Мы встретились в другой жизни

POV Леви Утро началось как всегда сумбурно: ранний подъем, быстрое переодевание и кофе на скорую руку. А все из-за того, что причиной столь раннего пробуждения стал никто иной, как Леви, появившийся из ниоткуда с кучей просьб и притензий. И первым, что потребовал Аккерман по приходу к Зое — это ее немедленная встреча с душем, потому что выглядела девушка крайне уставшей. Темные залежи свежих синяков указывали на то, что не спала она всю ночь, видимо, работая или зависая в собственных мыслях. В целом, Леви было неважно, что именно привело Ханджи в такое состояние, гораздо важнее было то, что можно для этого сделать, а именно — сгонять в горячий расслабляющий душ. Он знал, что это наверняка поможет хотя бы взбодриться. И Пока Ханджи по наставлению сенсея отмокала под приятными парными струями со всякими баночками лосьонов, гелей и кремов, дабы потянуть время, сам Леви был занят просмотром нескончаемой ленты в интернете. Сбагрить Зое куда подальше и заниматься запланированным сюрпризом — лучшее, на что его хватило сегодня. Аккерман уже четко представил, куда они с Зое поедут, чтобы отдохнуть перед одной из самых трудных миссией во всей заваренной каше. Разумеется, решение пришло отнюдь не сразу. Леви много думал и не раз возвращался к идее, что подойдёт что-то современное и свежее по типу экскурсии или парка развлечений, однако ничего интересного и стоящего на просторах Гугла не нашлось. Поэтому профессор решил обратиться к весьма проверенному варианту, который открыл для него Кенни. Пожалуй, это была одна из немногих хороших вещей, которую он сделал, пока пытался воспитывать своего ненаглядного племянника. Сенсей с удовольствием и теплотой вспоминал поездку на горячие источники прямо под горой Фуджи. Наблюдая за такой красотой и хорошенько отпарившись в горячей воде, он был готов временно закрыть глаза на пьянства и недовольства своего любимого дядюшки по любым поводам. Особенно рад сенсей был тогда, когда удавалось хоть одним глазком из окна взглянуть на все красоты окрестностей ночью, в период безлюдности и тишины. Ему сейчас хотелось поделиться этим с Зое, хотелось ей дать это спокойствие и временное затишье, в котором девушка так нуждалась. Неважно, если потом будет штормить, люди ведь все равно склонны жить моментом, верно? Поэтому профессор забронировал не самую дешевую комнату со всеми удобствами и уже мысленно предвкушал, как они окажутся там, на источниках. А когда Ханджи вышла из душа, он не дал и секунды на размышления, поставив девушку перед фактом. Впрочем, та и не была против, и будучи ещё в халате и с забавной султанской шляпой из полотенца на голове, пошла собирать вещи, приказав Аккерману делать то же. Леви не ослушался и отправился домой для того, чтобы вновь вернуться за Зое уже через пару часов — собранным и, кажется, в настроении. Судя по тому, что его спутница не набрала кучу вещей и двигалась к машине с одним небольшим рюкзаком, радовало ещё больше. Однако радость заметно поубавилась, когда машина вновь наполнилась скупым молчанием и нависающей тишиной по дороге к месту отдыха. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Аккерман с опозданием, когда они миновали уже половину маршрута. Хоть как-то разговор ведь стоило заводить. — Лучше спроси, что мы будем делать с Эреном, когда, наконец, доберёмся до него, — девушка злобно хрустнула костяшками, ни капли не тонко намекая на свои намерения. — Очкастая, выйди из атмосферы этого жуткого триллера, который творится у тебя в голове. — И что ты предлагаешь? — Например, заткнуться и послушать песню, — Леви сделал радио погромче, и машину окутал звук лёгкой альтернативы с необычным гитарным интро. Кажется, он даже тихонько напевал или во всяком случае мурчал, заставляя Зое присоединиться к подобным завываниям. Это неплохо помогало разрядить напряжение и избавиться от гнетущей тишины. — Ты что, знаешь текст? — на моменте проигрыша спросил сенсей. — Обожаю Nothing but thieves. Они никогда не позволяли мне извиняться перед другими или признавать свои ошибки. Я просто скидывала человеку текст песни, и все обиды сами по себе забывались. Ну знаешь, лирика, воздействующая на самые тонкие фибры души и все такое… Аккерман не удивился подобному. Ханджи часто его удивляла, открывая новые грани своей личности, однако