Their Verdict of Vagaries II

      Было воскресенье — девятнадцатое марта — когда Гарри и Том сидели с остальными Пожирателями Смерти за слизеринским столом в Большом Зале, завтракая. Гарри размышлял о предстоящем дне, попутно слушая, о чем говорят однокурсники. Поттер знал, что ему предстоит выполнить мучительное количество домашней работы, но, по правде говоря, он не мог заставить себя долго переживать на эту тему.       Гарри наблюдал, как сотня сов залетала в окно Большого Зала, принося почту. Нескольким студентам пришли письма из дома, а Эйвери даже получил посылку, которая Гарри не особо заинтересовала. Единственное, что его заботило — сколько времени он сможет провести с Томом сегодня…       — Джонатан, тебе нужна сегодняшняя газета? — спросил Лестрейндж через стол, прерывая размышления Гарри.       Поттер взглянул на Лестрейнджа, удивленный тем, что сам не попросил его об этом ранее. — Да, конечно.       Лестрейндж вручил ему новое издание «Ежедневного Пророка», кивнув в ответ на благодарность Гарри.       — Однако, я должен добавить, что сегодня в нем нет ничего интересного, по крайней мере для меня, — прокомментировал Лестрейндж. — Может тебе повезет больше.       После чего парень присоединился к другому разговору, а Гарри погрузился в чтение газеты. Основная статья не представляла никакого интереса, в ней говорилось о новых правилах полета на мётлах, которые собираются или не собираются узаконить, а другие более мелкие статьи вообще не заинтересовали Поттера. Гарри продолжил листать газету.       Через несколько минут чтения внимание парня привлекла небольшая статья внизу страницы. Над этой публикацией была размещена фотография высокого, темного, возвышающегося над ландшафтом незамысловатого здания, которое было неподвижно, в отличие от облаков, скользящих на заднем плане. Гарри сразу узнал эту тюрьму, как только увидел, и его глаза быстро пробежались по статье.

Нурменгард признан наиболее успешной европейской тюрьмой десятилетия.

      «Возможно для кого-то это и не новость, но многие волшебницы и волшебники были шокированы, узнав, что тюрьма Нурменгард превзошла все другие общеуголовные учреждения по всей Европе в поддержании и в постоянном увеличении рекордных показателей содержания новых заключенных. Сама тюрьма, построенная всего семь лет назад, прославилась своим огромным успехом, в ней содержатся одни из самых известных преступников Европы. Нурменгард превзошел даже Азкабан в своих достижениях, хотя многие критики утверждают, что это явление будет не столь заметно, когда Нурменгард увеличит свою вместимость. Азкабан содержит почти в десять раз больше заключенных, по-прежнему сохраняя свои собственные стандарты, и считается вторым наиболее успешным…»       Гарри перестал читать на этом моменте, так как больше не мог вынести нарастающего беспокойства, связанного с этой статьей. Судя по тому, что он узнал, в Нурменгарде, в основном, были заключены люди, восставшие против Гриндевальда — прямо или косвенно, это не имело значения. Их захватывали и заключали в эту тюрьму, если не удавалось убить тихо, и именно поэтому в этой тюрьме содержалось такое бесчисленное количество заключенных…       Только когда Том указал на фотографию в газете, Гарри понял, что тот читал вместе с ним через плечо. И он обратил внимание Гарри на слова, вырезанные над входом в тюрьму: «Ради общего блага». Гарри уставился на это, гадая, как это он сам не заметил раньше. За этой фразой следовали переводы на различных языках, видимо, чтоб весь мир мог ее увидеть и понять.       Гарри повернулся к Тому, заметив беспокойство на его обычно безэмоциональном лице. Возможно, его беспокоили тревога и страх, нахлынувшие на Гарри, ибо несколько мгновений они смотрели друг на друга в тишине. Гарри хотел переговорить с Томом, чтобы поделиться своим мнением по этому поводу. Он понимал, что не стоит бояться простого упоминания этой тюрьмы, но была вероятность сделать свою ложь еще более заметной. Чей-то голос нарушил их безмолвие.       — Что вы оба читаете? — спросил Эйвери, видя только их бесстрастные выражения лиц.       — Ничего, — ответил Гарри, отводя взгляд от Тома.       