Мы встретились в другой жизни

POV Ханджи — Йегер?! — одновременно сорвалось с уст Зое и Аккермана. Ситуация была из ряда вон абсурдная. По крайней мере для Зика, который непонимающими глазами уставился на офигевших Леви и Ханджи. Лицо девушки его, конечно же, поражало намного больше, потому что её спектр эмоций, в отличие от Леви, — это что-то с чем-то. Помимо очевидного шока в ней читалось замешательство и желание найти что-то, чтобы отвлечься от того, где Ханджи находится и что с ней происходит. Глава мафии еще долго бы угадывал все возможные комбинации того, что его гостья чувствовала, если бы не постоянные удивленные возгласы и вопросы со стороны Аккермана. С обезвоженных от шока губ обоих (и Леви, и Ханджи) только и срывалось «в каком смысле вы — Йегер?». Блондин занимал пост лидера не просто так, поэтому почти сразу понял, что дело здесь пахнет жаренным. Не мешкая, он решил, что разговор за чашкой чая будет крайне уместен. Кстати, второй Йегер не отличался крайней любезностью от первого и даже не поинтересовался, что бы его нежданные гости конкретно хотели выпить. Поэтому по дежурной просьбе начальника, Пик принесла три порции черного чая с бергамотом и небольшой графинчик с молоком. Мысленно Ханджи отметила, что Зик, вероятно, очень традиционен, а такие консервативные люди редко идут на уступки в чем бы то ни было. Девушка не знала точно, думал ли Леви в таком же ключе, поэтому решила взять начало диалога на себя. Впрочем, Ханджи, как оказалось позднее, дорассказала все до конца, обрисовав ситуацию сжато, но не без красок. Заключительным аккордом в ее монологе стал вопрос из разряда «а брата старшего или младшего у вас, часом, нет?». Ее явный интерес к личной жизни Зика не был оценен. Девушка видела, как заиграли жевалки на лице главы мафии прежде, чем он решился ответить. — Как же я задолбался разгребать за ним дерьмо, — односложно выдал Йегер, раздражённо почесывая подбородок. — Вот вы его ищите, как и другие, кому он задолжал кучу денег, а он съебался в Австралию хер пойми за чем. — В Австралию?! — удивленно переспросила Зое, акцентируя свой взгляд на Аккермане — у нее уже явно были какие-то мысли по этому поводу. — Да, в этот котел с тараканами и всякими ползучими тварями, чтоб их, бр-р-р. Ханджи постаралась сдержать легкий смешок, было очень странно слышать о подобных страхах от человека, который не боится получить пулю под ребра или умереть в какой-нибудь канаве ненайденным и неопознанным. Это натолкнуло девушку сделать пометку в голове о том, что, похоже, у всех Йегеров так или иначе не все дома. Может, она бы сделала еще парочку нелестных замечаний у себя в голове, но блондин продолжил: — На кануне всего пиздеца, который у нас тут творился из-за конфликта с кое-какими не очень приятными людьми, Эри сказал, что ему нужно уехать в Сидней. Мол, там намечалась очень солидная сделка с какой-то влиятельной дамочкой, Имир, которая была не прочь с нами сотрудничать. Ну, а в итоге вернулся и съехал с катушек. Ни сделки, ни брата в адеквате, — закончив, Зик многозначительно развел руками, будто бы сожалея о произошедшем. А Леви тут же поинтересовался, что значило «съехал с катушек», но по довольно ясному и читабельному взгляду мафиози понял, что фраза эта была употреблена в прямом значении и никак иначе. Потому что помимо взгляда, версия Йегера 2.0 ответил что-то в стиле «что здесь не понятного?», похрустывая костяшками пальцев. Аккермана это не испугало, более того, он наверняка знал, что дал был отпор Зику, если бы понадобилось. Как никак за эти пару минут он стал порядком раздражать Леви со своими «изысканными» замашками лидера якудзы. Ханджи хотела задать еще несколько уточняющих вопросов, но была прервана, так и не начав. Зик отказал, отмахиваясь тем, что если хотят найти его братца, пускай едут в клинику для психбольных, куда Эрен, собственно и загремел. — Вот вам адрес. Думаю, это расплата за то, что здесь произошло. Надеюсь, этот инцидент останется только в стенах моего кабинета, — выдвинул условие-предложение Йегер. Конечно, не хотелось бы, чтобы мафии все так просто сходило с рук, однако их наградили заветной информацией, и черт его знает, сколько бы ещё времени пришлось рыскать в поисках, если бы не такой дурацкий поворот событий. На этой не самой негативной ноте Леви и Ханджи покинули кабинет Зика, надеясь, что им больше никогда не выпадет шанс вернуться сюда вновь даже отобедать. Выйдя на свежий воздух, девушке значительно полегчало, потому что давящую атмосферу этого ресторана, как и сегодняшний день, она навряд ли захочет вспоминать ещё раз-другой. К тому же, Ханджи, наконец, перестала чувствовать навязчивый запах алкоголя и сигарет, который исходил от