И у подруг бывают ссоры...

Воспоминания своевольны. Если ты прекращаешь гоняться за ними и поворачиваешься к ним спиной, они частенько возвращаются сами по себе. Стивен Кинг

Большая Охта

Аня медленно провернула ключ против часовой стрелки два раза и, слегка наклонившись, толкнула массивную железную дверь вглубь квартиры. Та с лёгким скрежетом поддалась. Сначала девушки удивлялись, что дверь так сложно открывать и закрывать, но через несколько месяцев привыкли. Закрыв глаза, блондинка хлопнула ладонью по выключателю, через несколько секунд сквозь веки пробилась красная полоска света, сопровождаемая лёгким жужжанием лампочки. Аня осмелилась приоткрыть глаза. В очередной раз её встретила невзрачная прихожая со старенькими обоями, напоминавшими чем-то персики по оттенку. Отвернувшись от развилки «на кухню или в комнату?», девушка прикрыла дверь, присела к ней боком и, потянув ручку вниз, толкнула железную пластину бедром. Замок автоматически щёлкнул. Единственный живой человек в однокомнатной квартире тяжело вздохнул и бросил связку ключей на трюмо со старым потускневшем зеркалом, обклеенным наклейками с клубникой. Хмыкнув своему отражению, Аня медленно стянула сапоги и, бросив их как попало на пол, юркнула в свои любимые тапочки. После того, как она ещё раз посмотрела на своё отражение и поняла, что выглядит она не очень хорошо, раздалось шарканье ножками в тапочках-пандах по старенькому линолеуму от входной двери до кухни.

Beer House

Юля вышла из такси. Да, её привезли к бару. К любому бару. Здесь она ещё не была. Неоновая вывеска, гласившая «Beer House» медленно и равномерно мерцала, залипая на последней букве, из-за чего девушку посетила мысль, что она попадёт в настоящий хаос. «Да нет, я уже в хаосе», — запоздало улыбнулась шатенка своей собственной мысли и зашла в помещение. В нос ударил запах заведения, пропахшего дымом сигарет и вонью пота посетителей. Очередная посетительница не сразу привыкла к мраку, царившему здесь. Через некоторое время она начала различать нечёткие силуэты людей, сидящих за деревянными столами, рассчитанными на четверых, и молоденьких девушек-официанток, бегающих от одного столика к другому. Тусклое освещение не позволяло хорошо разглядеть других людей, но двигаясь вперёд, Юля обнаружила клочок пространства, залитого светом — там была видна только барная стойка из тёмного дерева с квадратными табуретками, одна из которых была свободна. Девушка поспешила туда. Опустившись на потёртый дерматин, юная рокерша подпёрла щёку рукой и уставилась на красивого юношу с огненный шевелюрой, который разливал напитки, устраивая при этом настоящее шоу (впрочем, им мало кто был заинтересован, у всех были свои проблемы, которые они пытались решить за бокалом горячительного напитка). — Иллюзию, — подняв указательный палец, сделала заказ Юля. Перед ней поставили стеклянный бокал для слоистых коктейлей, вытянутый и расширенный только в самом конце. Бармен прокрутил в пальцах нож с большим лезвием и наклонил его под углом к внутренней стенке бокала, после чего начал аккуратно и медленно наливать по нему три вида ликёра. Только после всего этого он пододвинул готовый коктейль поближе к девушке с синими прядями, подмигнув при этом. Девушка неосознанно улыбнулась.

***

На маленькой, но уютной и светлой кухоньке раздавалось монотонное тиканье часов на стене: «Тик-так, тик-так». Его поддерживало одинокое капанье воды из крана в металлическую раковину, повторяющееся через каждые пять секунд. Вместе эти два звука напоминали какой-то давным-давно забытый мотивчик… — А! Точно! Это же был наш первый мотив, — обрадовалась Аня, вспоминая их первую "репетицию" на переменке в школе. «Первый класс, 15 октября… Юльке стукнуло восемь, а мне шесть было. Сколько же слёз и уговоров было, чтобы мы пошли в один класс, — вспоминая, глупо улыбалась девушка, насыпая в чашку зелёный чай с кусочками манго. — Именно тогда она и придумала эту фразу. Да… А я уже и забыла. Интересно, а Юлька помнит, как она закричала: „Вдарим рок в этой дыре!“, а потом у директрисы отчитывались за своё плохое воспитание…» — её размышления прервал чайник, оповестив звонким сигналом о том, что вода закипела. Когда он выключился, Аня налила кипяток в кружку и накрыла её блюдечком.