В любом случае, Эйвери не выглядел сильно обеспокоенным. — Чем собираешь заняться сегодня, Джонатан?       — Зачем спрашиваешь?       — На самом деле нет причины, разве что, мы сегодня собирались поиграть в карты в штабе, — он слегка ухмыльнулся, — сегодня мой день рождения.       — Эм, с днем рождения, — уклончиво сказал Гарри, поворачиваясь к Тому, — ты пойдешь?       — Возможно, — ответил Том, — это никогда не перестанет быть занимательным.       Гарри неопределенно улыбнулся и повернулся обратно к Эйвери, но тот уже был прикован взглядом к вошедшей Нэнси Уайт. Гарри предположил, что они теперь вместе, так как слизеринка сидела за столом с Эйвери последние несколько недель. Гарри это не волновало, разве что, куда бы ни шла Нэнси, за ней без каких-либо сомнений следовали ее подружки. И, конечно, когда Гарри скользнул взглядом над столом, он увидел четырех других слизеринок-одногодок, севших с краю от Пожирателей Смерти.       Линда Энтони — очевидный лидер их группы — казалось, не одобряет выбор Нэнси, но ее решимость казаться вечно раздражённой никогда не длится долго. Через несколько минут после того, как она подошла к столу, ее глаза забегали в поисках единственного интереса — Тома, который совсем не интересовался ею. Все подруги следили за ее взглядом, невзирая на то, что многие уже были в паре с другими Пожирателями, а Гарри, в свою очередь, безучастно смотрел на них, наблюдая за тем, как они изредка смотрят на него в ответ, но никогда не отводят взгляд от Тома надолго.       Гарри старался не раздражаться из-за громких и хихикающих студенток, и тот факт, что Том полностью игнорировал их присутствие, немного помогал. Поттер решил провести сегодняшний день с Реддлом, поэтому отвел взгляд, чтоб понаблюдать за разговором Пожирателей. Через несколько секунд Гарри снова посмотрел на Тома и заметил, что тот поднялся, глядя на часы.       — Ты куда? — спросил Нотт, сидящий через несколько сидений.       — Мне нужно сходить к Слагхорну, — ответил Том, немного отстранено.       — Полагаю это как-то связано с Клубом Слизней?       — Да, — ответил Том, — я скоро вернусь.       Он адресовал свои слова скорее Гарри, так как Нотт уже потерял интерес к разговору, а когда проходил мимо Гарри, то непроизвольно коснулся его плеча рукой. Этот жест, казалось, остался незамеченным, но когда Том ушел, Гарри посмотрел на Пожирателей, чтоб убедиться в этом, и прочитал мысли у тех, кто бросал взгляды в его сторону.       Лестрейндж смотрел на Поттера через стол. Гарри почувствовал облегчение, когда понял, что тот был далек от правды… Хотя, кажется, что он приметил что-то странное. Однокурсник заговорил, на мгновение пересёкшись взглядом с Гарри.       — Я не мог не заметить, как вы с Риддлом стали ближе, — начал Лестрейндж.       Несколько пожирателей обернулись на эти слова, глядя прямо на Гарри. Ведь до этого ни у кого не хватало смелости напрямую спросить об этом, и многим хотелось бы, наконец, услышать объяснение этому.       — Не догадываюсь, о чем ты, — с лёгкостью соврал Гарри.       — Что ж, понимаю, что лично тебе трудно углядеть в этом что-то необычное, — продолжил Лестрейндж, — но чтобы рассмотреть ситуацию в перспективе, я должен упомянуть, что никогда не видел Риддла с кем-то в настолько близких отношениях как у вас, за исключением, может, учителей.       — Мы не настолько близки, как тебе кажется, — заявил Гарри.       — Может и так, но вы довольно много времени проводите вместе, не находишь?       — Мне просто интересно, что он знает о Темных Искусствах, — снова солгал Гарри.       — Вы разговариваете о Темных Искусствах?       — Да.       — Значит, он рассказывает тебе об этом больше, чем нам? — резко спросил Лестрейндж.       Гарри неожиданно вспомнил об амбициях парня стать лучшим Пожирателем в изучении Темных Искусств. Он ненадолго призадумался, обдумывая более правдоподобную ложь для Лестрейнджа. Но Гарри понимал, что разоблачение этой лжи сейчас может привести к большим проблемам, чем просто зависть. — Он не говорит мне больше, просто мы иногда обсуждаем Темные Искусства.       