этот факт его позабавил и даже заставил улыбнуться — она все же довольно хитрая. Под такие песни и в правду хочется окунуться головой в бочку с ванилином, сахаром и приторным сиропом из чувств, а затем, очарованным, мчаться на встречу к любви всей своей жизни, чтобы в последствии долго целоваться под дождем. Был бы дождь, профессор бы так и сделал. Но его, конечно же, не было. Да и песня подходила к концу, сменяясь следующей композицией. Теперь заиграли Foster the People, и Леви тут же захотелосьь остановить машину на ровном месте посреди трассы, чтобы смотреть на горы или даже танцевать вместе с Ханджи, держась за ее талию. Впрочем, желание не сильно отличалось от того, что хотелось сделать под первый трек. Как ни крути — голая романтика без права на то, чтобы остаться с башкой на плечах и здраво рассуждать. Забавно, насколько химическая реакция, возникающая в мозгах из-за другого человека, заставляла романтизировать собственное окружение и даже самые простые вещи. Взять те же горы, которые до этого виделись ничем иным, как географическим объектом в голове сенсея. Сейчас эта огроменная глыба скал, покрытая снегом ближе к верхушке, казалась чем-то абстрактным. Скажем, замком или великолепным произведением искусства. Во всяком случае, когда рядом появлялась Зое — точно хотелось остановиться и поддаться такому искушению, видя только замки и радужные поля. Однако разум пока что брал верх, и Леви не затормозил до полной остановки, чтобы утопиться в собственных розовых соплях ещё больше. До источников они добрались в целости и сохранности (даже почти в здравом уме), быстро забрав ключ от заброннированного номера на стойке регистраций. Безусловно, никто из обоих не стал делать акцент на том, что комната была одна на двоих, сейчас это было бы крайне абсурдным. Поэтому Зое и Аккерман просто осмотрелись внутри, раскалыдвая вещи. Интерьер их номера был довольно приятным: светлые раздвижные двери с выходом на небольшой источник с подсветкой, стены с ненавязчивым традиционным узором и круглые светильники на них, которые напоминали светлячков в банках. Вообщее, было много деталей, на которые им стоило бы обратить внимание, но Ханджи была слишком уставшая после дороги, а Леви — захлёбывался в ностальгических чувствах по прошлому и первому визиту в это удивительное место. И черт его знает, насколько глубоко профессор бы погряз в них, если бы не был прерван весьма раздражающим и недовольным воплем: — З-здесь нет кровати?! — А что ты хотела от одного из первых на территории Японии горячих источников? Королевские покои? — риторически добавил сенсей в ответ на такую диковатую реакцию своей спутницы. — Нет, хотя бы ортопедический матрас, чтобы не заработать сколиоз. «Гарантирую, ты его не заработаешь», — тут же подумал Леви, пока вслух озвучил что-то в стиле «приобщайся к культурным традициям». И Ханджи приобщилась, ложась на довольно симпатичный бежевый футон. Взгляд ее долго упирался в потолок, пока в голову, видимо, не пришел нужный вопрос. — Чем займёмся сегодня? — голос девушки зазвучал с энтузиазмом и с давно не проскакивающей искоркой интереса.  — Ты поднимешь свою ленивую задницу, и мы пойдем в одно место, — сухо констатировал Аккерман, поправляя свои очки. — Прямо сейчас? Зое лениво, как колобок, перекатилась с одной стороны в другую, буквально впечатываясь в постель. И Леви одарил ее взглядом, который всегда применял к студентам-раздолбаям. Приятного в подобном обращении было действительно мало, как бы тот не старался смягчить его для Ханджи. Девушка все же нехотя встала с понимающим «я готова». Тратить время на сборы не пришлось, поскольку Ханджи толком и не успела разгрузиться и переодеться с дороги. Поэтому выдвинулись Леви и Зое так скоро, как это было возможно. И пока они проходили по территории отеля и самих источников, профессор поймал себя на мыслях, что с тех пор место очень сильно похорошело и разрослось. Его даже удивил тот факт, что в такую пору здесь было не очень много туристов и отдыхающих, в отличие от времени, когда он был здесь вместе с Кенни. Тогда людей было битком, и Леви все надеялся, что Аккерман старший просто потеряется в толпе и больше не найдется. Однако это было в далёком детстве, сейчас же он бродил по этим узким улочкам с брусчаткой в компании Зое, которую не хотелось отпускать