демоны осенью плачут

      Накаджиме Ацуши всегда хотелось ощутить запах свободы. Каков он? Свежий, наполненный смолой, как в сосновом бору? Соленый, такой, что бывает обыкновенно у берегов бескрайних морей? Чем же пахнет свобода? Сладостями, природой, цветами?       Для парня, который постепенно гнил, этот вопрос был последней попыткой сбежать от реальности. Единственными ароматами, доступными Накаджиме, были ароматы крови и гниения ран. Он не помнил ничего другого, что существовало в его крохотном мирке, заполненном пустотой и - изредка - болью. Потому что даже самоповреждение когда-нибудь перестает приносить яркие чувства. Оно затупляется. Если слишком долго чем-то заниматься, оно тут же теряет свой вкус. Ему ли не знать?       Закрытый в четырех стенах и затерянный в собственных воспоминаниях, Накаджима все же был способен на мечты. Воображение - самая сильная способность, что существует у человека, ведь как иначе бы человечество еще было бы живо без вечных новых идей? И апатия не в силах забрать у человека силу мечтать о лучших временах. Но, впрочем, ей это только на руку совместно с болезнями - разве моменты возвращения из счастливых мечт в болезненную реальность не сломит любого? Не причинит большую боль, не погрузит в отчаяние?       Накаджима мечтал о простом, низменном. Ему наплевать было на мир во всем мире, покорение людьми необъятного космоса, на что-то глобальное, затрагивающее каждое живое существо. Ацуши всего-то хотел жить. Не так, чтобы "я не хочу умирать, но и жить так не могу". А так, чтобы не приходилось пять часов размышлять о чем-то неопределенном, пытаясь заснуть, не нужно было беспокоиться о мире за дверьми дома, разбивать кружки из-за слабости в теле и желании бросить все к чертям. Чтобы кто-то внутри него прекратил кричать о том, какой же он бесполезный и жалкий на самом деле, чтобы у него хватало сил вставать с постели и заниматься обыкновенными делами, чтобы он не тратил время на мысли о том, какой смысл в том, что он продолжает пытаться жить. Чтобы, чтобы, чтобы...       Глупые мечты. Он знает. У каждого свой удел, своя судьба, менять ее - дурацкая затея, ведь не получится все равно ничего, останешься только с разбитыми надеждами и глухим бессилием, поселившимся ночным демоном где-то глубоко в груди. Так уж получилось, что ему выпал неудачный жребий - ненависть к себе, низкая самооценка и, как следствие, отречение от мира. Уход в себя.       Возможно, он правда лелеял свою боль.       Но все же... Всегда находились причины, чтобы помечтать немного. И всплески мотивации имели место быть, во время которых казалось, что мир вокруг на деле не так уж и сложен, а люди не пугающие. Тогда он строил планы, в которых становился обычным человеком, способным выходить из дома без аутоагрессивного поведения и острой боязни. Ведь у него тоже было право на попытку преодолеть своих бесов, совсем как у всех вокруг, разве нет?       Конечно нет, напоминает голос внутри. Счастье, свобода, обыкновенность - это у кого-то другого, того, кто заслужил это, кто не так омерзителен, ничтожен, кто более лучший, чем ты. Была попытка стать лучшим и забрать награды всего мира себе, да только провалилась она - что-ж теперь жаловаться? Твой удел - собственноручно бичевать себя за несовершенные грехи, бесконечно размышлять о своих ошибках, отыскивать каждое несовершенство личности. Ничего другого не дано.       Ну, думает Накаджима с ухмылкой, голос ведь прав как всегда. Запах свободы ему никогда не придется почувствовать.