Лестрейндж выглядел действительно обеспокоенным. Он смотрел на Гарри, пока тот в свою очередь пытался прочесть его мысли:       — Наверное, поэтому он так хорош в Темных Искусствах. Они постоянно говорят об этом — точно, а практикуются, когда меня нет рядом… У них скорее всего не особо много свободного времени из-за других дел, но что насчет тех случаев, когда они остаются вдвоем после наших собраний. Риддл скорее всего подкупил его чем-то, чтоб тот остался…тогда почему ему так комфортно рядом с ним? Том не проявляет никакого недовольства…возможно он благосклонен к нему за его таланты. Джонатан ведет умелую игру, раз ему удалось заполучить расположение Тома… Хотя может ему нужна лишь его сила… Это совершенно несправедливо…почему Джонатан так пристально смотрит на меня?       Гарри тут же отвернулся, гадая, чем же закончились его рассуждения. Он надеялся, что Лестрейндж бросит эту тему, хотя бы из страха перед Томом. Будет утомительно, если им придется потратить время на новую легенду или придумать уловку, заставив Лестрейнджа забыть о зависти. Будет трудно уладить эту проблему, если Рабастан устроит скандал.       Остальное время за завтраком прошло без происшествий, а Гарри, как и собирался, провел этот день за домашкой и чтением. За ужином Гарри по обыкновению сел за стол с Пожирателями, стараясь не находиться рядом с Томом. Имея привычку читать чужие мысли, Том понял, что им с Гарри стоит на какое-то время дистанцироваться.       После ужина Эйвери повел всех в штаб, прихватив с собой новый игровой набор, который ему подарил брат на день рождения.       — Не представляю как родители разрешили подобное, — сказал Эйвери улыбнувшись, — родители ненавидят мою зависимость от азартных игр. Они говорят, я ничего не добьюсь в жизни, просто делая ставки. А вот старший брат меня понял, когда я объяснил ему, что на картах можно заработать. Плюс у моей семьи предостаточно денег, чтоб подстраховать меня, если я облажаюсь.       Несколько Пожирателей улыбнулись этому, зайдя в штаб. Все сразу же распределились на пары, прежде чем сесть. Гарри сразу почувствовал, что кто-то встал рядом с ним. И конечно же, это был Том. Он вкрадчиво посмотрел на него, как бы напоминая, что некоторые Пожиратели скептически относятся к их сближению, но кажется Том и так понял, что Гарри собирался сказать, так что просто улыбнулся.       — Лестрейндж не успокоится пока не получит от меня устного подтверждения, — прошептал Том, — что бы мы не делали, все подпитает его теории. Так что нам лучше объединиться и тогда наша эффективность удвоится.       Гарри хотел переспросить, о чем Том говорит, как вдруг до него дошло, что они оба умеют читать мысли. Его губы тут же расплылись в улыбке, когда он представил выражения лиц Пожирателей, реагирующих на их непобедимую команду. Они оба прошли к столу, в то время как их соперники бросали шутки о предстоящей игре.       После недолгих дебатов было решено сыграть в двадцать одно — игра, которая в действительности была заимствована у магглов или наоборот. Пожирателей, очевидно, не беспокоило происхождение этой игры, как и тот факт, что карты были чересчур схожими с маггловскими, только в этих картах вместо цифр было добавлено больше различных персонажей.       Вместо Дам и Королей, Волшебницы и Волшебники, к его большому удивлению кентавры заменили вальтов. Вампиры — десятки, оборотни — девятки, русалки — восьмерки, великаны — семерки, тролли — шестерки, фурии — пятерки, банши — четверки, гоблины — тройки, домашние эльфы — двойки, и, наконец, гномы — тузы. А также вместо пятидесяти двух карт у них было всего тридцать девять, что составляло треть маггловской колоды, таким образом, вместо четырех мастей было всего три: волшебные палочки, мечи и дубинки.       Все это очень сбивало с толку поначалу, но после нескольких месяцев наблюдения за Пожирателями, Гарри был уверен, что проблем не возникнет и что благодаря легиллименции с легкостью сможет победить. Они с Томом уселись за стол, в то время как Эйвери принимал ставки.       — Окей, думаю десять галлеонов для начала сойдет, — сказал Эйвери, говоря за себя и Долохова, выставил свои деньги на центр стола.       — Поддерживаем, — ответил Нотт и Лестрейндж. Многие последовали их примеру.       — Начнем с двадцати, так как уверен, что мы разбираемся в этой игре лучше любого из вас, — ответил Розье за себя и остальных равенкловцев.       — Уверен, что вы потеряете сегодня все свои деньги из-за излишнего упования на свой интеллект, — ответил Эйвери, бросив улыбку в их сторону. Затем, повернувшись к Тому, спросил, — что насчет тебя, Том?       — Я ставлю пятьдесят галлеонов, — сказал Том. Эйвери, казалось, ожидал этого, и Гарри наблюдал, как Том ставит галлеоны в центр стола. Эйвери повернулся, когда Мальсибер тоже сделал ставку.       — Откуда у тебя столько денег? — тихо спросил Гарри.       — В основном выиграл их у других в карты, — ответил Том, хитро улыбаясь. Эйвери начал раздавать карты всем сидящим за столом. — Сначала я сделал ставку на несуществующие галлеоны, и с тех пор я выигрывал все больше. Это оказалось гораздо проще, чем я думал.       Том взял карты, розданные ему и Гарри. У них был оборотень — девятка, и гном — один или одиннадцать. Том улыбнулся этому, прежде чем взглянуть на пожирателей за столом. Гарри последовал его примеру и начал читать мысли тех, у кого мог.       — Черт, — подумал Мальсибер, — с такими картами рассчитывать не на что, банши и гоблин.       — Так, впринципе, неплохо, с восемнадцатью можно вполне рассчитывать на победу, хотя шанс невелик, — задумался Лестрейндж. — Основной вопрос в том, сохранить эти карты или тянуть еще? — Он повернулся к Нотту и они тихо обговорили их руку.       — Какой подарок на день рождения, — подумал Эйвери, сидя неподалеку от предыдущей парочки. — Гном и русалка, дает девять или девятнадцать. Уверен, что никто не подобрался ближе…но может стоить взять еще одну карту, чтоб быть ближе к двадцати одному?       — Я до сих пор не уверен в том, что не стоит брать еще, — подумал Нотт, — но полагаю скоро увидим. И вообще, почему Лестрейндж принимает решение?       — Так, посмотрим, — подумал Розье, — у меня семнадцать без четверок, так что шанс, что мне сейчас раздадут четверку, по-прежнему составляет от трех до тридцати девяти…но еще я должен учитывать пятерки и тройки. Очевидно, что я точно не выиграю с такой рукой, но в то же время очень велика вероятность перебрать.       По мере добора карт, Розье получил девятнадцать, Эйвери и Долохов взяли тролля и, к их сожалению, получили в итоге двадцать шесть, Нотт и Лестрейндж были с наиболее удачной комбинацией — восемнадцать, так как не стали добирать. Благодаря легиллименции стало ясно, что никто не подобрался к двадцати одному ближе, чем Гарри с Томом и их двадцаткой.       Никто не расстроился, когда Гарри и Том выиграли, так как все были уверены в своей победе в следующем раунде. Однако, какие бы комбинации не выпадали, Гарри и Том будто всегда знали, когда лучше скинуть карты, когда добрать, а когда повышать ставки. Кто-то даже обдумывал возможность жульничества с их стороны, однако никто не видел явных уловок.       Все предполагали, что Том просто мастер считать карты, высчитывать вероятности, а также хороший чтец по лицам. Но все были абсолютно уверены, что Гарри выигрывает только благодаря своему напарнику. От постоянного зрительного контакта Розье настроился победить Тома хотя бы раз за вечер, но именно это и помогло двум слизеринцам прочитать его мысли без лишнего труда. Гарри находил забавным тот факт, что несмотря на проигрыш, никто не хотел отступать.       — Каковы наши шансы вытянуть восьмерку? — прошипел Гарри Тому, в то время как второй просматривал мысли остальных. У них вошло в привычку говорить на парселтанге в их компании, основным преимуществом этого языка была схожесть с шёпотом.       — Только одна восьмерка на руках, а в колоде осталось девять карт, значит два из девяти. Также неплохим вариантом будет вытянуть семерку, которых целых две в колоде, или девятку.       — Следовательно, только четыре карты могут запороть нам комбинацию?  — спросил Гарри.       — Именно, — ответил Том.       — Полагаю, риск оправдан, — прошипел Гарри, находясь в довольно опасной близости от другого слизеринца.       Том нежно улыбнулся, придвинув свою ногу к ноге Гарри под столом. — Я рискую только тогда, когда награда стоит того.       