даже на расстояние двух метров от себя. Профессор наблюдал с каким интересом Ханджи разглядывала витрины и местные лавки с соломенными крышами и традиционными японскими светильниками, которые всегда напоминали сенсею мини-версию китайских фонариков. Так и хотелось сорвать один из них и запустить в небо, веря, что он улетит вместе с загаданным желанием. Действительность была до невыносимого скрежета в зубах прекрасной. И больше этого окружения и китайских фонариков Леви нравилась только Зое, которая наслаждалась каждым моментом, проведенным вместе. — Ого! Какая красотища! — восторглась Ханджи, как только перед ней полноценно открылся вид на заснеженную и плывущую в тумане гору Фуджи. Девушка тут же побежала вперёд, минуя торгово-развлекательную зону и немногочисленное количество людей. Разумеется, Леви побежал за ней, стараясь не упустить быстро исчезающий силуэт из виду. Когда же Зое, наконец, остановилась, они обнаружили себя в окружении небольшой набережной, рядом с которой раскинулось замёрзшее озеро, похожее на гигантское синее зеркало, слегка отражающее вид стоящей в тумане заснеженной горы. — Если ты хотел показать мне именно это, то я не пожалела, что встала. Правда, — сказала девушка, запихивая руки в карманы — возле воды было достаточно ветрено и не менее морозно. — Ну почти, пойдем дальше, — Леви почесал покрасневший от холода нос и сделал жест а-ля «иди за мной». Пройти им пришлось немного, буквально минут пять-семь вдоль озера, однако место, в котором они оказались, было совершенно иным. Будто оно и вовсе очутилось здесь случайно, прибыв из другого города, страны и даже планеты. Сенсей сделал шаг вперёд, заходя внутрь небольшой каменной беседки с довольно широкими белыми колонами по бокам, которые напоминали часть великого Пантеона. Внутри было очень просторно, и казалось, что здесь даже присутствует небольшая акустика, когда говоришь. В принципе, не будь вокруг Фуджи и откровенно японских пейзажей, место, где они оказались, натурально сошло бы за Пантеон. Ханджи тоже с интересом осмотрелась, оказавшись внутри. — Вид здесь чудесный. Ставлю на ужин за мой счёт, что ты не просто так меня сюда привел, — начала издалека Зое, проводя ладонью по холодной каменной колоне. — Наша «мисс проницательность» как всегда права. — В чем дело, Леви? — Помнишь историю путешественника из «Машины Времени»? — К чему сейчас этот вопрос, не понимаю, — Ханджи слегка подпрыгнула, опираясь руками об основание беседки, и села на самый ее краешек. Она ждала, какую мысль хотел донести Аккерман. — Его машина работала не совсем исправно, но он все же побывал во всех отрезках времени… — Конечно, этот идиот позволил себе нарушить все мыслимые и немыслимые законы физики. Он буквально пробрался сквозь материю, — недовольно заявила девушка, выпуская пар изо рта. — Представь, что мы сейчас в такой же капсуле, — продолжил Леви. — Типа машины времени? Ханджи охотно приняла правила игры, потому что им было не впервой применять странные метафоры относительно какой-либо ситуации. Да и по правде говоря, так проблемы решались намного легче. — Ага. Но ты не можешь вернуться в прошлое или что-то изменить. Капсула ведь сломана, помнишь? — Тогда какой смысл вообще пользоваться этой грудой металлолома? — заявила Зое, впиваясь своим задумчивым взглядом в сенсея. — Ты не можешь изменить прошлого, четырехглазая. Ханджи смерила того взглядом по типу «зачем ты сыпишь соль на рану?». Но Аккерман продолжил, чтобы стереть подобное выражение с лица девушки и расставить все точки над «и» правильным образом. — Но можешь изменить будущее. Это будет покруче, не думаешь? — на секунду он задумался. — Ты действительно такая дура. Леви хотел показать Ханджи, что не было совершенно никакого смысла, чтобы зацикливаться на неудачах прошлого. Да, они часть истории, вынесенный урок, но никак не двигатель прогресса. Безрезультатный поиск, заваленная работа по культурологии или же идиотский разговор с не менее идиотским Порко. Все, что было в прошлом — остаётся в прошлом пылиться на полках собственных воспоминаний, которые не факт что захочется возобновлять. Тем более, если они негативные. — Эй! — девушка слепила небольшой снежок и запустила его в Леви за многозначительное «дура». — Извинись. — Ещё чего. Могу только повторить, — добавил профессор, стремительно