Экзальтация Гравити Фолз

Утро началось раньше и страньше*, чем обычно. Мэйбл проснулась, не понимая, какое сейчас время суток. Всю ночь ей снился братишка, она точно не могла вспомнить детали, но настроение сна осталось и после пробуждения. Совершенно отчетливое чувство жалости к брату и ещё какое-то непонятное ощущение радостной тревоги и предвкушения. Минут десять девочка лежала неподвижно, пытаясь припомнить хоть какие-нибудь отрывки сна, которые могли бы объяснить ей предвкушение чего-то нового. Чуть ли не впервые в жизни Мэй нахмурила брови. Хмуриться оказалось неудобно, потому что у тех, кто имеет такое обыкновение, для этого есть специальная «думательная» морщина на лбу. У Мэй специальной «думательной» морщины не было. В полной растерянности, но с таким же полным воодушевлением девочка выбралась из постели. Диппер уже встал – «Как странно!» - его постель была даже застлана. «Что это такое с ним, что он её заправил?» - пронеслось в голове, и вдруг Мэй замерла как громом пораженная. Она вспомнила вчерашний день. Вечер. Ночь… Она хотела по привычке позвать брата, заорать на весь дом его имя, уже набрала в легкие побольше воздуха иии… Ей вдруг стало стыдно произнести его имя. Будто это какое-то плохое слово, которое нельзя произносить при взрослых. Будто она ошибается, и это не его имя вовсе. Мэй попробовала шепотом: «Дипп…» - и слово, слетевшее с языка когда-то первым в её жизни**, произносимое в любой ситуации первым делом – это слово вдруг превратилось в самое труднопроизносимое. Подумать только! Прямо язык сломать можно. Вспомнив вчерашний инцидент чуть подробнее, Мэйбл покраснела. «Ему, наверное, тоже стрёмно,» - подумала она и направилась в ванную. В ней никого не было, хотя было так душно от горячего пара, что не возникало сомнений: кое-кто тут тщательно отмывался буквально перед её пробуждением. Мэй тут же вообразила эту картину. «Картина» накладывалась на вчерашнее происшествие вполне закономерно… «А что если он делал то же самое здесь пять минут назад?» - Мэй тут же втянула носом воздух. Так и есть. Такой же запах, как и вчера. Она и раньше замечала от брата этот запах, но только теперь великая тайна запаха Диппера была раскрыта! «А я думала, он просто часто потеет,» - подумала Мэй, и ей стало еще более неловко от собственных заблуждений, но в то же время в голове подробно, как в покадровой съемке, прокручивались моменты заветного «вчера». До неё наконец дошёл весь смак Дипперовского детективного фанатизма – «подбираться к разгадке каждой тайны»… Как же у него блестят глаза, когда он это говорит! И голос у него похож становится на тот, «вчерашний»… Вместе с его голосом в Мэй проникло и то самое новое желание, он «поделился» им, и теперь они оба знают Тайну. Только вот не могут об этом поговорить. Ну никак. Пока она стояла перед зеркалом, вся окутанная сладкими воспоминаниями и влажным воздухом, её волосы слегка завились, а кожа покрылась испариной. Мэйбл пришло в голову ощутить себя Диппером, не мыться сегодня и, по обыкновению своего брата, ни с кем не делиться Тайной! Что ж, для Кэнди и Грэнды у неё и так хватало девчачьих секретов. «А эта очередная тайна Гравити Фолз – это особенная Тайна Мэйбл и Диппера! Никому не под силу её разгадать!» - заорала Мэй, подпрыгнув и вскинув кулачок вверх. Сбившаяся этим резким движением ночнушка сползла с плеча так низко, что оголила левый сосок уже немного округлившейся груди. Мэй поддёрнула широкий ворот ночнушки, откинула волосы назад и наклонилась над раковиной, улыбнувшись своему отражению, и внезапно вздрогнула: позади неё в полумраке коридора молча стоял бледный Диппер. Капельки воды после душа посверкивали в неярком свете лампочки, а на мокром животе отчетливо проявлялась дорожка волосков, несмело ведущая вниз, как стрелочка указывающая на полотенце… Встретившись с сестрой взглядом в зеркале, он сразу же отступил назад и быстро ушёл. «Он был в полотенце, Мэй, в одном полотенце! – пронеслось у неё в голове, пока она продолжала таращиться в отражение опустевшего коридора. – И мокрый. И что? Он действительно только что помылся». После этих коротких и вполне логичных размышлений осталось эхо: «только что… он только что…» Это эхо на несколько секунд наполнило её отголоском вчерашнего желания, которое она немедленно смыла холодной водой, затем шумно высморкавшись. В течение всего дня Дип никак не попадался ей на глаза. «Наверное, опять ищет свои тайны с Зусом,» - грустно улыбнулась Мэйбл, так и не найдя его ни в хижине, ни поблизости. Но вдруг увидела Зуса, лазающего по крыше крыльца