Вскормленная ненависть

      Единственным местом, где в полвосьмого утра можно было купить кофе, являлась закусочная Тома, притулившаяся на противоположном конце города. Она находилась слишком близко к школе, чтобы можно было продавать алкоголь, так что пользовалась не слишком большой популярностью среди взрослых. Это место держалось на плаву благодаря детям, обожавшим жареную картошку и газировку. Немного соуса, котлеты из бургера, и вот это уже не фастфуд, а полноценный обед. Джошуа не верилось, что он добровольно поехал сюда, даже когда Том протянул ему два стаканчика черного кофе без молока с ложкой сахара. Джошуа сделал глоток и удовлетворенно кивнул. Кажется, Киллиан любил именно такой.       Джошуа только недавно понял, что следит и непроизвольно запоминает все привычки судмедэксперта. Во всем: от поворота головы до глотка кофе — была особенная эстетика. Стрелки часов застревали, Джошуа смотрел как завороженный, не понимая, почему не может отвести взгляд. Он же постоянно кричал, что Киллиан скучный. Узнай кто, обязательно бы обвинил во лжи. Обычно, несколько стаканов бренди и горячая блондинка рядом отвлекали детектива от всех этих мыслей, начинавшихся с попыток оправдать собственное лицемерие и заканчивавшихся теми, что он на самом деле неравнодушен к судмедэксперту.       — Уже известно, кто убил девочку? — голос Тома вернул Джошуа в реальность. Он поставил кофе в подстаканник и обернулся на владельца закусочной.       — Как раз этим занимаемся, — детектив уже хотел выйти, но внутренний голос подсказал ему задержаться. — А почему интересуетесь? Том странно и смешно сморщился, будто вопрос застал его врасплох. Он вытер руки о фартук и пожал плечами, одновременно качая головой.       — Просто, — Джошуа прищурился. Ложь он чувствовал всегда. Она отпечатывалась на сетчатке глаза, застревала в барабанной перепонке, горчила на языке.       — Что-то я вам не верю, — детектив склонил голову, не спуская глаз с хозяина заведения. Тот сжался еще больше и после минутной паузы все же сдался.       — Ладно, это все из-за Ингрид, — он шумно выдохнул. — Она подрабатывала у меня прошлым летом, а осенью часто заходила после уроков с братом и этой погибшей девочкой. Ингрид совсем не своя после того, что случилось. Девочка пытается храбриться, но я же вижу ее покрасневшие глаза, дрожащие пальцы. Знаю, только время поможет залечить душевные раны, но, может, когда убийца будет наказан, ей станет немного легче.       Джошуа невесело хмыкнул. Пальцы потянулись к пачке сигарет. Чтобы хоть как-то отвлечься, детектив сжал их в кулак.       — А если ей после этого станет только хуже? — он следил за тем, как печаль на лице Тома сменяется непониманием, — если убийцей окажется человек, в невиновность которого Ингрид верила?       Джошуа знал, что у Тома нет ответа на этот вопрос. Да он и сам не знал, чем это обернется. Оставалось надеяться, что самого худшего удастся избежать.       Оставив кофе для Киллиана в машине, Джошуа взял свой стаканчик и направился к школе. Он понятия не имел, зачем ему это. Джошуа собственноручно рушил весь план по примирению с Киллианом. А если он все-таки пойдет к судмедэксперту, то точно опоздает на работу. Но Джошуа не мог не поговорить с Ингрид. Почему-то именно сейчас ему это казалось очень важным.       Она сразу заметила его и замедлила шаг. Ингрид была одна. Торопившиеся на урок ученики толкали девушку, но она как будто не замечала этого. Джошуа стоял на крыльце. Школьница же остановилась на последней ступеньке и подняла глаза.       Ингрид сильно изменилась с их последней встречи. Стала совсем прозрачной, с впавшими щеками и рваной бороздой искусанных до крови губ. Она прижимала к груди сумку с тетрадками и молчала. Ингрид не боролась с болью. Девушка сдалась ей и позволила оплести себя отравляющим душу путам.       — Где Тиль? — от простого вопроса Ингрид, казалось, впала в транс. Она как будто пыталась достать информацию из сознания, но та провалилась слишком глубоко.       — Он простудился. Ангина. Вы нашли Кэт? — её голос звучал так, словно на самом деле болела она, а не брат.       — Несколько видео с камер наблюдения, потом след обрывается. Но это нас не остановит, — Ингрид кивнула и, опустив голову, замерла. — Просто ради интереса, ты готова к тому, что Кэт может оказаться виновной в смерти Шарлотты?       Ингрид одними губами прошептала «да», попыталась прокашляться, но из горла вырвался лишь хрип. Школьница покачнулась, и Джошуа, схватив за плечи, удержал ее на месте.       — Ты еле стоишь на ногах, почему не осталась дома? — детектив позволил девушке облокотиться на себя. Ингрид дрожала, он чувствовал, как её буквально трясет. А еще от нее странно пахло — необычный, резкий, дурманящий запах. Джошуа будто оказался в тесной лавке с благовониями.       — Все нормально, — голос Ингрид звучал слишком тихо, — просто закружилась голова. Мне нужно к медсестре.       — Я провожу.       Звонок прозвенел минуту назад, но в коридоре еще оставались ученики. Кто-то провожал их любопытным взглядом, но большинство даже не обратило внимания. Современное образование навязывало неокрепшим умам основы программирования и робототехники, но почему-то совершенно забывало про человечность. Где находится медицинский кабинет, Джошуа запомнил еще с прошлого раза — совсем недалеко от кабинета директора. Наверное, чтобы секретарша могла видеть, кто собирается отпроситься с уроков из-за головной боли.       Медсестра надевала халат, когда Джошуа и Ингрид, постучавшись, вошли. Ее пальцы сжали пуговицу, рот презрительно скривился. Медсестра Николс, как было написано на бейджике, просканировала взглядом Ингрид, а потом перевела взгляд на Джошуа.       — Уложите на койку, — она махнула головой в сторону ширмы. — А вы собственно кто?       — Детектив Парсонс, — он показал удостоверение.       — Хорошо, — медсестра Николс опустила глаза, задерживая взгляд на его руках. — Вы женаты, детектив?       — Это имеет значение? — Джошуа бросил короткий взгляд на закрывшую глаза Ингрид и снова обернулся к собеседнице. Та торопливо надевала шапочку.       — Нет. Просто спросила, — большим пальцем она потерла собственное обручальное кольцо. Кожа под ним выглядела странно, будто давно была обожжена. — Спасибо, детектив, дальше я справлюсь сама.       Джошуа понял, что это вежливая просьба покинуть кабинет. Он не стал возражать, потому что и так уже опаздывал на работу. И было бы неплохо все-таки заглянуть к Киллиану.       Судмедэксперт возился над мужчиной с черными лентами вздувшихся вен. Его халат был как обычно расстегнут, жилета не было, только черная рубашка, застегнутая до горла. Джошуа немного постоял в дверях и прокашлялся, привлекая к себе внимание. Киллиан выпрямился и посмотрел на него. Его бровь вопросительно поползла вверх.       — Я принес кофе, он правда немного остыл по дороге, — Джошуа соврал, на самом деле тот был уже совсем холодный. Детектив перешагнул порог, но злобный взгляд пригвоздил его к полу.       — Табличка, — Джошуа закатил глаза. Он всегда игнорировал ее, так какой смысл делать по-другому сейчас.       — Я просто поставлю кофе куда-нибудь, — детектив сделал шаг, и Киллиан взмахнул рукой, в которой до сих пор держал скальпель. По мнению Джошуа это было весомым аргументом оставаться на месте, так что он даже сделал шаг назад, снова оказываясь в предбаннике. — Я же просто хочу извиниться.       — Я не собираюсь принимать твои извинения, — Джошуа не понимал, почему судмедэксперт так категоричен. Тот же отложил инструмент и снял перчатки. Обогнув секционный стол, Киллиан подошел к двери и сжал ее ручку. — Если хочешь, я скажу Патрику, что между нами мир, дружба и полное взаимопонимание. Но бога ради, отвали уже от меня.       