Вскормленная ненависть

      Каунсил-Блафс, пожалуй, мог поспорить за звание самого ленивого города в Америке, потому что просыпаться рано тут было попросту не принято. Свет в окнах зажигался лишь тогда, когда солнце, спрятанное за густым туманом, было высоко в небе, а по телевизору крутили повтор утреннего выпуска новостей. Даже занятия в школе начинались не раньше девяти. Маленький, ничем не выделяющийся городок мог себе позволить никуда не торопиться.       Джошуа же всегда просыпался рано. Он надевал джинсы и какой-нибудь теплый свитер, брал пса и выходил на пустую улицу. Музыка в наушниках играла на полную, Гарм чуть натягивал поводок, пытаясь поймать языком снежинки. Совсем седой, а всё как ребенок.       Дома Джошуа согревался чаем, завтракал залитыми молоком хлопьям, переодевался и отправлялся на работу. Для большинства всё это было простой бытовухой. Но детектив ни за что бы не променял эти мгновения на манящее тепло кровати.       Поставив машину на сигнализацию, Джошуа достал из кармана купленную с вечера пачку сигарет. Несмотря на запрет врача, детектив так и не смог побороть пагубную привычку. Хотя, если говорить честно, он и не пытался особо. Выпустив из легких дым, Джошуа осмотрел пустующую парковку. Окутанная туманом, в бледно-желтом свете фонарей она выглядела пугающе. Один закоулок, забитый мусором и коробками, чего стоил. От него так и веяло опасностью. Колючая проволока, которой полицейский участок был отгорожен от улицы, уже давно был просто для красоты. Дыры в нем были слишком огромными, и никто не торопился их залатать.       Джошуа уже был на крыльце, когда на парковку заехал автомобиль. Этот черный Вольво был хорошо знаком детективу, так что он решил задержаться на улице. Вытащив из пачки еще одну сигарету, детектив наблюдал за тем, как погасли фары, Киллиан вытащил кофе из подставки и вышел из машины.       Джошуа знал, что столкновения не избежать. На короткое мгновение они сцепились взглядами, Киллиан нахмурился и тут же отвернулся. Как бы он не старался это скрыть, Джошуа успел заметить на его лице тень обиды. Детектив с интересом наблюдал за тем, как Киллиан пересекает парковку и поднимается по ступенькам.       — Где твое воспитание?       Не без наслаждения Джошуа отметил, как Киллиан сжал зубы. Вряд ли кто-то когда-то мог упрекнуть того в отсутствии манер. Сделав последний глоток кофе, Киллиан смял стаканчик и поднял на Джошуа голубые, словно лед, глаза. Они были такими светлыми, будто кто-то вытянул из них всю насыщенность.       Во многом именно из-за глаз внешность Киллиана казалась слишком холодной, для некоторых даже отталкивающей. Но Джошуа видел в нем мальчика из сказки про снежную королеву, которого было некому согреть. Когда он думал об этом, по телу разливалось непонятное тепло. Оно накапливалось в кончиках пальцев, нетерпеливо покалывая, будто призывая поделиться.       — Ну же, просто скажи «привет», разве это сложно? Или ты до сих пор на меня дуешься?       Джошуа даже вздрогнул, когда Киллиан двинулся на него. Не то, чтобы он испугался, просто это было неожиданно. В какой-то момент Джошуа был уверен, что ему сейчас врежут, но Киллиан просто выбросил стаканчик в урну и, отряхнув руки, вошел в здание. Детектив скорчил обиженную рожицу и зашел следом. Ему всегда было весело задевать судмедэксперта, но в этот раз Джошуа и сам осознал, что перегнул палку. Киллиан никогда не игнорировал его. Возможно смотрел как на неразумное дитя, мог махнуть рукой на неуместные шуточки, но не переставал разговаривать. Неосознанно, но Джошуа причинил ему боль. Черт, да он ведь на самом деле не думал, что Киллиан недостаточно хорош. Скорее наоборот.       