Экзальтация Гравити Фолз

Дип проснулся от жары и духоты. Он откинул одеяло и выругался: мало того, что оно было мокрым и потяжелевшим от пота, так ещё и пропиталось спермой от его грязных мыслишек, не отвязывающихся даже во сне. Тут хочешь - не хочешь, а ополоснуться придётся. После умываний, одеваний и развешиваний одеяла на просушку, мальчик спустился вниз, на кухню. Прошел мимо пьющего пиво Стэна. По его словам, оно восхитительно освежало, вот только он с пива дурел, и как его угораздило то? Диппера воротило от запаха пива, и он, поморщившись, изрёк: - Дядя Стэн, может не стоит тебе пить, да ещё и в такую жару? Мама говорит, что тебе нужно беречь сердце... - Ерунда! - прогремел Стэн. - У меня сегодня выходной, туристы в номерах позакрывались, дурью маются. Ни один в такое пекло носа не высунет! И нечего тебе переживать, как бабка, я здоров, как бык! - на что Дип вздохнул, покачал головой и пошел завтракать. Его желудок отчаянно напоминал о себе громким требовательным урчанием. И не удивительно: дом был наполнен ароматами жареного бекона и деревенских яиц, сдобренных тимьяновым ароматным маслом и зеленым лучком. Простой, но невообразимо манящий завтрак. Кухарила Мэйбл. В тостере нежились белые хлебушки, мягонькие внутри и румяные хрустящие снаружи. Она заливала кипячёным молочком сладкущий какао в двух кружках - себе и Дипу. Вот только то, что не стоило этого делать, близнецы поняли после завтрака. Какао с поднимающимся над кружками паром, горячие хлебушки, шипящий на сковороде бекон - как бы ни было вкусно, а желудок изнутри грело даже слишком. И теперь они оба лежали на диване, раздевшись почти догола и распахнув настежь все окна в Хижине, а горячий плотный завтрак распирал изнутри. На самом деле Дипперу подумалось, что оно и к лучшему, а то при виде полуголой вспотевшей сестры он не будет знать, куда деть глаза. Стэн после шестой жестянки пива уже окончательно сполз на пол и кряхтел нечто невразумительное, обращаясь, по-видимому, к телевизору. Вдруг в новостях объявили, что сегодня - в самый жаркий день в истории Гравити Фолз - в городке открывается бассейн, и приглашаются туда все желающие, и стар, и млад. Близнецы аж подскочили от радостного известия, предвкушая охлажденную голубую воду (хоть даже и с запахом хлорки). «Ну надо же, а сны ведь могут и сбываться,» - подумал Диппер, млея от мысли, что непременно увидит Венди в каком-нибудь бикини защитной раскраски и с запотевшим бокалом мохито в руке. Хоть отец и строго-настрого запрещал ей и её братьям пить алкоголь, она была дерзкой девчонкой, и всё равно пила. Подчас, даже сидя на кассе в Хижине Чудес во время отъездов Стэна, она потягивала через трубочку портвейн с вишневым или яблочным соком, залитый в картонный стакан из-под «Pepsi» из какой-то фастфуд-забегаловки. Пластиковая крышка на стакане сидела плотно, и даже если внезапно приезжал Стэн, он не мог учуять запах спрятанного под стойку алкоголя. Мэйбл тоже млела от своих фантазий. На открытие бассейна соберётся весь город, она вдоволь насмотрится на мальчишек в одних плавках, на их мокрую загорелую кожу и резвые игры в сокс, когда их тела ловко извиваются и выгибаются на пределе возможного. «Точно! Нужно не забыть тёмные очки, чтоб они не видели, как я их разглядываю! Где же, где же, где же…» - бормотала она, перерывая все свои вещи в комнате. В пляжную сумочку вслед за надувным кругом, купальником и полотенцем полетели очки, искрящееся масло для загара, яркущие «вырви-глаз» заколки и самый сияющий блекс для губ, который только у неё был. Она просто обязана быть ослепительной и привлекать внимание! И уж точно ей предоставится шанс найти себе парня! Пока Мэйбл носилась по комнате, судорожно хватая всё подряд и воображая, как она будет принимать ухаживания ослеплённых