и умудрявшегося удерживать небольшой молоточек в зубах. На его рабочем поясе с инструментами было накручено много кусков материала, похожего на войлок, обмазанный смолой. В этом наряде он походил на аборигена-людоеда в набедренной повязке из скальпов жертв. - Зууус, ты видел Диппера? – приставив ладошки ко рту наподобие рупора, заорала девочка. - Нет, тыковка, он ещё с утра ушел в лес! – радостно откликнулся толстяк. – Взял рюкзак и ушёл, просто ушёл один, без всех! Представляешь, отказался помочь мне клепать крышу, а Стэн второй день ворчит, что крыша протекает, хоть дождя нет уже неделю, не пойму, почему его это так беспокоит, ведь крыша без дождя совсем не протекает, почему он об этом вспомнил… Дальше Мэйбл уже не слышала. Диппер ушёл в лес! Один! С рюкзаком! ЗАЧЕМ??? «Мэй, ответ ясен, как день. ОН ОБИДЕЛСЯ.» Она тяжело вздохнула. Раньше Дип никогда не искал приключений без неё. Первый раз он ушёл без неё. Мэй уперлась руками в бока и стала обдумывать план. Только вот никакого плана не думалось. Думалось только о полотенце. В котором Дип был утром. У неё за спиной. Наблюдал за ней. Безусловно, он видел, как ночнушка сползла. Девочке вдруг захотелось, чтоб у него так же сползло полотенце. «Для этого, наверное, тоже понадобилось бы резкое движение!» - подумала она и захихикала, представив, какие именно это могли бы быть движения. Появилось непреодолимое желание показать ему всё-всё, снять с себя эту ночнушку, раздеться перед ним догола, как в детстве, когда мама их купала вместе в тазу в деревне. Только тогда это было совершенно неинтересно, Диппер смотрел не на неё, а на своих резиновых уточек и радужную мыльную пену. Сегодня в ванной он смотрел НА НЕЁ. На неё и ни на каких уточек! Жадно смотрел, как голодный. «Ну ещё бы, ведь он так и не поел вчера за весь день!» - Мэй поймала себя на том, что так увлечена мыслями о своем брате, что кушать ей тоже совсем не хочется. Продолжая витать в своих фантазиях, Мэйбл поднялась на чердак. Встала перед зеркалом, вспомнила, как Дип откинул с себя одеяло, и ей представилось, как он так же резко задирает ей свитер и забирается головой под него, ближе к её телу. Она стянула свитер, и от шороха шершавой вязки по коже у неё побежали мурашки. Она опять вспомнила Диппера: как он лежал на кровати весь в таких же мурашках… «Он тоже обо мне думает, - поняла девочка. – Он думал обо мне в тот момент, ночью! Почему же не разбудил? А ты бы сама на его месте разбудила бы? НИ ЗА ЧТО!» Задумчиво стоя перед зеркалом, Мэй задрала майку. Посмотрела на оголённую грудь, маленькие торчащие соски. Ей они нравились. «Дипперу бы они тоже понравились». Она провела по ним ладонью, на это прикосновение жалобной дрожью отозвалось всё тело. «Как бы я хотела, чтоб он так погладил…» От подобных мыслей внизу живота будто раскрутили маленькую юлу. Желание сверлило её изнутри, и больше всего на свете ей хотелось прижаться к брату насколько возможно ближе. Глубоко вдыхать его запах, чувствовать его горячее дыхание на своей коже… Мэй подошла к его кровати и, немного поколебавшись, залезла под одеяло. Сняла трусики. Ей казалось это очень крутым: задрать на себе юбку, под которой ничего нет. Лежа в кровати своего брата. Она укрылась с головой, и нюхала, нюхала, нюхала его постель. За полдня запах почти выветрился, стал совсем еле уловимым, но она жадно втягивала его всеми лёгкими, будто стремясь навсегда сохранить его в себе. Её фантазия снова перенесла её в ванную. Мокрое тело брата, сияющие капельки воды, стекающие по дорожке волосков на животе – всё это всколыхнуло её еще сильнее. «А я и не замечала, что у него животик мохнатый уже! Хотя до шерсти дяди Стэна ему ещё далеко!» Ей просто жизненно необходимо стало, чтобы Дип был сейчас рядом! И в то же время, она не знала, что с ним делать, если бы он оказался сейчас возле неё. Совсем задыхаясь от такого напора чувств, разрывающих её изнутри, Мэйбл откинула одеяло, совсем как Дип. Резко стало прохладно, и она снова накрылась – ей нравилась томная испарина, которой покрывалось её тело в его кровати. Она провела рукой по своему животу, задрала юбку полностью и стала ощупывать себя ниже. Обычно она не обращала никакого внимания на то, что происходит у неё в трусиках, но сейчас всё было иначе. Казалось, всё её внимание устремилось сейчас именно туда. Она попробовала двигаться так же, как двигался Дип, попыталась заставить кровать так же поскрипывать от движений. Не получалось. «Мне нужен Диппер, срочно, НЕМЕДЛЕННО!» Она гладила себя пальцами прямо там, в самом чувствительном месте, но ощущение