Джошуа хотел загнать его в угол в лифте, но Киллиан воспользовался лестницей. На последних ступеньках он задержался, потому что детектив уже ждал его у закрытой двери с победной ухмылкой на губах.       — Я первый.       Киллиан его не слушал. Отперев замок, он проскользнул внутрь и закрылся изнутри. Джошуа пораженно уставился на дверь.       — Прекрати, может я хочу извиниться.       Джошуа специально сделал голос громче, чтобы быть уверенным, что Киллиан его услышит и из своего маленького кабинета. Он на всякий случай несколько раз подергал ручку двери, но та не поддалась. Буквы, складывающиеся в просьбу не входить, злобно оскалились и щелкнули пастью. Джошуа протер глаза. Может, ему и правда стоило поспать подольше? Стукнув по двери последний раз, детектив поднялся на свой этаж.       Он успел ознакомиться с несколькими отчетами прежде, чем пришел как обычно опаздывающий Патрик. Надо же, а Джошуа в какой-то момент подумал, что его напарник все-таки решил подружиться с тайм-менеджментом.       — Итак, что мы имеем? — Патрик выдержал паузу. Джошуа щелкнул ручкой и приготовился делать пометки, которые помогали ему думать. Слова на бумаге иногда принимали совершенно неожиданный смысл. — Утром одиннадцатого января найдено тело Шарлотты Манфред. Кэтрин Филлипс, отправлявшая ей на протяжении нескольких месяцев письма с угрозами, сбегает из дома накануне. Думаю, всё очевидно.       — Ты уверен, что она именно сбежала? — Джошуа откинулся на спинку кресла и сложил пальцы рук домиком. — Помнишь, пропавшую девочку из Омахи? О ней все еще ничего не слышно.       — Они могут быть связаны? — Джошуа пожал плечами.       — Пропали три девочки, примерно одного возраста. Есть повод задуматься.       Патрик кивнул. Он не признался вслух, но на самом деле совсем забыл про ту девочку. С другой стороны, ему это казалось простым совпадением. Если бы только вчера Кэтрин оказалась дома. Есть мотив, нет алиби — дело закрыто.       Патрик медленно втянул носом воздух, поднялся и подошел к окну. Из-за личных проблем он торопился как можно быстрее избавиться от этого балласта, а это было уже непрофессионально. В мыслях одернув себя, он посмотрел на Джошуа. Тот лениво крутил ручку на пальцах, дожидаясь, пока Патрик вынырнет из собственных мыслей.       — Ты связывался с полицейским департаментом Омахи? У них есть какая-нибудь информация о пропавшей?       — Да, общался сегодня со знакомой. Она прислала мне фамилию и имя девочки, её фотографию и список знакомых, предоставленный отцом. У неё мало друзей, на самом деле. Одна лучшая подруга — Дейзи Робинсон.       По личному опыту Патрик знал, что родители были мало чем полезны, когда дело доходит до пропажи их ребенка. Редко кто из них вообще знал мир, который создала вокруг себя их кровь и плоть. Друзья оказывались куда полезней, хотя добыть из них информацию было сложнее. Подростки и склонность врать, ни или хотя бы недоговаривать, всегда шли рука об руку.       — Давай поговорим с Дейзи, только может сначала поедим? — Джошуа поднял бровь. По его лицу Патрик понял, что напарник с трудом сдерживается от саркастического комментария. — Вообще-то я проспал и не успел позавтракать.       — Понимаю, — кивая, Джошуа продолжал улыбаться. Однозначно, в голове прокручивал десятки способов съехидничать, — Иди один, мне еще нужно кое-что сделать. Встретимся у машины через полчаса.       Всё утро хмурое, сейчас небо прояснилось. Кое-где на крышах после вчерашней непогоды лежали шапки снега. Из магазина сладостей на той стороне улицы вышла похожая на Мэй девушка. На ней был белый удлиненный пуховик, который его жена бы точно никогда не надела, и теплая шапочка. Случайно поймав взгляд Патрика, она съежилась и отвернулась.       