сокращая дистанцию между ними, тем самым показывая, что не отступится от своей идеи. От этого внезапного действия у Ханджи перехватило дыхание, и она замерла в предвкушении, когда тот оказался напротив нее. Стены «Пантеона» тоже затихли, не издавая и единого звука с разносящимся эхом. — Так что, мне повторить? — хоть Аккерман был сейчас значительно ниже Зое, в таком положении, ему было вполне достаточно расстояния, чтобы дотянуться до ее губ. И мгновением позже девушка почувствовала теплое влажное касание, ожидая поцелуя. Однако Аккерман не целовал, лишь выжидающе наблюдал за тем, что сделает Ханджи, будучи прямо перед ним. Та, впрочем-то, тоже не торопилась, оцепенев от такой близости. Время замерло. Леви чуть провел кончиком своего носа по носу девушки, заставляя их практически вовлечься в поцелуй, и на улице внезапно наступила весна. Ни снега, ни ветра, ни колкого холода. Ничего вокруг. И даже мороз бы перестал чувствоваться насовсем, если бы не закинутый за шиворот Ханджи снег. — Ауч! Это нечестно! Ты… — Что-то скажешь против? — Аккерман обаятельно поднял свои брови вверх, делая взгляд открытым и пронзительным. Одним словом такой, от которого было трудно устоять. — Да. Скажу, что ты придурок! — незаметно для Леви, Зое собрала ещё горстку снега, швырнула её прямо в лицо своему компаньону и побежала прочь из беседки. Профессор, отряхнувшись от порции бодрости, побежал за ней, упиваясь мыслью о том, что они вели себя как маленькие незрелые дети. (А ему, мать твою, за тридцатку перевалило). Впрочем, не зря он раньше задумался, что подобная химическая реакция все же делает из людей идиотов. Кстати, между идиотами и детьми было достаточно много общего по его рассуждениям. И пока Аккерман думал об этом, даже не заметил, как снова пересёк набережную, возвращаясь в черту комплекса горячих источников и местных улочек. Глазам пришлось напрячься, чтобы найти Ханджи, но сенсей справился — Зое расположилась на одной из лавочек, стараясь перевести дыхание после такой «тренировки» в норму. — Пошли, иначе замёрзнешь, — подойдя к девушке, предложил Леви. — Знаешь способы быстро отогреться? — По меньшей мере их два, — сенсей улыбнулся лишь краешками губ, как и всегда. — Какие же? — Первый — выпить саке, тут есть неплохой бар. Они делают настойку достаточно крепкой, не как положено. Ну, а второй… — пауза. — Это секрет, — глаза его заговорчески стрельнули. — Пойдем. И Ханджи направилась за Аккерманом в пресловутое заведение, которое он так щедро расхваливал по дороге. Идти пришлось не очень далеко, учитывая сколько они пробежали до этого. Добравшись до точки назначения, столь разрекламированное Леви место с распростёртыми объятиями встретило своих гостей. Внутри было довольно-таки уютно. Наверняка из-за того, что все так или иначе японские классические мотивы и дизайн навевали обоим воспоминаниями о детстве: совместные семейные праздники, новогодние посиделки и походы на запланированные фестивали. (Так жили практически все японцы — от праздника к празднику, посещая такого типа заведения.) Кроме того, уют и расслабленность создавало отсутствие обилия гостей и приглушённо играющая мелодия по радио. А чтобы было ещё лучше, чем сейчас, Аккерман заказал им то, что когда-то Кенни окрестил перед своими друзьями, как «лучшее японское пойло». — Тысячу лет не ела суши, — с заметным урчанием в животе добавила Зое. Таким образом, выбор ужина остался за ней. Через минут пятнадцать на столе раскинулось изобилие самых вкусных суши и дополнительных соусов: васаби, ореховый, классический соевый и ещё парочку, которые шли в наборе. Оба были довольно голодны, но увидев такую красоту, аппетита прибавилось вдвое. Поэтому вместо оживленного разговора только и слышался звон палочек о соусницы, которые стремительно начинали пустеть. Кажется, даже Аккерман нарушил принцип этикета и пару раз пробубнел что-то по типу «офигеть, как вкусно» с набитым ртом. Бутылка с саке тоже довольно быстро осталась пустой, а затем вторая и немножко третей. Тут уж без разговоров было не обойтись. Саке — чудесный друг каждой посиделки, а ещё неплохое средство, чтобы развязать язык. Поэтому Леви был на удивление коммуникабелен в этот вечер и даже затравил парочку забавных историй с работы, которые заставили Ханджи смеяться до коликов в животе. Ему было тепло