***

В носик девушки ужарил запах пряной травы и ягод можжевельника; Юля сделала первый робкий глоток слоя с зеленовато-жёлтым оттенком. Сильный, сбалансированный и гармоничный вкус сладкого персика, пряных трав и корений, которые немного горчили, заставили Юлю окунуться в приятное воспоминание. Перед глазами пронёсся старенький спортивный зал любимой школы, украшенный плакатами учеников и самодельными гирляндами из цветной бумаги и огромной ёлкой, на которую каждый повесил свою любимую игрушку. Запах хвои и мандаринов, как бы это сейчас банально не звучало, заставлял тогда поверить в чудо. Это было их первое выступление. Настоящее, с новеньким синтезатором и микрофонами. С публикой всей начальной школы, с аплодисментами и радостным криком. Правда, учителя были не столь радостными. Но это был их успех. Это был их первый дебют. — Не зря в музыкальную школу ходили, — тихо обронила девушка в белой блузке. — Раде мечты мы ходили на ненавистные предметы… она на пение, я на фортепиано… странно, не любили и любили одни и те же предметы крест-накрест. Ну, можно было и потерпеть, ведь мы тогда выиграли… — Простите, — повернулся к ней мужчина с проседью в волосах и водянистыми глазками. — Вы что-то говорили? — Извините, я сама с собой, — слегка пожала плечом красавица, ощущая уже довольно длительное послевкусие с какой-то древесной ноткой. Брюнет ей одобрительно улыбнулся: — За Ваше счастье. — И залпом осушил свой стакан с виски, попутно расплатившись с барменом крупной купюрой.

***

Светлые новые обои с серными окружностями заставили Аню вспомнить то, как они клеили эти обои и потом весело отмывали друг друга от излишнего клея. Сделав первый глоток обжигающего напитка, блондинка в чёрном топике судорожно вдохнула, не замечая, как по щеке скатилась одинокая слеза, а губы растянулись в улыбке. Аня, уставившись немного скучающим взглядом в одну точку на обоях, вспомнила, как папа подарил им с Юлей свой гараж. Нём ничего не было, даже машину перегнали в новый. Тогда Юля притащила новые колонки, на которые её родители выложили всю зарплату, а потом ей за это влетело по самое не хочу, однако электронику оставили, да ещё и микрофон подарили. Тогда её мама сказала, что пусть синтезатор стоит там, а в квартиру купят новый диван. — Это было летом после пятого класса, кажется… — Аня поставила чашку на стол. — Да, Юль? — блондинка только сейчас вспомнила, что поссорилась с подругой, а та ещё не вернулась домой.

