Экзальтация Гравити Фолз

Мэйбл сидела на диванчике, который "жил" на крыльце, и разглядывала журнал. Вот страничка с интервью продюсера поп-группы "ПаруРаз" (или как их называли Кэнди и Грэнда - бойзбэнд) Эргмана Заразина. Вот эта страничка - с рекламой светящихся в темноте лаков для ногтей. Ааа, а вот обцелованный пампушкой Грэндой постер с Чебби Зи и Дип Крисом. А вот и объявления о знакомствах по переписке… Пухля сидел рядом и жевал край прочитанных страниц. Диппер внимательно смотрел на сестру. Сидит. Читает. На него - ноль внимания. Какая же она всё-таки красивая! Вот вроде и такое же лицо, как у него, но всё же какое-то другое. Это необъяснимо. Изящнее. Нежнее. Чувственнее. Он никак не мог определиться, кто же из них симпатичнее – его сестра или Венди. Почему он грезит то об одной, то о другой? Его влечёт к сестре почти постоянно, но стоит появиться на горизонте оторве Венди – и больше всего на свете он хочет встречаться с ней, забывая абсолютно обо всём. Ох уж эта подростковая неопределённость! Неужели и Венди в какой-то момент пережила то же самое? Но сейчас о ней Диппер думал отстранённо, ведь рядом была Мэйбл. Он разглядывал спадающую на её лоб отросшую чёлку, опущенные и внимательно изучавшие журнал глаза, курносый носишко, небольшие капризно изогнутые губы... Дип ощутил, как его рот невольно приоткрывается от внутреннего напора эмоций и пульсирующей под кожей крови. Воздух будто резко загустел, и дышать стало невыносимо трудно, он непроизвольно тяжело и горячо задышал, да так, что вот-вот пар и огонь изо рта повалят. Губы пересохли, и он немедленно облизал их, мгновенно получив будто разряд электрического тока по всему телу - настолько кайфовым оказалось это ощущение: ему мерещилось, что это Мэй облизала их. Его так и манили губы сестры, он едва сдерживал порыв накинуться на неё, его язык рвался облизать её брекеты; вся его душа и весь его рот бесконтрольно жаждали присосаться к её рту и, ранясь о тонкие железки на её зубах, жадно пить её слюнки - оооооо... Его внутренний голос надрывался: "НЕЛЬЗЯЯЯ!!! ОСТАНОВИСЬ!!! ЭТО АМОРАЛЬНО И НЕДОПУСТИМО..." А тело бесновалось, находясь на расстоянии каких-то пары шагов от желаемого кайфа! Ему представлялось, как он сейчас быстрее-быстрее приблизится, сбросит журнальчик с её коленей, затем его лицо станет ещё ближе к её лицу, она отшатнётся, а он вопьётся в её рот, зажмет её к диванчику всем телом и будет целовать-целовать-целовать... Вдруг Мэй вскинула голову, намереваясь что-то сказать, и замерла. Она едва узнала брата. Тощий большеголовый невысокий подросток, успевший уже где-то испачкаться; невпопад торчащие из-под кепки немытые волосы, сверливший и пожирающий её взгляд исподлобья, и до боли сжатые зубы. То, что Мэйбл приняла было за гримаску злости, было иного рода. У него сводило скулы как от нервного тика, казалось, его лицо трепетало: в одну долю секунды скулы вдруг четко очерчивались, а в следующую снова приобретали детскую округлость, и это чередование происходила непрерывно. Но как только их глаза встретились, что-то неуловимо изменилось в нём: он будто обмяк. Мэй отложила журнал, спрыгнула с дивана и подошла к Дипперу. Он еле заметно отстранился, но всё так же продолжал пялиться на неё потемневшими глазами. "Дипмастер, что с тобой?" - как можно нежнее и тише спросила она. От её ставшего низким и бархатным голоса у Дипа перехватило дыхание. Так близко!... "Не подходи," - прохрипел он. Но было поздно. Девочка шагнула навстречу, припирая его к стенке. Её хорошенькое личико теперь чуть ли не касалось его лица, Дип даже ощущал её дыхание на своих щеках. А она пристально смотрела на его раскрасневшиеся и припухшие от нескончаемых прикусываний приоткрытые влажные губы… Диппер отчаянно сопротивлялся охватившему его конвульсивному рвению целовать сестру, он всем своим нутром чуял, как сильно она тоже этого хочет, и жаждал скорее изучить её сладкий ротик изнутри своим языком, а она сама, будто издеваясь, подставляла своё личико с абсолютно невинным выражением так близко. Ему адски хотелось сдаться этому вожделённому соблазну, прекратить сдерживаться, дышать её дыханием и слиться с ней в едином ритме, но он не мог позволить себе допустить эту роковую ошибку. - Что ты ХОЧЕШЬ? - в самые губы ему шепнула она с нажимом, в упор, глаза в глаза. - Нельзя!... - тихонько взвыл Дип. Он едва мог выдавить из себя хоть словечко, губы не слушались его и сами раскрывались навстречу Мэйбл. - Моооожно, - с хитрецой протянула она, и Дипперу послышался в этом с ума сводящий стон. Он невольно вообразил такой её стон, когда она кончит под ним, в его цепких судорожных объятиях. Паренёк был готов лезть на неё, гуляя руками по всему её телу. Член дёрнулся к ней, едва опять не порвав шорты. Диппер сжал кулаки в карманах, будто это