Джошуа не успел ничего сказать, потому что дверь закрылась перед его лицом уже во второй раз. Поведение Киллиана не разозлило детектива, хотя должно было. Голос судмедэксперта не выходил из головы. Он звучал не злобно, скорее немного устало и с какой-то досадой, оставлявшей после себя неприятный осадок.       Патрика же не очень и волновала ссора двух лучших друзей. Единственное, из-за чего он переживал, было то, что они не могут втроем посидеть в баре как раньше.       Джошуа выбросил кофе в мусорное ведро и нажал кнопку лифта. Они еще вернутся к этому разговору, когда у Киллиана не будет возможности сбежать или закрыться.       — Раз уж ты все-таки соизволил прийти, может приступим к делу? — Джошуа замер посередине кабинета и уставился на Патрика. Он только сейчас заметил, что мужчина тоже здесь.       — А ты чего такой хмурый? — после разговора с Киллианом настроение было хуже некуда. Так и хотелось колко пошутить, но Джошуа сдержался.       — Мы с Мэй поссорились, — Джошуа даже слова сказать не успел, Патрик взмахнул рукой, жестом прося ни о чем не спрашивать. — Это не главное. Я всю ночь думал, почему она вдруг уволилась и решила посвятить себя волонтерству.       — Надоело защищать преступников? — предположил напарник. — Это погано. Особенно, когда у тебя муж — коп, — Патрик поморщился.       — Спустя пятнадцать лет брака это неожиданно стало проблемой?       Джошуа промолчал. Он никогда не знал, как относиться к Мэй. Когда они познакомились, она была еще той оторвой. Несколько раз ему даже показалось, что она флиртует с ним. Говорить об этом напарнику мужчина конечно же не стал. Он ждал, что однажды Патрик войдет в кабинет и скажет, что разводится с Мэй. Но шли годы, а их семья по-прежнему оставалось крепкой. Только чего-то не хватало. И вот, когда два года назад Мэй бросила адвокатскую практику и уехала в Африку Джошуа нисколько не удивился. Ничто не вечно.       — Я попросил её вчера вернуться. Она сказала, что ей нужно время. Понимаешь, что это значит? — Джошуа не успел ответить, запоздало поняв, что этого и не требовалось. — Она уехала не помогать детям, а от меня.       — А не проще подать на развод? — Патрик злобно посмотрел на него, запрокинул голову и зажмурился.       — Не важно. Не хочу сейчас думать об этом. Поехали.       — Куда?       — Перед твоим приходом пришла распечатка на Ребекку, надо навестить её семью, — надевая куртку, Патрик посмотрел на Джошуа, — ты кстати где задержался?       — Расскажу по дороге.       Конечно, за этим могло последовать много вопросов, но Джошуа решил все-таки рассказать про Ингрид. Патрик выслушал его, не спуская глаз с дороги.       — Их отношения с самого начала были неправильными. Теперь одна мертва, а другая расплачивается.       — Ну конечно, гуру правильных отношений.       — Что? — на мгновение Патрик отвлекся от дороги, чтобы посмотреть на напарника. Джошуа закатил глаза.       — Закрыли тему. Лучше поговорим о том, что тебя тревожит. Думаешь, я не заметил? — Патрик покачал головой. Загорелся зеленый. Детектив дождался, пока женщина с ребенком закончат переходить дорогу, и отпустил тормоз.       — Не понимаю тебя.       — Брось, думаешь, я не заметил, что с тобой не все в порядке? Ты слишком часто проваливаешься в себя…       — Это из-за дела, — Патрик не дал ему закончить. Он испугался, что Джошуа продолжит давить, и тогда то, что он прячет глубоко внутри, вылезет наружу.       — Может быть, но не только, — Джошуа все еще смотрел на его профиль. — Ты торопишься закрыть это дело, как будто оно, — он наморщился, подбирая слова, — причиняет тебе боль.       — У меня мог быть сейчас ребенок, ровесник Шарлотты, — машина ускорилась. Впереди уже виднелся мост, соединяющий два города. — Но Мэй сделала аборт. И я не могу перестать думать об этом.       — Я не знал.       