Его окликнули недовольным кашлем. Перед Патриком стояла одетая не по погоде Ингрид. Как и брат, она, казалось, не знала про существование шапок. Под кожаной курткой на ней были надеты болотно-зеленого цвета толстовка, черная короткая юбка и плотные черные колготы. Она скрестила руки на груди и, опустив голову, рассматривала носки осенних ботильонов.       — Давно ждешь?       — Нужно поговорить.       Патрик не знал, надолго ли затянется их разговор, но вести его на улице детектив не хотел. Главным образом потому, что Ингрид и так выглядела продрогшей, а её куртка казалась по-весеннему тонкой. Про собственный голод детектив забыл.       — Тут кафе за углом.       Сообщением дав Джошуа задание разослать фотографию Кэт по полицейским участкам, Патрик следом за Ингрид вошел в кафетерий. В нос ударил теплый аромат выпечки. Почти все столики были свободными, но Патрик предложил девушке сесть за самый дальний, чтобы никто не смог им помешать. Пока детектив делал заказ, Ингрид скрылась в женской комнате.       Патрик хорошо знал девушку за барной стойкой. Непослушный водопад кудряшек, яркая одежда, которую не мог испортить даже скучный черный фартук, и правильные советы, которые она давала и которым мог позавидовать самый высококвалифицированный психолог штата. Такой была Эва Саммерс. Она тепло улыбнулась Патрику, вытирая влажные руки об фартук.       — Тебе как обычно?       — Что-нибудь сладкое и что-нибудь согреться.       Девушка понимающе кивнула и принялась собирать заказ. Одна кудряшка постоянно выбивалась из-под повязки, и Эва то и дело сдувала ее с глаз.       Патрик увлеченно наблюдал, как она расслабленно, отточенными движениями делает свою работу. Словно почувствовал его взгляд, Эва кокетливо улыбнулась. Она положила на тарелку булочку и протянула мужчине заказ.       — Приятного аппетита.       Когда Ингрид вернулась, детектив почувствовал сильный аромат мыла, исходивший от её рук. Патрик знал людей, который могли мыть руки буквально по часу, чтобы побороть волнение. Кажется, у этого даже было название.       — Итак.       Что-то подсказывало ему не торопить девушку, но увы, время было не бесконечно. Патрик сделал глоток черного кофе. Своей собеседнице он заказал горячий шоколад и булочку с ягодной начинкой. Ингрид все еще избегала смотреть ему в глаза. Она закусила губу, пытаясь подобрать слова.       — Я соврала, — Патрик ожидал чего-то подобного, но всё же изобразил легкое удивление, чтобы не сбить девушку с толку. — Я знаю, кто угрожал Шарлотте.       — И кто же? — Патрик не собирался давить, позволив голосу звучать мягко и буднично. Он с самого начала знал, что так будет. Что Ингрид или Тиль придут и расскажут всё, что знают. Иначе бы их просто сожрала совесть.       — Мы встречались с Кэт почти год. Но к тому моменту, как в школе появилась Шарлотта, были на грани, — Ингрид немного виновато улыбнулась. Патрик откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, всеми силами пытаясь придать себе расслабленный вид. Девушка не должна была увидеть, что его буквально передергивает от каждого ее слова. — Начиная с прошлого лета, наше общение свелось к коротким звонкам и смскам. В школе мы пересекались на большой перемене, но всё, что делала Кэт — жаловалась на мать и старшую сестру, которая уговаривала её переехать в Чикаго. Потом Тиль познакомил меня с Шарлоттой, Кэт вроде как нашла новую подругу. Мы неделями друг друга не видели, не слышали, и меня это устраивало, — Ингрид замолчала, но у ее монолога явно было продолжение. — В конце сентября она впервые позвонила и предложила прогуляться. Я не могла, потому что обещала брату присутствовать на концерте его группы. Она сделала вид, что всё понимает и повесила трубку. А вечером пришла на набережную и устроила скандал. Тогда я и предложила сделать в наших отношениях паузу. Кэт согласилась.       — Как потом складывалось ваши отношения?       — Никак. Я общалась с Шарлоттой. Она замечательная, правда, — Ингрид улыбнулась и впервые подняла глаза. В них читалась светлая грусть. — Нам было весело втроем. А когда мы оставались наедине… этого не описать словами.       Ингрид разломила булочку и немного ягодного джема вытекло на тарелку. Она сделала глоток шоколада, прежде чем продолжить рассказ. Кажется, девушка подошла к самой мрачной его части.       — В октябре в нашей школе проходит ежегодный бал. Там я впервые увидела новую подругу Кэт. Кажется, её зовут Ребекка. Они испортили весь вечер. Где-то раздобыли алкоголь, а опьянев, Кэт почти кричала о том, что убьет Шарлотту и говорила, что знает много способ сделать это. К счастью, Ребекка быстро увела её.       — Поэтому ты думаешь, что автором угроз, которые получала Шарлотта, является Кэт? — Ингрид кивнула.       — Но она не могла убить её. Кэт не плохая, просто очень несчастна.       — Спасибо, что поделилась, — Патрик одним глотком допил кофе. — Мы были у Кэт дома вчера. Она пропала накануне дня, когда было обнаружено тело Шарлотты.       — Может она у своей подруги? Кажется, она неместная, — Патрик удивленно поднял брови. Это становилось все интереснее. Может, не зря Джошуа предложил не сбрасывать со счетов пропажу той девушки.       — Мы постараемся её найти.       Когда Патрик вернулся в кабинет, Джошуа злобно смотрел на монитор. Кнопки клавиатуры под его пальцами громко стучали.       — В доме бардак, дочь несколько дней не появляется, а она даже не думала обратиться в полицию, — по голосу было очевидно, что напарник в ярости.       — Ты из-за Филлипсов?       Патрик обошел стол, чтобы узнать, над чем работал коллега. На экране он увидел стандартное объявление о пропаже с номером, по которому можно было бы сообщить имеющуюся информацию о девушке. Только фотографии не хватало.       — Видел фотографию, которую нам вчера дала миссис Филлипс? — Джошуа протянул Патрику конверт. В нем лежала фотокарточка прекрасной малышки с длинными темными кудряшками, державшей в руках игрушечного медвежонка.       — Ей же здесь от силы пять.       — Ага. Я изучаю соцсети её одноклассников, может получится найти свежую фотографию.       — Я попрошу кого-нибудь съездить к миссис Филлипс, пусть составят фоторобот.       — Ладно, — Джошуа перевел компьютер в спящий режим и, поднявшись на ноги, потянулся, — поехали в Омаху.       К тому моменту, как они пересекали мост, разделяющий два города, Джошуа немного успокоился и, прикрыв глаза, дремал. Хотя возможно просто притворялся. Он часто так делал. Патрик приглушил музыку и сосредоточился на дороге. Тёмные неряшливые заплатки неожиданно сменились свежим, как будто только-только уложенным асфальтом. Справа возвышалось круглое белое здание центра здоровья. В его больших окнах можно было увидеть кусочек неба и несколько рядов машин, спешащих утонуть в большом шумном городе.       Они пересекли весь город по эстакаде, проехали мимо с десятка светофоров и поворотов, прежде чем остановиться у большого опрятного дома из серого сайдинга. Такие некоторые называют «американской мечтой». Скорее всего тут был большой задний двор с качелями и местом для барбекю.       Семья Робинсов состояла из трех человек. Отец — Барт Робинсон — сразу показал, что он занятой человек. Глава семейства пожал руку обоим детективам и, коротко поцеловав жену в щеку, вернулся в кабинет. Марин Робинсон не переставала улыбаться и гнуть пальцы. Она предложила чай и проводила мужчин в комнату к дочери — Дейзи Робинсон.       