Галлиарда, когда тот приближался к ней слишком близко. Всё-таки выкинуть эти воспоминания сразу и унять непроизвольную дрожь в теле оказалось куда труднее, чем казалось на первый взгляд. Зое старалась не думать об этом маленьком физическом недуге, поддерживая диалог с Аккерманом, который неоднократно интересовался все ли в порядке, бросая косые, чересчур озабоченные взгляды в ее сторону. Наверное, сегодня сенсей бы с лёгкостью занял место в книге рекордов Гиннеса как человек, бросивший самое большое количество взглядов в сторону собеседника по дороге от ресторана к машине. Зое было странно наблюдать подобное изобилие внимания с его стороны, поскольку до этого Аккерман ограничивался иными формами проявления заботы. И думать о том, что Леви хочет таким образом отвлечь ее от произошедшего было противно, девушка не хотела считать себя жертвой и тем более раскручивать то, что случилось, больше, чем сейчас. Лучше уж было уйти в работу, полностью погрузиться в поиски Йегера и отвлечься от мерзких свежих воспоминаний о Порко. Собственно, о своих намерениях она тут же заявила не стесняясь, и уже будучи в машине, Аккерман сразу вбил в навигатор адрес психиатрической лечебницы, где лежал Эрен. Ханджи в ожидании замерла. — Ну что там? Меня напрягает твое скупое молчание. — У них сегодня и завтра, и даже послезавтра закрыт вход для посетителей. Придется наведаться туда через три дня, когда будет разрешенный день приема. Зое недовольно вздохнула, закатывая уставшие глаза — сколько еще преград встретится на этом и без того тернистом пути? — Тогда отвези меня домой, у меня много работы, — ответ прозвучал холодно и неискреннее. Из-за этого Леви сразу же почуял неладное — Ханджи хотела оградиться от него, не вмешивая в свои внутренние переживания. Всё-таки она нарушила собственные принципы «открытости с другими» и достала старый «ключ молчания», заперев свои переживания и мысли на крепкий замок. Разумеется, Аккерман не был обижен на нее, он скорее хорошенько поностальгировал. Когда в детстве ему случалось драться с дворовыми парнями и получать болючие пинки под зад, то приходилось скрывать свою грусть и затаенную обиду от Кушель (у нее и без того было много забот). Причем делал он это весьма тщательно и никогда не позволял дать себе слабину, прямо как Ханджи сейчас. Леви улыбнул тот факт, что Зое вела себя, как его точная копия в детстве, а девушку в свою очередь позлила эта печальная улыбка сенсея с нотками откровенной жалости в ее сторону. Ханджи терпеть не могла, когда на нее смотрели подобным образом. Она хотела помогать всем вокруг, но не хотела получать помощи взамен, даже если отчаянно в ней нуждалась. А тем более не хотела осознавать, что кто-то ее жалеет. Тяжело было родиться не только гордой, но и умной — Зое понимала, что Леви не оставит ее одну сейчас, как бы она не просилась и не настаивала на своей независимости. И на сто процентов понятно это стало тогда, когда они проехали мимо дома девушки, пересекая пределы района и даже Токио. — Куда мы едем? — Скоро узнаешь, — ещё одна обтекаемая фразочка последовала после затяжного молчания Аккермана. Для Ханджи, безусловно, было загадкой, куда ее тащил профессор. Для нее сейчас даже поведение Леви было чем-то из ряда вон таинственным, потому что он был из тех людей, которые никогда не скрывали своих намерений. Во всяком случае, Аккерман таковым казался. Мысли ее бежали одна за другой, и девушка даже не заметила, как они остановились у какого-то безликого на первый взгляд утеса. Леви, будто бы по традиции, ровно припарковался, и вышел из машины. Ханджи последовала за ним и остановилась рядом, почти у самого края. Она думала о том, как было бы здорово ломануться вниз, растворяясь в бескрайнем пространстве, а затем исчезнуть навсегда. Однако вслух Зое этого не признала, впрочем, это было не за чем. Глаза, как самое настоящее зеркало из поговорок, говорили сами за себя. — Твоя проблема в том, что ты метаешься из крайности в крайность, — начал Леви, выпуская холодные клубы пара изо рта. — Уверен, что сейчас ты смотришь вниз и думаешь, что из-за того, что ничего не выходит, твоя жизнь кончена. — Какая тебе разница, о чем я думаю? Ханджи не хотела изъясняться настолько резко, но защитная реакция — штука предсказуемая, поэтому на не устраивающее замечание последовал очевидный всплеск агрессии. — Вопрос не в том, какое у меня к этому отношение, а в том, какое у тебя самой, — Аккерман сделал паузу, надеясь, что Ханджи поймет, но уже заранее знал, что нет: сгоряча она ослеплена эмоциями и не в состоянии рационально размышлять. И вроде бы столько раз ему удавалось подбирать правильные подходы к девушке в самых разных ситуациях, но каждый раз казался