Джошуа отвел взгляд. Некоторые вещи, которые раньше казались ему странными, неожиданно обрели смысл. В идеальном браке Патрика и Мэй проступили небрежные мазки. Вот что это было — просто картина, которую они рисовали для окружающих. Без единого изъяна. Слишком совершенная, чтобы быть правдой.       — Давай не будем сейчас об этом говорить.       Город, в который они ехали уже второй раз за неделю, был едва виден за белой пеленой только что начавшейся метели. Он уже не был соседом-гигантом, живущим собственной жизнью за высоким забором. Знакомство с городом, пусть и при не самых радостных обстоятельствах, состоялось, и теперь фасады домов и заснеженные улицы не казались чужими. Патрик даже узнал большую тыкву, забитую сладостями, выставленную в витрине магазина.       Семья Ребекки жила на той же улице, что и Дейзи Робинсон, но их дом выглядел куда скромнее. Небритый мужчина в грязно-красной куртке нараспашку с красным отекшим лицом копался в машине, оставленной на подъездной дорожке. Заметив приближающихся детективов, он разогнулся и поравнялся с ними.       — Вы по поводу этой неблагодарной девки? Уверен, что она снова сбежала.       — Вы говорите о Ребекке?       Задавший вопрос Джошуа смотрел на мужчину с едва скользившим отвращением в глазах. Только когда тот поравнялся, детективы поняли, что он не совсем трезв. Между указательным и большим пальцами у него были набиты пять точек. Заметив взгляд Патрика, мужчина спрятал руку в карман куртки.       — О ком же еще, — он странно ухмыльнулся и бросил короткий взгляд на окна. — Меня Бастер звать. Мэр в доме, можете заходить.       Он прошел первым, детективы — за ним. За его спиной они переглянулись, словно хотели убедиться, что одинаково испытывают противоречивые чувства. Снова неблагополучная семья. Снова пропавшая девушка.       Мать Ребекки была недовольна тем, что в её доме находились копы и, кажется, даже не скрывала это. Увидев их, она ногой выключила пылесос и скрестила руки на груди. Патрик представился, и выражение её лица стало еще жестче и непроницаемей. Женщина поправила длинную шерстяную юбку и присела на край дивана.       — Ребекки здесь нет, — она поджала губы. Джошуа хотел задать вопрос, но, резко передумав, кивком головы передал инициативу Патрику, а сам стал осматриваться.       — Как часто она сбегает?       — Это второй раз. Впервые она сбежала прошлой осенью, — серое лицо миссис Спенсер не выражало никаких эмоций. Каждый раз, когда губы кривила ненависть, женщина замирала. Сделав несколько глубоких вздохов, она возвращалась к беседе как ни в чем не бывало.— Вернулась, когда мы пообещали ей машину.       — Машина сейчас в гараже? — миссис Спенсер покачала головой.       — Она уехала на ней несколько дней назад с подругами и так и не вернулась.       Патрик хотел еще что-то спросить, но Джошуа положил руку ему на плечо и, поймав взгляд, кивком указал на дверь.       — Хорошо, спасибо, — Патрик дежурно улыбнулся, — пожалуйста, сообщите в местную полицию о пропаже и предоставьте нам фотографию дочери.       — Минутку, — миссис Спенсер скрылась в спальне, а вышла из нее, держа в руках прямоугольную карточку.       С неё на детективов смотрела девушка, которой едва можно было дать четырнадцать. Она была не накрашена, а длинные волосы заплетены в косу и переброшены через плечо. Даже через фотографию передавалось её напряжение. Девушка вытянулась, руки вдоль тела, на лице не было и намека на улыбку. Пустым взглядом она смотрела прямо в объектив, наверняка мечтая лишь о том, чтобы съемка поскорее закончилась.       Они уже были у машины, когда их догнал глава семьи.       — Мария не признается, но от этой девки были одни проблемы. Думаю, даже лучше, что она снова свалила, — Джошуа поднял бровь.       — Вы не очень-то благосклонны к дочери, — Бастер передернулся.       — Она мне не дочь. Мы познакомились с Мэр в тюрьме, она показала правильный путь, теперь я следую ему, — он блаженно улыбнулся, но лишь на мгновение, после чего снова нахмурился. — Ребекка никогда не слушала мать. Прогуливала уроки, носила джинсы, однажды Мэр застукала её дома, слушающей музыку, — Патрик удивился, но промолчал. Кажется, правила в этом доме были даже жестче, чем он думал, — Но хуже всего то, что эта негодяйка резала себя, — Бастер замолчал, видимо желая растянуть эффект, произведенный его словами. — Мы возили её по врачам, но все бес толку. Ей ведь уже семнадцать, оставалось совсем немного и сразу бы стала шелковой, но как чувствовала, сбежала.       Последние слова мужчины показались Патрику подозрительными, и он хотел расспросить об этом побольше, но Джошуа не дал ему этого сделать. Он довольно смято попрощался с Бастером и сел в машину. Он молчал всю дорогу, пока они не вернулись в участок.       — Почему ты так торопился уйти? — Патрик доверял напарнику, но чувство, будто они съездили впустую, не покидало. Джошуа покачал головой.       — Мы бы все равно не добились от них большего, чем полуправды, — мужчина зачерпнул немного снега и скатал из него шарик. — Что первым тебе бросилось в глаза в доме Спенсеров?       Патрик задумался. Первое впечатление было таким, что он попал в маленький, неуютный дом: полупустой и рациональный. Единственное, что запомнилось из обстановки — бесчисленные иконы и фигурки богоматери.       — Они очень религиозны, — Джошуа медленно кивнул.       — Только это не Дева Мария, — Патрик вопросительно поднял бровь. — Это Гестия, богиня семейного очага и жертвенного огня. А на обороте икон я обнаружил странный знак.       Джошуа раздавил пальцами снежный шарик и достал из сумки блокнот. Перелистнув его почти в самый конец, он показал сделанный наспех рисунок. На листе была изображена недописанная буква «к», без нижней ножки.       — Похоже на руну? — Патрик взял блокнот в руки и повертел в разные стороны. — Но причем тут Гестия?       — Культ Гестии, — Джошуа спрятал руки в карманы, — древняя легенда Каунсил-Блафс. Они ортодоксальны, придерживаются строгих правил в одежде, быту, особенно семейном укладе. О них ходят много слухов, но правдивой информации об этом мало. Тебе не рассказывали о них в детстве? Меня бабушка так запугала, что я до одиннадцати лет спал с включенным светом.       — Думаешь, семья Спенсеров состоит в культе? — Джошуа пожал плечами.       — Если он до сих пор существует, то возможно.       — Нужно побольше разузнать об этом культе и их обрядах.       — Понял, займусь.       Они еще немного потоптались возле машины — Патрик понял, что ему совершенно не хочется возвращаться в кабинет. Джошуа терпеливо ждал, высматривая в сером небе микроскопические снежинки и думая о чем-то своем. Патрик был уверен, что это напрямую связано с тем, почему утром напарник задержался. Он чувствовал, что ему рассказали далеко не все.       — Может в бар? — Джошуа покачал головой.       — Пожалуй поработаю еще.       Патрик уехал, а Джошуа вошел в участок и вызвал лифт, нетерпеливо надавив на кнопку несколько раз. Его злило буквально всё: плохая погода, неудавшийся утренний разговор с Киллианом, странная семейка Спенсер, лишь добавившая вопросов их делу. Мужчина так погрузился в мысли, что не заметил, как двери лифта открылись. Подняв голову, Джошуа встретился взглядом с Киллианом. В руках тот держал папку, наверняка какой-то отчет. Мужчина хотел выйти, но не успел, потому что Джошуа затолкнул его обратно и не глядя нажал четверку на панели.       Двери лифта еще не успели до конца закрыться, когда Джошуа, совершенно не беспокоясь о том, что их могут увидеть, прижал Киллиана к стене. Коротким отточенным движением он перехватил его руки так, чтобы судмедэксперт не смог вырваться, и склонился, замерев всего в нескольких миллиметрах от его лица. Папка с глухим стуком упала на пол.       — Ты знаешь что-нибудь о личных границах? — прошипев это, Киллиан болезненно скривился и дернулся, пытаясь вырваться. Джошуа отпустил его и, шагнув назад, нажал кнопку экстренной остановки. — Что ты задумал?       