будто вползало внутрь неё, и она никак не могла поймать ту самую заветную точку, где жажда удовольствия была бы полностью удовлетворена. Она слегка надавила себе на живот – стало приятнее. Надавить хотелось еще сильнее, но силы не хватало. Ей представилось, как Дип ложится на неё, прижимает своим телом её к кровати, хочет играючи пощекотать, и сладострастная волна заставила её захлебнуться своим дыханием и потёкшими по щеке слюнями. Впервые в жизни там внизу стало мокро. С удивлением Мэйбл поднесла к лицу ставшие влажными пальцы, рассмотрела скользкую прозрачную жидкость, обнюхала – так пахнет раскаленный на солнце кованый узор на крыльце Хижины Чудес в знойный летний день. Лизнула, не смогла прочувствовать, и поэтому принялась слизывать всю влагу с пальцев. «Если раздавить ягоду крыжовника и капнуть соком в стакан воды – получится такой же вкус,» - шепотом сказала она. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы сейчас пришел Диппер и лёг на неё. «Дипмастер, приходи скорее, пожалуйста,» - в отчаянии прошептала она. Но Дип всё не приходил. Она ждала его, обнимала его подушку, вся искрутилась в его постели. Но его всё не было. И постепенно её тело начало тяжелеть, будто наливаться свинцовой тяжестью, оно уже поостыло, и наполнялось холодной липкой злостью на Диппера за то, что она его так ждёт, а его нет рядом. Ей стало противно от того, что она безумно хочет испытать то же ощущение, что её брат испытал вчера, и никак не может этого сделать, будто это ей недоступно или запрещено. Ну чем она хуже?! Какая-то часть неё была убеждена в том, что для этого нужен Дип. Он знает, КАК. Постепенно ощущение развеялось, напоследок оставив Мэйбл тяжесть внизу живота и совершенно испорченное настроение. Она вылезла из кровати брата и, даже не удосужившись её заправить, побрела вниз к холодильнику. О снятых в кровати трусиках она забыла напрочь. В гостиной орал телевизор голосами бойцов – это дядя Стэн смотрел бои. За окном был мрачный закат, большая часть неба была затянута темно-фиолетовыми облаками, из-за чего казалось, что уже наступает ночь. Мэйбл чувствовала себя одной-одинёшенькой на всем белом свете, поэтому полезла в холодильник за шоколадным молочным коктейлем. Свет включать она не стала, есть не хотелось, читать журналы тоже не хотелось, спать тоже не хотелось – не хотелось ВООБЩЕ ничего. На Диппера она всё ещё злилась, сама не понимая за что. Вдруг хлопнула входная дверь. Сразу же послышался радостный голос Диппера: «Мэй, пойдешь с нами играть в видеоигры? Идём я, Зус, Венди и ребята!» Мэй молчала. «Ну вот, шарабохался где-то целый день, а теперь еще и на вечер уйдёт!» - она окончательно расстроилась. Прошлёпав прямо в обуви мимо кухни и не заметив сестру в полумраке, Дип поднялся наверх. Заметив, что его кровать расправлена, он вспомнил сказку, пробормотал: «Это ктоооо спаааал в моей кроваааати?» Затем, намереваясь заправить её снова, встряхнул одеяло, краем глаза заметил, как что-то светлое мелькнуло под ним. Дип осторожно сунул руку под одеяло, подумав, что это мог залезть какой-нибудь лесной зверек. Но это была ткань. Дип достал и рассмотрел её – это были девчачьи трусики. Те самые, которые вчера смотрели на него из-под юбки Мэйбл. Диппер задумчиво потеребил их в руках, потом спрятал к себе в карман, подошел к приоткрытому треугольному окну и заорал: «ЭЭЭй, ребятааа! Идите без меня, тут Мэйбл, она…. Она неважно себя чувствует, да, она немного приболела!» Потом помахал вслед уходящим друзьям, снял кепку и жилетку, закинул на плечо полотенце и отправился в ванную оттирать ссадины после лесного похода. Дип размышлял над тем, насколько они с сестрой понимают друг друга. Она несомненно видела, как он уставился на её сосок утром. Он был просто счастлив, что кончил за пару минут до этого, а то опозорился бы перед сестрой ещё раз. «Хотя куда уж хуже, чем вчера… И почему она вчера взяла его в руку? Не завизжала, не сдала меня Стэну, не шлепнула по щеке – она сделала то, чего я никак не ждал. Но, признаться честно, именно то, что мне было в тот момент нужнее всего. Стоит ли это расценивать как понимание? И что в таком случае делают в моей кровати её трусики? Возможно, она заметила, как я смотрел ей под юбку… И решила просто приколоться надо мной! Ага, вот так значит! Эх, зря значит я остался дома и не пошел с ребятами…» Но всё же дверь в ванную он оставил немного приоткрытой. И не ошибся. В сгустившейся темноте за дверью, наблюдая за братом, стояла с опустевшим стаканом в руке лохматая Мэйбл. В майке и юбке, под которой ничего не было.