***

Юля смотрела на золотистый слой коктейля, который сейчас хотела попробовать, но ей помешали: — Красотка, а что скучаем? — пристал к ней какой-то небритый качок, в кожаной куртке и штанах. Похоже, что байкер. — Хочешь, я тебе покажу свой меч? — приподняв талисман-украшение с груди женщины, подмигнул он. — Слышь ты, подросток в мозгах, — слегка приподняв одну бровь, Юля одним лишь изменением позы перекинула несколько прядей волос за спину и вырвала кулон из широкой ладони горе-ухажёра. — Я всё, конечно, понимаю, не прилично называть вещи своими именами при дамах, но я не люблю коверканья… — Не понял, — перебил мужчина с плотным телосложением, начиная тихо злиться на эту крашенную выдру. — А и не надо. Раз твоё серое вещество не хочет посылать тебе сигналы о том, что Красотке не до секса на пять минут, то я скажу немного проще, — Юля поманила пальцем к себе собеседника, тот слегка наклонился, пошатываясь. — Для пьяных дяденек! Я лизби! — заорала она ему на ухо. — Тьфу, — в сердцах плюнул воин дороги. — А чё орать-то? Сразу бы сказала. — Извиняй, — развела руками рокерша, закинув ногу на ногу. — Меня бросили. — Понимаю, — мужчина плюхнулся рядом. — Меня тоже, — повисла пауза, которую нарушала только музыка. Все уже давно перестали смотреть на эту парочку не пойми кого. Все уже забыли о «признании» девушки в своей сексуальной ориентации, у каждого были свои проблемы и заботы… Юля поднесла бокал к губам и почувствовала приятно дразнящий аромат цитрусовых. Сделав огромный глоток, перед этим погоняв по рту мягкую субстанцию со сладким вкусом лимона, погрузилась в очередное воспоминание о том, как они на четырнадцатое февраля придумывали свою первую песню, смеясь при неудачном — вроде «огнём» — «забьём» — или случайном удачном подборе рифмы. — А ты помнишь нашу первую песню, Аня? — тихо спросила она остатки напитка. Её кто-то похлопал по плечу. Обернувшись, девушка увидела того самого байкера, который только показал ей свой клак в знак поддержки и поплёлся к выходу, натыкаясь на столики и извиняясь перед отдыхающими.

***

Аня медленно встала со стола и подошла к большому окну с деревянной рамой, покрашенной в едко-зелёный цвет. «Странно, почему большие окна выходят всегда на дороги? — пронеслась у неё в голове одинокая мысль. — Хотя в этом случае… на шоссе Революции». На тёмно-серой дороге пронёсся красный мопед, освещаемый жёлтыми бликами больших и одиноких фонарных столбов. Таких же одиноких, как и она, Аня. Вроде человек, у которого есть друзья… но все они в других городах, а та, которая тут, рядом… она слишком далеко и неизвестно где в этом большом городе. В светлую головку девушки полезли разные мысли, но выхватила она лишь одно… Такая же пустая дорога и мотоциклы, стоящие в ряд; заворожённая публика и первый успех. Настоящий первый успех… Их признали люди, которых они не знали, а не друзья. Им кричали: «Браво!» — те, кто их видел, быть может, впервые. «Матвеевское шоссе… Наш первый концерт в родном городе перед гонками байкеров. Хотя и не совсем в городе… да и не совсем концерт это был, но тогда все рукоплескали именно нам. А кто устроил этот „концерт“? — Аня сделала очередной глоток чая. — Точно! Стасик! Мой первый мужчина и организатор гонок. Странно, мне тогда это казалось таким важным. Я думала, что это любовь и навсегда. А хотя какая разница? Это было в конце восьмого класса на открытии сезона, а остальное неважно уже. Интересно, а она помнит?»

***

Бар медленно пустел — народ расходился по домам — в помещении осталось три человека, не считая бармена, который был обязан здесь находиться до шести утра. Девушка посмотрела на тёмно-красный оттенок содержимого в своём стакане, который она не могла осушить уже более трёх часов, предаваясь воспоминаниям. Повертев бокал, она попыталась уловить аромат напитка, но то не помогло. Бармен подсказал, что он должен пахнуть вишней и пряностями, за что получил благодарную улыбку. Юля сделала последний огромный глоток, не оставив ничего. Хоть девушка и пыталась проглотить всё сразу, чтобы не чувствовать вкуса ненавистной ягоды, это у неё не получилось. Девушка в ботфортах поморщилась, распробовав третий слой, имевший кисло-сладкий вкус. — А всё-таки… Да! Успех к нам пришёл именно тогда, на выпускном вечере! — ошалело улыбаясь, пробормотала обладательница кулона в форме меча. Перед глазами услужливо всплыл актовый зал школы, директриса, ставшая за последние годы маленькой (может, она всегда такой и была, просто дети выросли) и слегка полноватой, завучи, искренне радовавшиеся, что всех троечников этой параллели можно выгнать из школы, как они об этом и мечтали, немного печальные лица учителей, гордые за своих чад — родителей и взволнованные — одноклассников. Обстановку и украшения она не помнила. Она не помнила, какого цвета было её платье и платье её подруги. Это всё вытеснило другое… Каждый, кто выходил на сцену, хвалил их и сравнивал с их кумирами, которые начинали так же с дуэта. Пришли даже их фанаты с самого первого ночного выступления, за которое она потом получила домашний арест на всё лето. Их попросили сыграть, они были звёздами, их музыка и песни нравились там всем, их снова и снова сравнивали с кумирами. Да и Анькины родители не ругали свою дочь на счёт того, что в аттестате у неё было только две четвёрки и одна пятёрка по музыке, в то время как у подруги — аттестат с отличием.