её неземной красотой поклонников и как будет подставлять им свою ручку для поцелуя, Диппер сидел на своей кровати, загнув ноги в некое подобие позы лотоса, и прикидывался, что внимательнейшим образом читает Дневник Тайнственного Искателя. На самом деле он только и думал о вполне оправданно полубнаженной Венди, загорающей в шезлонге около бассейна, о том, как он обязательно предложит намазать ей спинку кремом для загара, как будет гладить её тонкую бледную кожу с россыпями веснушек по плечам… Впрочем, он не забывал перелистывать страницы Дневника, чтобы «чтение» выглядело правдоподобным. Возможно, очаровательная Венди даже позволит намазать ей животик – и вот тут у Диппера снова проснулось желание. «Ууух, опять!» - тихонько выдохнул он и прикрыл глаза, украдкой прикрыв шорты Дневником, чтоб ненароком не заметила сестра. Как ни странно, о Мэй у него и мысли в подобном ключе не проскочило, всё его внимание было поглощено одной лишь Венди. Наконец они услышали ор Стэна, оклемавшегося от своего пива, и отчаянно требовавшего поднять его с пола и сопроводить в сортир, а затем и в машину Зуса, чтоб немедленно ехать на импровизированный городской пляж. Все эти минуты, пока близнецы собирались, Стэн тоже млел, лёжа на полу в гостиной. Ему было абсолютно безмятежно лежать, но его манила прохлада близости бассейна, и самое главное – прохлада металлического шезлонга в тени чуть поодаль от шумной детской толпы. Заорать, чтобы его немедля подняли с пола, Стэна заставила невыносимая мысль о том, что кому-то тоже может прийти в голову занять этот Идеальный Шезлонг, как он его уже окрестил в своих мечтаниях. Ну и, разумеется, просящееся наружу пиво не оставляло сомнений: пора вставать! Едва они вчетвером ступили на пляжную территорию вокруг бассейна, Мэй увидела Его. Это был очаровательный смуглый паренёк с длинными чёрными волосами, на вид немного постарше её, нежащийся в бассейне с самого глубокого его края, где толща воды была совсем тёмной. Он был похож на мексиканца или пуэрториканца, и про себя она сразу назвала его «Мехико». А чтоб никто не догадался. Она решила во что бы то ни стало его заполучить! Толстяк Зус, прочитав в её глазах решимость, легонько подтолкнул её сзади и негромко подбодрил: «Беги, тыковка, пусть любовь свершится,» - затем подмигнул ей, и дальше она уже мчалась, не разбирая дороги, к своей желанной цели. Хмельной Стэн даже не отобразил исчезновения племянницы, хоть и тщательно вглядывался в каждый уголочек пляжа, его глаза просто пожирали территорию. Дядя был неимоверно занят чрезвычайно-супер-мега-архиважным делом: он искал Идеальный Шезлонг. Диппер перекинулся с Зусом парой-тройкой фраз по поводу умчавшейся Мэйбл и увлечённого поисками шезлонга дяди Стэна, как вдруг его окликнул знакомый голос. Диппер обернулся и остолбенел, разинув рот на полуслове. Это была Вэнди. Отнюдь не в бикини, а в стареньком кирпичного цвета купальнике, отчего её кожа казалась ещё белее, а веснушки, наоборот, ещё ярче. И в руке у неё был совсем не мохито, а висевший на плече и придерживаемый ею рыжий спасательный круг, другой рукой она махала ему - Дипперу. И сидела она не в шезлонге вовсе, а на вышке, где обычно сидят спасатели. Дип несмело подошел ближе. Вместо полуобнаженной худенькой спины – великоватая на пару размерчиков дутая спасательная жилетка, залихвастски накинутая на плечи. Вместо светящейся прохладой белой кожи – раскрасневшееся потное лицо с белым пантенолом на носу, как и полагается всем спасателям. «Неожиданно… - подумал Дип. – Зато теперь я смогу притвориться тонущим и получить искусственное дыхание рот-в-рот от Венди! Это же идеальный первый поцелуй!» Он приободрился, и только-только хотел предложить Венди прогуляться поплавать, как она послала к чертям весь его