каким-то непостижимо трудным. Сегодняшний не был исключением. Леви, подумав, уже предполагал, что скажет и какую тактику примет сегодня, но Зое вытянула из себя мучительное признание. — Мне тяжело, Леви. И… и я чувствую себя ужасно никчёмной из-за того, что не могу решить наш вопрос. Даже не из-за того, что произошло с Порко, а просто потому, что я настолько бесполезна. Я всю жизнь бегу от того, чтобы не быть такой, чтобы помогать другим и открывать новое, я же будущий историк… — в голосе чувствовалась боль и дикая ирония, — а в итоге возвращаюсь к началу. К собственной беспомощности, скрываемой за шутками. Ее ответ встретило минутное молчание, а в голове крутилась лишь одна мысль: «пожалуйста, не заставляй меня повторять это снова». — Ладно, — однозначно ответил Леви. — Ладно? — Да, ладно, — повторился сенсей. — Это нормально… — пауза. — Я имею ввиду, нормально чувствовать себя такой разбитой. Ханджи не удивило то, что сказал Аккерман, в принципе потому, что она и не думала, как он отреагирует. Ей просто было нужно, чтобы он знал правду. Правду о том, что даже солнечным людям приходилось съедать пуд соли и купаться в бочке с дерьмом. Что даже таким, как Ханджи, бывало грустно и невзначай хотелось уничтожить и изменить каждый сантиметр себя, лишь бы что-то хорошее произошло, и все, что она делала сдвинулось с мертвой точки. Зое правда была рада, что Леви теперь мог видеть другую сторону Ханджи, ту самую тень, девочку, которая чего-то боится, в чем-то не уверена и не готова сворачивать горы, чтобы то ни было. Однако какие-то сомнения глубоко заседали внутри, уговаривая Ханджи не верить в то, что сенсей примет ее такой — морально избитой и опустошенной. — Ты все же не понимаешь… — Не понимаю чего?! — остатки брошенных Аккерманом слов улетали куда-то далеко вниз утеса вместе с дуновением зимнего ветра. — Что ты сломлена? Сломлена так же, как и я? Я привез тебя сюда, чтобы ты скинула эти пустые переживания, а не нашла новые, дура. Леви отошёл от Ханджи, как-то безумно покрутившись вокруг своей оси, словно этот самый ветер в просторе, который время от времени только что и делал, как бился о каменную скалу. — Мы все сломлены, очкастая. Зик, Порко, Райсс, Пик, Смит, Йегер… и даже мы с тобой сломлены, — казалось что в эту самую секунду в Леви произошел ещё один надкол. — И я хочу видеть твою сломленную сторону, потому что она также прекрасна. Если бы Ханджи причисляла себя к числу девушек, которые плачут от подобных признаний, она бы точно заплакала. Однако она не причисляла, от чего вместо слез и покрасневших щек, направилась к Аккерману, чтобы выбить из него слова, которые он так тщательно вуалировал. Сломленность для него, видите ли, прекрасна. Мог уж как-то иначе изъясняться с тем, что чувствовал. Впрочем, Зое тоже могла скромно ждать в сторонке пока ее поцелуют вместо того, чтобы сделать это самой. Но Леви уже привык, что она постоянно действует сгоряча, поэтому он с удовольствием принял такой же горячий, как и поступки Ханджи, поцелуй, зарываясь пальцами в ее каштановых волосах. От мороза губы приятно покалывало. Ханджи находчиво обвила шею Леви своими руками, чувствуя, как в этот же момент он прижал ее к себе. Не так настойчиво, как было раньше, совершенно по-иному: будто бы она — хрустальная ваза, которая в любой миг могла разбиться при любом неправильном движении. Но Зое не хотела быть хрустальной вазой, поэтому сама прильнула к губам Аккермана с новой силой, проталкивая свой язык глубже в рот. Где-то в животе приятно потеплело, распространяясь импульсами по всему телу девушки. На языке Леви чувствовался сладковатый привкус вина, которое он, видимо, выпил ещё будучи в ресторане. И этот ненавязчивый, но очень приятный вкус вынудил Ханджи подумать о большем, чем поцелуи на зимнем холоде. — Поехали отсюда? — глаза ее немного приободрились, но интонация излучала отнюдь не веселье, скорее что-то очень личное. Аккерман уловил ход мыслей и улыбнулся лишь краешками губ. — Четырехглазая, ты чокнутая. До дома достаточно далеко. — Тогда найдем другой вариант. Хоть Зое и предложила подобное, отлично понимала, что момент уже упущен, поэтому искать «другой вариант» навряд ли понадобится. Леви же предложил вернуться в машину, отогреться и , наконец, поехать домой. После подобного квеста им было жизненно необходимо отдохнуть, принять душ и смыть с себя остатки сегодняшнего дня. Дня, который, к слову, выдался просто отвратительным. Аккерман знал, что в ближайшее время они не попадут к Йегеру, а смысла стучать в закрытые двери — нет, поэтому в его голове уже наметился идеальный план мини-отпуска, который он проведет только с Ханджи Зое. Вдвоем. Без сюрпризов и неожиданных поворотов судьбы.