Спальня девочки была куда больше, чем у Кэтрин или Шарлотты. Дорогая мебель, отдельная гардеробная. Когда детективы вошли, Дейзи сидела за туалетным столиком и наносила на щеки блестки и звездочки. Её короткие до плеч волосы были выкрашены в бледно-розовый цвет, глаза ярко подведены, губы увлажнены блеском. Девушка оторвалась от зеркала и перевела взгляд с матери на детективов и обратно. С пухлыми щечками, она выглядела немного младше своего возраста.       — Крошка, что ты делаешь со своим лицом, — Марин немного дергано вырвала из рук дочери баночку с блестками. Как будто испугавшись собственного гнева, она улыбнулась и погладила девушку по волосам. — Они хотят поговорить с тобой об Изабель.       — Вы нашли её? — кроме надежды Патрик заметил в её глазах липкий страх. Она даже затаила дыхание, пока не услышала ответ.       — Ещё нет. Расскажи, когда вы последний раз с ней виделись?       Дейзи выключила LED-лампы, обрамляющие зеркало, и пересела на кровать. Она притянула ноги к груди и положила голову на колени, после чего несколько раз тяжело вздохнула. На детективов Дейзи не смотрела.       — Не помню. Это было давно, — Патрик почувствовал удивленный взгляд Джошуа. Они успели познакомиться с документами, которые прислал им местный детектив, и судя по ним, Изабель должна была провести ночь пропажи с Дейзи.       — Ты уверена? — вкрадчиво поинтересовался Джошуа. — Отец Изабель говорит, вы собирались на прогулку вечером накануне того, как она пропала.       Дейзи вскинула голову, но ответить не успела. В комнату вернулась Марин.       — Это неправда. Дейзи весь день была со мной. Мы ходили по магазинам, потом пообедали в кафе, а вечером, когда Барт вернулся с работы, смотрели фильм в гостиной. Всё ведь было так, детка? — Дейзи кивнула и снова положила голову на колени.       — Хорошо, — Патрик проследил за тем, как Джошуа делает пометки. — Мы не пытались обвинить вашу дочь. Просто хотели узнать, может она что-то знает.       — Мы не дружили с Изабель также как прежде, после того как я вернулась, — с появлением Марин в комнате Дейзи почувствовала себя уверенней.       — Вернулись? — Джошуа задавал вопрос девочке, но смотрел на её мать.       — Мы с Бартом расставались на какое-то время. После стольких лет брака нам нужен был отдых, это ведь нормально? — женщина присела на край постели. — Я забрала Дейзи с собой. Какое-то время мы прожили в Нью-Йорке, но потом я поняла, что не представляю своей жизни без Барта. Поэтому мы снова здесь.       — Как Изабель отнеслась к твоему отъезду? — Патрик всё это время смотрел на Дейзи. Он не понимал, что именно в девочке не так. Милая, ухоженная, всегда получающая всё, что захочет, все же она казалась загнанной в угол, напуганной овечкой.       — Никак, — Дейзи пожала плечами. — Она всегда была замкнутой. Никогда не показывала и не говорила, что чувствует.       — Но ведь она была рада, когда ты вернулась?       — Не знаю.       Девушке как будто было неприятно говорить о подруге. Патрик даже подумал, что отец Изабель ошибся, когда назвал их лучшими подругами. Возможно, таковыми их считала сама Изабель, для Дейзи же всё было по-другому. Они уже собирались уходить, когда девушка решила все-таки кое-чем поделиться.       — Мы должны были пойти гулять, но я отказалась. Тогда они пошли вдвоем.       Патрик был уже в коридоре. Джошуа, замер в дверном проеме и обернулся к девочке.       — Вдвоем? У Изабель есть ещё подруга?       — Вообще-то мы всегда дружили втроем. Неразлучная троица. Во всяком случае так было до того, как я уехала в Нью-Йорк.       — Как её зовут? — Джошуа достал блокнот.       — Ребекка. Ребекка Спенсер.       Патрик почувствовал, как бешено колотится его сердце. Неужели это была та самая подруга Кэтрин, о которой говорила Ингрид? Тогда Джошуа не ошибался, и пропажа девушек не была простым совпадением.       