хитроумный план: «Знаешь, Диппер, скучно работать спасателем. Эх, вот если бы у меня был напарник, мы могли бы классно повеселиться!» После секундного раздумья Диппер отказался от своего плана. Ведь если хорошенько поразмыслить, его план с искусственным дыханием рот-в-рот мог и не сработать, а вот если он устроится в помощники спасателя, которым оказалась Венди, то он сможет проводить с ней гораздо больше времени! И Дип отправился стажироваться к главному смотрителю бассейна… Всего-то полтора часа ушло на сдачу аттестации по физической подготовке, выматывающие отжимания-приседания-пробежка и тому подобные вещи. Дип обливался потом, сдерживал пыхтение, сжимал зубы, подтягивался как в последний раз в жизни, лишь бы только сдать эти чёртовы нормативы и быть допущенным до должности помощника спасателя-Венди-в-купальнике. В итоге ему доверили эту ценную должность, и наказали хранить порядок в бассейне как зеницу ока. - Ну как оно? – осведомилась Венди, вскинув золотистые брови, зевая и едва прикрывая рот ладонью, буквально только для вида. Она полулежала в своем высоком кресле, закинув ногу на ногу, шевеля пальчиками верхней, чтобы стряхнуть непонятно откуда взявшийся на ступнях песок. Она только что искупалась, о чем свидетельствовали капельки на её коже, мокрый купальник и – у Диппера сердце подскочило до горла! – торчавщие сквозь ткань купальника замёрзшие в холодной воде сосочки. У неё, в отличие от Мэйбл, грудь уже выросла: небольшая, аккуратненькая – она была без лифчика, и Дип прямо так и видел в голове картину, какая же она БЕЗ купальника. Представил, как она помещается в его ладонь, крепко так, ухватисто… Он судорожно сглотнул. Осторожно, чтобы не охрипнуть и не заикнуться, постарался придать голосу ровный тон и негромко ответил: «Восхитительно… Всё восхитительно!» и уж совсем тихонечко шепотом добавил: «Ты восхитительна…» Так и прошёл весь его день, как бы в полусне, рядом с обожаемой рыжей дикаркой, в непривычно жарком мареве, чередующимся с холодком хлорированной воды, в перемежении пьянящего до невменяемости возбуждения с леденяще-захватывающим прыганием с вышки, когда каждый раз от страха кровь в жилах стынет, какое уж там возбуждение. Венди нравилось прыгать. А он прыгал просто так, чтоб не отставать, не выглядеть, не дай Бог, трусишкой в её глазах. Спасатель должен быть отважным! Совсем как Венди... О Господи, как красиво разлетались её длинные огненные волосы, когда она раскачивала доску на вышке, а потом взлетала вверх, и затем так же резко устремлялась вниз, в воду! Как удивительно смотрелось мелькание золотисто-рыжего на стыке струившегося горячего воздуха и взрыва разлетающихся и искрящихся тысячей малюсеньких радуг голубых брызг, когда она рассекала воду своим фарфоровым телом в этой обтягивающей тряпчонке – купальнике… Диппер смотрел и сходил с ума, снова смотрел, и снова сходил с ума. Пока она была в некотором отдалении, ему хотелось подбежать, схватить её в охапку и сорвать с неё эту красную тряпчонку, но стоило Венди подойти ближе, заговорить с ним своим скрипучим голоском, и у него бежали мурашки, он терялся и замирал, гипнотизируемый её взглядом - то ли кошачьим, то ли змеиным, тут и не разберёшь. Но в этот момент ему неистово хотелось, чтобы она прикасалась к нему, прижималась – этого хотелось всё сильнее с каждой минутой, и под конец дня он уже боялся, что если им всё-таки случится поцеловаться, то он если и не умрёт от остановки сердца, так кончит в штаны, это уж точно. Но они так и не поцеловались… Венди по своему обыкновению опять слиняла с рабочего места пораньше, переложив на его хрупкие плечики задачу вечернего обхода и закрытия городского пляжа. В полном одиночестве огорченный Диппер прошелся по территории. Главный смотритель бассейна наказал ему