***

Аня с удивлением обнаружила, что чай оказался допит, кружка была поставлена на подоконник с глухим стуком ложечки о стенки керамики, после чего приоткрыла окно. Шум летней ночи ворвался в кухню, в которой ей было так одиноко, и немного скрасил это душевное состояние своей мелодией. Скрежет кузнечиков — ритм, порывы ветра в листве деревьев — оркестр, одинокое «мяу» под окном кота-солиста… — всё это заставляло забить на всё и начать жить заново, однако что-то продолжало держать в прошлом. Достав пачку сигарет из-за батареи, Аня хмыкнула — Юля всегда их забывала и покупала себе новую пачку. Щёлкнув зажигалкой, блондинка подкурила «белую дрянь», как сама выражалась. Тонкая сигаретка помогала лучше отсеивать мысли, глубокая затяжка — ухватиться за нужное воспоминание… Вокзал. Вокруг шум и гам. Питер ничем не отличался тут от Хабаровска, если не учитывать количество людей, снующих туда-сюда. На руках у двух девушек — у неё и Юли — были только сумки с необходимыми вещами и сорок тысяч, тридцать из которых сразу ушли на квартиру, адрес которой был записан в блокноте у Юльки, ей тогда было только семнадцать, а младшей вот-вот должно было стукнуть шестнадцать. Сколько же они потратили усилий, чтобы выпросить у родителей разрешение поехать в одну из трёх столиц России… Пришлось соврать, что они едут учиться. — Ну да, конечно! А кто едет с другими убеждениями? Только потом не признаются, что не поступили. Мы же не признались, что даже и не пытались поступить, — выкинув бычок, закусила губу Аня.

***

Юля не хотела уходить, но когда увидела, что осталась лишь она и один мужчина, с неохотой расплатилась за коктейль, чувствуя его послевкусие, и попыталась уйти, но её схватил за локоть тот самый мужчина, который остался тут. Она хотела его уже послать, однако он успел первым: — Извините, а Вы не из группы «Trapnest»? — Да, — ошалело смотря на брюнета с неплохой фигурой, кивнула она. — Я очень рад, Юля. К Вам же можно обращаться по имени? — получив утвердительный кивок, сероглазый мужчина протянул девушке свою визитку. — Максим Степанович, можно Макс. Я очень хочу помочь этому проекту, так как буквально несколько дней одна из Ваших песен спасла меня от попытки наложить на себя руки. Быть может, я стал самым ярым фанатом «Trapnest». — Спасибо, я обязательно подумаю и позвоню Вам, Макс, — робко улыбнулась обладательница чарующего многих голоса. Выйдя из бара, девушка, глупо улыбаясь, произнесла: — Мы тут только год, да? А уже их превзошли хоть в чём-то… Её прервала мелодия песни «Антихрист» — это звонила Аня. Посмотрев на дисплей, Юля с ужасом обнаружила, что сегодня уже десятое июля, и наступило оно почти четыре часа назад. — С днём рождения, Ань! — радостно прокричала девушка в трубку. — Спасибо… — поблагодарила на другом конце города девушка, опешив от поздравления. — Прости, меня, Юлька, я такая дура… — Я это тебе всегда говорила, мы же с тобой как сёстры, так что можешь не раскисать. А ещё ты дебилка, долбанутая на всю голову, коза, — перебила именинницу подруга, произнеся последнее слово уж дюже мягко и ласково. — Овца, — с улыбкой на устах ответила Аня. — Я любя. Мир? — Конечно! Помнишь, мы обещали? — Да…