И всё же пока у них не будет доказательств, он будет придерживаться изначальной версии. Ведь он полицейский — поэтому должен верить только фактам. И всё равно Патрик чувствовал воодушевление, потому что новые обстоятельства дела не перечеркивали всё, что они уже узнали. Даже наоборот — добавляли новые детали, делающие картинку чётче. О большем мужчина и не мечтал. Они продолжат работу, соберут головоломку и оставят её позади. Очень-очень скоро.       Когда они вернулись в Каунсил-Блафс, уже смеркалось. Город готовился ко сну, делая цвета приглушенней, а голоса тише. Приготовив ужин, Патрик устроился на диване, коротая время за просмотром старого комедийного фильма, который они когда-то хотели посмотреть с Мэй.       Ночь потушила окна противоположного многоквартирного дома, Патрик тоже лёг в кровать, хотя уже знал, что не уснёт. Он не мог выкинуть из головы образ пятнадцатилетней девочки — не Шарлотты — просто воображаемой девочки. Она могла бы быть очаровательным книжным червем в больших круглых очках или бунтаркой, рисующей на руках татуировки черной гелевой ручкой. Знала бы главные приемы самообороны — а когда стала бы старше, Патрик научил бы её стрелять.       Мужчина сел и зажег ночник. Эти мысли сожрут изнутри, если он ничего не сделает. Откинув одеяло, Патрик босиком дошел до стола, на котором лежал ноутбук, и включил его. Через несколько минут он уже звонил Мэй, зная только, что у неё сейчас ранее утро. На экране появилось её немного расплывчатое изображение, голос исказили помехи.       — Патрик? Не думала, что ты позвонишь сегодня.       Она была как всегда прекрасна. Волосы затянуты в тугой хвост, футболка цвета хаки, на лице ни грамма косметики. На тонком запястье браслет, много лет назад подаренный младшей сестрой. Патрик смотрел на неё, и мир вокруг перестал существовать. За много лет он не переставал испытывать это чувство. Вот он — его смысл жизни. Всегда собранный, немного занудный, стремящийся сделать этот мир чуточку лучше.       — Я соскучился, — она улыбнулась и коснулась пальцами его изображения.       — Я тоже, милый.       — Возвращайся.       Улыбка сползла с лица Мэй. Она нахмурилась, покачала головой. Медленно выдохнула и немного грустно, словно провинившийся ребенок, посмотрела на Патрика.       — Я не могу.       — Почему? Ты ведь говорила, у вас там большая команда. Найдется кто-то, кто сможет заменить тебя, — Мэй покачала головой. Патрик почувствовал, как внутри снова зарождается обида. Она снова обижала его, но кажется даже не замечала этого.       — Я не могу, Патрик, — повторила Мэй, в ее голосе послышалась жесткость. — Мне нужно время.       Он не знал, что ответить. Не понимал, что сказать, чтобы не сделать хуже. Патрик уже жалел, что позвонил. Лучше бы выпил снотворного, чем маленькими шагами приближаться к невозвратному. Мэй по ту сторону экрана на секунду обернулась, выкрикнула что-то и снова посмотрела на мужа.       — Патрик, давай вернемся к этому позже. Мне нужно идти.       Он кивнул и захлопнул крышку ноутбука. Через минуту под ребрами заскребло чувство вины — они даже не попрощались по-человечески, так нельзя. Но снова звонить было глупо. Кажется, Мэй куда-то торопилась и вряд ли взяла ноутбук с собой. Что же тогда оставалось? Патрик осмотрел стол в поисках телефона — того нигде не было. Вернувшись в кровать, детектив нашел его в складках одеяла. Патрик открыл мессенджер и набрал короткое сообщение Мэй, чуть помедлив перед тем как отправить.       «Был рад тебя увидеть. Хорошего дня. Я люблю тебя. P.S. Прости, я вспылил».       Через минуту пришел ответ. «Ничего страшного. И ты меня прости».       Патрик отложил телефон и закрыл глаза. Впервые он так остро почувствовал одиночество. Мэй не было рядом. Но она не просто была в Африке. Всё было намного хуже.