проверить каждую мелочь, каждый замок (от воришек казённого имущества, любителей халявки, просто от подростков с вандальными наклонностями) и выключить везде свет. Опустевший тёмнеющий холл. Опустошённый и мрачнеющий с каждой минутой Диппер. Вдруг послышался лязг металла забора-сетки, огораживающего территорию пляжа, затем негромкий всплеск воды и быстрые перешёптывания. Дип выглянул из-за угла во двор и изумился: это были никакие не подростки-вандалы, а… Стэн, убегавший в сторону лежачих пляжных мест, чтобы выкрасть свой Идеальный Шезлонг, и Мэйбл – вот же безбашенная девчонка! – въехавшая на маленьком каре-водовозке в проделанную Стэном в сетчатом заборе дыру. Теперь она старательно что-то запихивала в водовозку. Маленький кар накренился и заскрипел, он едва ли выдерживал вес её «поклажи». «Никого вроде не видно больше, с кем же она шепталась?» - нахмурился мальчик. - Мэй, что ты здесь делаешь? Сегодня что – вечер встречи семьи??? – выскочил он ей навстречу. Она поспешно захлопнула крышку водовозки и молча вытаращила глаза. – Здесь ещё Зуса не хватает! В этот момент сзади них шмякнулся на землю толстяк Зус, перелезший сетчатый забор. «Я в порядке,» - отрапортовал он довольным голосом. - Зус, иди домой! – скомандовал Диппер. Зус понурил голову и стал перелезать забор обратно. Мэйбл просто пришлось «расколоться» под напором строгости брата. Так Диппер узнал, что её новая пассия – тот самый парень, которого она заприметила с утра – РУСАЛ. И для него, ради их любви, она ворует хозяйское оборудование, чтобы выпустить его на волю в море. - Мэйбл, верни оборудование, иначе меня уволят с моей лучшей работы! - Эх, Диппер, я понимаю, - вздохнула сестра. Но тут ей в голову пришла гениальная мысль. Лучшая работа! Точно!... - АААХ, Дип, это там Венди в бикини?... – она радостно ткнула пальцем куда-то за его спину. Он, чувствуя, как внутри всё переворачивается от неожиданно свалившегося счастья, поспешно обернулся: «Венди?! В бикини?! НОЧЬЮ???» И понял, что повёлся как мальчишка! – хотя он и есть наивный мальчишка… Погоню он помнил плохо. Единственное, и самое ужасное, что он запомнил с того вечера – это его «обратное искусственное дыхание» рот-в-рот с этим РРРусалдо, когда тот начал задыхаться без воды – брр… Диппера передёргивало от ужаса осознания того, как произошел его первый поцелуй, ведь он всё же произошел... Он был бы рад забыть ЭТО напрочь, да только эта сцена всё прокручивалась у него в голове, будто в замедленной съемке, снова и снова. «Вот уж не думал, что первый поцелуй я буду вспоминать с таким омерзением! С мужиком, блин, да ещё и рыбьим… КОШМАР! Хорошо, что никто не видел. Ну, Мэйбл не в счёт. А у неё, оказывается, тоже был первый поцелуй, а я думал, что она это умеет… Блллиин, лучше б я с ней тогда ночью поцеловался – уж всяко лучше, чем с рыбьим парнем! Какой же я идиот! Надо было просто кинуть его в реку. Буду говорить, что я не помню своего первого поцелуя. А как же его не помнить, если он и был-то всего один? А Мэй его ещё и сфоткала…» Диппер был в полном отчаянии. При этом ему вспоминались губы Русалдо – хоть и холодные, но мягкие и чувственные… И от этого Дипперу становилось ещё хуже: он не желал признаться даже самому себе, что ему было приятно… Целоваться с кем-то живым действительно оказалось чертовски приятно! В сто раз лучше, чем с помидором или подушкой… И уж совсем самое страшное – он хотел повторить. Теперь он мучительно желал целоваться. Ещё и ещё, снова, жадно, протяжно… Он кусал и облизывал свою руку, лежа в кровати, не в силах заснуть. Казалось, что его приоткрытый рот теперь будто выискивает «жертву». Губы, язык, вся внутренняя поверхность рта вдруг стала неимоверно чувствительной, и к нему в голову начало потихонечку закрадываться некоторое НАМЕРЕНИЕ…