могло помочь его воле окрепнуть. Его тело напряглось изо всех сил, и Дип невольно коротко поморщился, пытаясь не выдать поступательное движение взад-вперёд, которые его бёдра судорожно направляли к её телу. Он ощущал себя голодным диким псом, не видящим перед собой ровным счётом ничего, кроме столь желанной сучки. Больше всего он боялся не справиться с собой и переступить черту, а переступив, уже не остановиться... И тут Мэй внезапно втолкнула его в чулан, где стояли всякие садовые принадлежности. Диппер довольно сильно шибанулся затылком о стену, и боль на мгновение отрезвила его, но в следующий момент паренёк задохнулся собственным шумным то ли вздохом, то ли выдохом (он и сам не понял) от её следующей выходки - сестра смачно облизала мочку его уха, одновременно проведя рукой по его животу, да так низко, что он чуть не кончил от опасной близости её горячей ладошки к члену. Он не мог оторвать взгляд от её глаз, от её быстро расширившихся бездонных зрачков. Его тело обезумело от желания её ласк, ведь Мэй впервые была настолько близка к тому, чтобы... чтобы... Она опустилась перед ним на колени, и вот тут-то остатки его сознания заметались: либо он сейчас позволит совершиться преступлению против их родства, либо совершит преступление против своего собственного тела! Она уже потянула шаловливые ручонки и расстегнула пуговицу над молнией ширинки его джинсовых шорт, решение нужно было принять немедленно!... И Диппер выбрал второе. "НЕЛЬЗЯ!!!" – схватив её за руки, рявкнул он так громко, что Мэй в испуге отшатнулась. Увидев страх и непонимание в глазах самого близкого человечка, Дип попытался было успокоить её, забормотал что-то бессвязное, из которого выделялось лишь "прости-прости-прости", но Мэй не отвечала. Возбуждение как рукой сняло, хотя член всё ещё стоял колом, как дурак на именинах. - Мэй, милая, пойми, так нельзя… НАМ нельзя, ну пожалуйста, Мэй, прости… - уговаривал её брат, но она всё безмолвствовала. Её подбородок едва заметно задрожал, а в глазах закипела злоба. Она закрыла глаза и начала шумный глубокий вдох, которому Диппер не видел конца, но внезапно её огромные сердитые глаза распахнулись, и взгляд буквально вонзился в брата. - Ну и иди отсюда, неудачник! – заорала девочка. – Ты сам не знаешь, что тебе надо! Не трожь меня! Не смей даже подходить! И ТОЛЬКО ПОРОБУЙ МЕНЯ О ЧЁМ-НИБУДЬ ПОПРОСИТЬ!!! С этими словами она хлопнула дверью чулана, и Диппер остался там в абсолютной темноте и одиночестве. Снаружи послышался громкий рёв Мэйбл, она рыдала во всю ивановскую: выплеснув своё возмущение на брата и скрывшись с его глаз, она не выдержала и стала изливать уже в компании Пухли своё разочарование. Диппер хотел было подслушать её причитания, которые она по своему обыкновению голосила – что-то наподобие «бедная я, разнесчастная, никто меня не любит, никто меня не кормит» и всё в таком духе – рассказывая своим «зрителям» о своих горестях. Но их не последовало. Она просто безудержно ревела, разинув рот и не в силах даже сделать вдох. Через дверь чулана он слышал, как обеспокоенно похрюкивает Пухля, и как сестра захлёбывается слезами, давится ими и кашляет, затем, прокашлявшись, снова начинаеть реветь. Снова бесконечный выдох на отчаянном крике, тщетные истерические попытки сделать вдох, кашель, снова рёв… Вот тогда Дипперу стало страшно. Обычно слезы Мэйбл были кратковременной и легкопроходящей вспышкой, девочка «выливала» горе, и оно бесследно исчезало. Но теперь оно валило непрекращающейся лавиной, а Дип прятался от этой стихии за дверью чулана, не зная, как это остановить. Он сейчас готов был сделать всё, что угодно, лишь бы она перестала плакать! Он был готов даже ползать на коленях и молить её о прощении и о позволении поцеловать её, хотя вряд ли теперь Мэй согласится на что-либо подобное, после уже второго такого «облома», тем более, что она пять минут назад запретила ему подходить, говорить с ней и просить что-либо. Диппер уже и сам не рад был своему выбору, ведь, позволь он ей продолжить то, что она хотела, иии… А что «иии» - он понятия не имел. А вдруг бы она разочаровалась? Тогда ему её ласк вовек не видать. А что если как раз-таки именно после того, что он сделал эти несчастные пять минут назад, она и не захочет больше ничего? И знать его не захочет??? Дип обмер. В его мозгу, как ему показалось, побежала черная туча мурашек, закрывая от него даже собственное отображение реальности всего окружающего. Он похолодел и едва не упал в обморок от осознания этого ужаса. Ему захотелось всё-всё исправить, немедленно побежать и сделать для неё всё-всё, чего она только пожелает… Но тут его лихорадочное самоедство было чудовищно прервано покачиванием «вигвама» на шортах. «ВСЁ, ЧТО ОНА ПОЖЕЛАЕТ…» «Маленький» Диппер абсолютно точно знал, чего желает его дорогая Мэйбл.