рядом с Зое, и сенсей был больше, чем на семьдесят процентов уверен, что не пожалеете о том, что рассказывал. Однако когда тарелки остались пустыми, а бутылка казалась уже непривлекательной, Зое и Аккерман покинули бар, оставляя щедрые чаевые персоналу за столь чудесное времяпровождение. Дорога до их номера оказалась короткой — «странствующие» и вовсе не замёрзли, поскольку алкоголя было выпито достаточно для того, чтобы чувствовать себя чуть ли не в «тропиках». А когда оба зашли в теплое помещение своего номера, где было на градусов так двадцать больше, чем в импровизированных тропиках, то развязало их ещё больше. — Здесь очень жарко, мне нужно и-искупаться! — растянув гласные, громко озвучила Ханджи, направляясь в сторону источника скидывая по дороге верхнюю одежду. «Рехнулась», — возникла мысль в голове Леви, пока физически он делал все то же, что и Зое: снимал одежду и шел охладиться не в самый охлаждающий источник. Ханджи уже успела прыгнуть бомбочкой с громким «юху», и большинство брызг полетело прямо на Леви. Это вынудило его несколько раз протереть глаза и не своевременно прийти в себя. Он толком не успел опомниться, лишь увидел, что тело девушки под водой, и она не всплывала. Аккерман молниеносно нырнул за ней, проводя операцию по спасению. Как оказалось секундой позже — ложную. Потому как Леви почувствовал слабое дыхание и тихий смешок, издаваемый Зое. Видимо, она не выдержала отыгрывать так долго. — Ты совсем безмозглая что ли? — Леви притянул девушку к себе, настойчивым взглядом впиваясь в ее мокрое лицо. — А ты совсем отчаянный, раз решил спасать девушку, которая лежала морской звёздочкой в горячем источнике лицом вни… Вместо напрашиваемого «заткнись» последовал поцелуй — неожиданный и долгий. Рука Аккермана скользнула от спины к талии, прижимая Ханджи к себе. Рубашка, которая на ней осталась, лишь мешала, но разрывать поцелуй совершенно не хотелось. Поэтому, жадно впиваясь в губы друг друга, они весьма сомнительными способами избавлялись от лишней одежды, пока не остались совершенно без нее. Забавное зрелище с плавающим в источнике бельем лихо контрастировало с тяжёлыми стонами от предвкушения. Аккерман чувствовал на себе всю мягкость и теплоту тела девушки, обволакиваемую водами источника. В подобном пространстве можно было стоять и с трудом двигаться, но Леви хватило сил, чтобы прижать Ханджи спиной к стенке у основания, чувствуя свой член слишком близко к горячей плоти. — Ауч, поаккуратнее, сенсей, — последнее слово Зое саркастично выделила, смешивая официальный тон с откровенным флиртом. И Леви был готов сойти с ума от подобного обращения. Настолько свихнуться, что его членом уже буквально можно было рубить кирпичи. Он прошёлся языком от ключиц до шеи Ханджи, чувствуя соленоватый привкус кожи и лёгкую дрожь по телу девушки, которую сам и запустил. От этого головокружительного действия, Зое обвила руками шею своего учителя, ощущая насколько тонкой и чувствительной была кожа Аккермана там. Честно говоря, ни Ханджи, ни Леви не припоминали, каким чудом добрались до футона, на который девушка положила глаз днём. Но не это было важным на утро. Все, что имело смысл — это Аккерман, нависший над Ханджи, упиравшийся локтем о мягкое покрытие. Все, что имело смысл — то, как он на нее смотрел, что делал и как говорил. Внутри все сжималось, как только Леви проводил головкой члена близ промежности. И от такого сладкого чувства, накрывающего сознание пленкой возбуждения, растягивать подобные игры было невозможно. Ханджи молилась всем богам и дьяволам, кому угодно, только бы прекратилось это ломающее чувство ожидания близости. И ее желание было услышано. Резким толчком Леви вошёл в девушку, крепко сжимая ее ягодицы. Он двигался медленно, но нисколь не нежно, чувствуя как узел наслаждения завезывался где-то глубоко внутри. Оставив краткий поцелуй на щеке девушки, Аккерман негромко и разрывисто произнес: — Я хочу, чтобы ты кончила для меня. Ханджи была готова поклясться, что увидела Христа, когда сенсей сказал то, что сказал — так правдиво, искренне и только для нее. Да все, что происходило в этот вечер, было правдивым, искренним и только для нее. Леви был на миллиард процентов уверен, что это воспоминание Зое захочет беречь в своей картатеке, возвращаясь к нему ещё ни один раз. Впрочем, как и он сам.