Выкраивая себе время, детектив поднял папку и, повертев в руках, протянул Киллиану. Потирая запястья, тот проигнорировал этот жест.       — Дело не в Патрике, — Джошуа поймал взгляд Киллиана, — мне правда жаль. Ситуация вышла из-под контроля, я должен был держать язык за зубами.       — Это точно, — Киллиан ухмыльнулся одним уголком губ. Крошечная, но все же эмоция.       — Прости, прости, прости, я могу повторить это тысячу раз, — Киллиан покачал головой и потянувшись, забрал из его рук папку.       — Я прощаю тебя. Первый и последний раз. Можешь подшучивать сколько угодно, мне плевать, — Джошуа удивленно округлил глаза. Ему впервые давали карт-бланш на юмор без границ, — но если вздумаешь вымещать на мне свою злость, усталость или что-либо еще, то я засуну тебя в морозильную камеру.       — Звучит многообещающе, — Джошуа глупо улыбнулся, хотя его тянуло засмеяться в голос. Киллиан устало вздохнул.       — А теперь позволь мне вернуться к работе.       — Может лучше выпьем?       Двери за спиной Джошуа открылись, но он, дожидаясь ответа, не обратил на это никакого внимания. Услышав, что наконец прощен, детектив почувствовал облегчение. Словно тучи рассеялись, и снова показалось солнце. Не в прямом смысле, конечно. Солнце никогда не светило над Каунсил-Блафс. Его надо было искать в людях.       — Только если кофе.       Джошуа согласно кивнул. Он посторонился, выпуская Киллиана из лифта, и нажал на панели единицу.       Казалось только что закончившаяся метель снова усилилась. Дома через дорогу были едва различимы, но что-то привлекло внимание Джошуа. По спине пробежал холодок, детектив напрягся. Не сводя глаз с узкого закоулка между двумя магазинами, Джошуа осторожно перешел дорогу. Ему нужно было пройти чуть влево, до угла — именно там располагалось кафе, в котором работала Эва, но он свернул в противоположную сторону.       Ветер вперемешку со снегом били в лицо и отвлекали. Джошуа напрягся и прислушался. Тень отделилась от стены и почти бесшумно двинулась за ним. Её шаги были легкими, но Джошуа был быстрее, и тени почти бежала, чтобы не потерять его из виду. Чужое дыхание за спиной сбилось. Устав разыгрывать представление, Джошуа резко остановился и развернулся. Рука, было дернувшаяся к оружию, опала. Перед ним стояла школьная медсестра.       Тогда спрятанные под шапочкой, сейчас ее светлые, с рыжими корнями волосы намокли от снега. Вблизи Джошуа стали заметны её веснушки на щеках и родинка на виске. Она выглядела ухоженной, привлекательной женщиной, но в то же время отталкивающей.       — Напугали, — Джошуа выдохнул, чувствуя, как сердце болезненно бьется о клетку ребер. — Почему вы преследуете меня?       — Я не преследую, — ее голос с их последней встречи изменился, стал елейным. — Просто вы такой красивый и одинокий, это неправильно.       — Сколько вы простояли в том переулке? — Джошуа не нравился взгляд, которым она осматривала его с ног до головы. Немного безумный и восхищенный, словно медсестра рассматривала картину на выставке. — Вам нужна помощь?       — Нет, — она усмехнулась в ответ, — скорее вам. Найдите меня, когда поймете, что блуждаете в темноте. Я укажу дорогу к свету.       Чем дольше миссис Николс говорила, тем больше у Джошуа появлялось вопросов. Как сумасшедшую допустили до работы с детьми? Правда утром в школе она вела себя вполне адекватно. Значит, дело в другом. Вечер сорвал маску, продемонстрировав истинное лицо женщины. Промытая голова. Чужие мысли, вложенные и пережеванные.       — Спасибо за заботу, но ни в какую секту я вступать не буду.       Его слова ничуть не задели медсестру. Блаженно улыбнувшись, она стала отступать, пока не растворилась в белой мгле. В воздухе витал аромат мирры. Встряхнув головой, Джошуа развернулся и направился к кофейне.