демоны осенью плачут

      Иногда Чуе кажется, что его личность, реальность даже, покрывается инеем. Легким, тающим спустя два шота самбуки, с корку льда толщиной в пару сантиметров, который ни алкоголем, ни сигаретами, никакими грехами вывести не получается, пока в один день пелена не спадает и не становится чуть легче хотя бы жить. Бывает, что иней проходится по оголенной коже льдом, обжигающим словно кипяток, и тогда единственное, чего хочет его разум - разрушить все вокруг до основания. Содрать чужие лица с бесящими улыбками, ногтями расцарапать кожу до мяса, чтобы избавиться от отвратительного чувства бессмысленного гнева на саму жизнь, напиться до беспамятного состояния и добавить вдогонку заветную пару таблеток.       Все отрицательные эмоции собрал иней. Пустота, злость, ненависть, желание умереть самому или поспособствовать смерти других. В начале это пугало, но ему оставалось лишь смириться с собственной личностью. Пока другие не замечали странности Накахары, проблем никаких не существовало. Даже не так - пока другие не замечали, Чуя отрицал сам факт проблемы. В подобном отношении была какая-то ошибка, он понимал, правда, но... Зачем решать проблемы, если можно сделать вид, будто их нет?       Однако, как всегда это и бывает, были исключения. Из-за Тачихары в идеологии Чуи должна была расплыться громадная трещина, да только не мог он воспринимать его как остальных людей, от которых нужно скрывать истинные чувства. Мичизо - что-то другое, выделяющееся среди обезличенной толпы, тычащей пальцами в каждое отличное от норм существо.       И временами Чуе кажется, что он не выдержит. Что уже его душа пойдет трещинами, искрошится, останется на асфальте кучкой грязи, которая никому и не нужна - сметут утром, ветром по миру разойдется или какой-то прохожий истопчет тяжелыми ботинками. И все эти года без наполнения, без яркой составляющей, которые прошли так тихо и так, господи, бессмысленно - они же просто пропадут. И никому не будет дела до того, что когда-то существовал такой человек, как Накахара Чуя. Это, блять, так его пугает.       Пугать может больше разве что безразличие Мичизо. Что даже ему когда-то станет наплевать на него. Чуя реалист, он знает, что вечно их отношения продолжаться не могут, но ведь мама всегда говорила, что ее сын безбожный эгоист. Никому не отдаст свои игрушки даже на пару минут. Не то чтобы Чуя приравнивал Тачихару к каким-то потрепанным дракончикам-медвежатам-зайцам из детства, но желание, чтобы он принадлежал только лишь ему, было определенно похожим.       Возможно, разумнее было первым разорвать то, что у них образовалось. Это ведь так логично, разве нет? Чтобы не царапало в душе, когда тебя оставят одного, не хотелось вырвать себе гортань, выколоть глаза, закончить быстрым способом ставшую бесполезной жизнь, в которой он одинок - и это же обязательно когда-нибудь станет правдой.       А временами эти самоуничижительные мысли отходили на второй план. Когда Мичизо ласково смотрел с улыбкой. Когда Мичизо протягивал ему руку, даже если Чуя в тот момент был обдолбан наркотой. Когда Мичизо укрывал его одеялом, а не отчитывал за неделю исчезновения, во время которой Накахара как обычно возвращался к своему прошлому образу жизни, где каждый друг пытался его убить. Когда Мичизо раз за разом пытался ему помочь, а не бросал Накахару, чертового наркомана, что пытался постоянно вернуться к привычному и безопасному миру, где Дадзай протягивал ему таблетки, на первый раз отдавая их бесплатно, где Мотоджиро освобождал ему место в шумном ночном клубе, подзывая какого-то мальчишку принести побольше бухла, где существовали лишь развлечения и упадок морали, где не нужно было подстраиваться под правила общества, можно было быть ненормальным собой, нарывающимся на драки и флиртующим с каждым более-менее симпатичным парнем.       Это было намного легче. Легче было опустить руки, прекратить пытаться, забыть номер и адрес Тачихары, сделав вид, что ничего у них не происходило, что поцелуи, признания, слезные извинения существовали в какой-то другой незнакомой вселенной, и вернуться к прежнему кругу знакомств. И на деле давно так нужно было сделать, да только Накахара ко всему прочему еще и трус, тянущий за собой на дно единственного человека, которого он искренне полюбил.       Закончиться это должно было хэппи эндом по всем канонам, но увы, увы. Где же на этом свете существует счастье, где оно прячется?       Когда появляется первый иней, Чуя покидает чужой дом, зная, что со следующим срывом еще вернется. Пока что ему нужно сохранить Мичизо хотя бы в условной безопасности.