Гарри пришлось удержаться от улыбки, так как игра еще не закончилась. В итоге они получили восьмерку, как и рассчитывали, тем самым выиграв раунд. Затем они выиграли следующий раунд, а за ним еще один и все это продолжалось до тех пор, пока после двенадцати побед подряд Эйвери не предложил сыграть в другую игру, которая не подразумевает команд.       Все приняли это предложение более чем охотно. Даже Гарри стало любопытно, сможет ли он победить самого Тома, ведь они не могли прочитать мысли друг друга, так что это даже будет похоже на честную игру. Если не принимать во внимание чтение мыслей остальных.       Ребята остановили свой выбор на покере, снова около маггловская игра. Гарри показалось это странным, но в тоже время он испытал облегчение, ведь о правилах большинства типичных карточных игр пожирателей он имеет смутное представление.       Пожиратели Смерти, увидев, что при разделении мощной команды проблем только добавилось, сделали вывод, что Гарри успел подглядеть пару трюков у Тома, хотя многие убеждены, что именно Том научил его всему. Со временем многим надоело проигрывать, и они принялись за утомительные разговоры.       — Как думаете, почему гномы обозначают единицу или одиннадцать? — спросил Мальсибер, подперев голову рукой и развалившись на столе. — Они же мелкие вредители, так почему они при случае стоят больше, чем любая другая карта?       — Гномам было бы под силу разрушить целую цивилизацию, если бы у них был разум, — сказал Розье. — Они быстро размножаются, распространяют хаос и болезни, и поэтому, теоретически, они могут захватить мир.       Мальсибер грубо ухмыльнулся. — Это звучит глупо.       — Тем интереснее мне, — рассеяно ответил Розье, ворочая колоду карт в руке.       Было только около одиннадцать вечера, когда Том огласил всем присутствующим. — Что ж, думаю я потратил достаточно времени на то, чтоб всех вас разгромить. Но меня еще ждет мучительное количество домашней работы.       Наигранность пролетевшего шепота разочарования была раскрыта тем фактом, что некоторые пожиратели засияли после этих слов. Гарри взглянул на Тома, удивленный подобным решением, пока до него не дошла причина этого. С минуту они бесстрастно смотрели друг на друга, пока Пожиратели боролись со своими улыбками, после чего Том спокойно вышел из комнаты.       — Ну что ж, теперь остались только мы, — бросил Эйвери Гарри через стол. — Не сочти за грубость, но без Тома теперь станет гораздо интереснее.       Гарри напустил на себя фальшивую улыбку, и на протяжении всей игры его отвлекали мысли о Риддле. После двух побед и одного крупного поражения, Гарри сказал остальным, что на сегодня слишком устал.       — По крайней мере, у тебя сегодня была возможность победить Тома несколько раз, — ответил Эйвери, пытаясь объяснить свою улыбку.       — Похоже на то, — ответил Гарри. Он собрался уже уходить, как вдруг вспомнил. — Эм, а ты надолго тут еще?       — Не знаю, — последовал ответ от Эйвери, который уже начал раздавать карты для следующей игры. — Может еще час, может два.       — Хорошо, удачи тогда тебе в игре.       Эйвери коротко поблагодарил, и Гарри вышел из штаба в коридор. Парень направился в сторону гостиной Слизерина, его шаги отдавались эхом в коридоре, а мысли были о том, чем же занят Том. Найдя нужный коридор, Гарри озвучил пароль и вошел в гостиную, которая была пуста.       Гарри застал Тома сидящим на своей кровати с сигаретой в руках, губы которого тронула легкая улыбка, когда он увидел зашедшего в спальню. С минуту он изучал Гарри, затем медленно сделал еще одну затяжку и выпустил клубы дыма в воздух. Гарри почувствовал, как у него учащается пульс по мере того, как он подходил к Тому.       — А ребята и правда умеют веселиться, — сказал Гарри подойдя вплотную к кровати Тома.       Том затушил сигарету о пепельницу рядом с кроватью, которая сразу исчезла после взмаха палочки, оставив после себя только струю дыма. — Спустя столько лет это стало уже слегка утомлять.       — Думаешь, их не насторожит мой отход? — спросил Гарри, прислонившись к одному из столбов кровати Тома.       — Исходя из того, что я видел в их головах, вряд ли. Но, как бы то ни было, — Том поднялся с кровати и направился к Гарри, — им не стоит знать, чем мы занимаемся, пока их нет рядом.       Гарри смотрел, как Том подходил все ближе. — Лестрейндж уже думает, что мы занимаемся чем-то секретным.       — Да, — согласился Том, стоявший уже в нескольких дюймах от Гарри. Он поднял руку и провел по подбородку Поттера. — Он предполагает, что я даю тебе частные уроки. Достойное предположение…       Слова Тома превратились в шипение, прежде чем он наклонился вперед, чтоб поцеловать Гарри. Тот в свою очередь поймал себя на мысли, что отвечает ему с не меньшей страстностью, окрыленный мыслью, что сегодня им никто не помешает. Руки Тома скользнули Гарри под рубашку, в то время как он перебирал его волосы. Гарри ощутил свежий вкус сигареты, когда поцелуй углубился, что только усилило его желание. Он почувствовал растущее возбуждение еще до того, как Том заставил его откинуться на один из столбов своей кровати.       Гарри терялся в очаровании прикосновений Тома, когда он целовал его шею, оставляя тысячи поцелуев на коже. Поттер вытянул шею вверх из-за обрушившихся на него волн возбуждения, когда руки Тома прошлись по его груди. Дыхание Гарри стало прерывистым, когда Том коснулся его уха. Он вздохнул от желания, когда почувствовал, как Риддл снова посасывает его мочку, и сильная дрожь пробежала по его спине.       Том прижался к Гарри ближе, и вскоре его рот снова нашел шею Поттера. Он укусил Гарри с вожделением, заставив партнёра издать стон, который тот не смог бы подавить, даже если бы захотел. Он почувствовал, как руки Тома вцепились ему в грудь, прежде чем подняться вверх, чтобы нащупать его галстук. Он сбросил галстук на пол и толкнул Гарри на кровать.       Они немного отстранились друг от друга, чтоб отдышаться на покрывалах кровати, Поттер лежал на спине, а Том навис над ним. Вид Тома, склонившегося над ним, со спутанными волосами и очевидным желанием, был тем, от чего Гарри не мог не получить удовольствие. Он был дезориентирован, глядя на Риддла, гадая, чем закончится ночь…       Когда голова Гарри достигла подушки Тома, он оперся на нее. Риддл поцеловал партнёра более страстно, чем когда-либо, его руки скользили по рубашке Гарри. Он начал расстегивать каждую пуговицу от шеи вниз, и Поттер полностью лег на спину. Он начал тянуть Тома за галстук, но тот отреагировал только когда закончил с рубашкой.       Том посмотрел на Гарри, нетерпеливо изучая руками его худое тело. Затем Риддл снова поцеловал Гарри в губы, подбородок и шею, двигаясь все ниже, чтобы поцеловать ключицы, проводя языком по его коже. Том коснулся груди Гарри, его ладони грубо прижались к нему, когда Гарри издал стон. Том убрал руки, продвигаясь поцелуями все ниже и ниже.       Риддл снова целовал его грудь, и Гарри внезапно начал шептать слова на парселтанге, чтобы ободрить его еще больше. Гарри почувствовал, что собственное дыхание стало более неровным, чем когда-либо. Том остановился на мгновение, дразня Гарри медленными поцелуями, прежде чем лизнуть его грудь. Гарри зашипел от возбуждения, и Том продолжил целовать его снова и снова.       Риддл полностью стянул с Гарри рубашку, затем сел и начал расстегивать свою. Какое-то время они смотрели друг на друга, после чего Том начал рисовать рисунки на груди Гарри, слегка касаясь кончиками пальцев его нежной кожи, пока не увидел, как Гарри закрыл глаза от наслаждения.       Том наклонился, чтобы поцеловать Гарри в губы, спустился ниже, укусив за шею, когда его рука нашла пояс партнера. У Гарри перехватило дыхание, когда Том начал расстегивать брюки, делая это нарочито медленно — дразня его. Но сам Том также изо всех сил пытался сохранить самообладание, прислушиваясь к желанию в голосе Гарри. Он полностью стянул с Поттера брюки и снова прикусил мочку его уха.       Гарри мягко произнес имя Тома, ожидая, что он будет делать дальше. Поттер почувствовал, как рука Тома снова скользнула по его верхней части тела, прежде чем опуститься ниже. Длинные тонкие пальцы Тома нащупали кромку белья, после чего скользнули за нее. Риддл посасывал мочку уха Гарри, когда начал двигать рукой, заставляя того кричать и полностью потерять чувство реальности…