Milky way

      Запах впивается в ноздри, проникая в нужные отделы головного мозга, создавая воспоминания. Сокджин взволнован. Намджун улыбается, глядя на мужчину, рассказывает, что произошло нового с того момента, как он вышел из психдиспансера. Сокджин, не отрываясь, слушает Джуна, а в душе сходит с ума, пытаясь ураганы и бури внутри успокоить. Сердце бешено колотится, в голове ударяет колокол, а глаза моргают слишком часто от волнения. «Моя душа ещё никогда так сильно не болела и не сходила с ума» — Я так рад, что неизвестность моей болезни перестала меня беспокоить и я полностью здоров, доктор Ким. И то что я в принципе… Перестал беспокоиться по пустякам.       Намджун искренне улыбается, глубоко вдыхая. Его вид настолько похорошел, а физическая форма пришла в норму, как и психологическое состояние. А вот показатели Сокджина дали обратный ход. Он исхудал, мешки под глазами стали такими огромными, что теперь сложно распознать его мимику, а глаза, как бешенные, не могут найти для себя место и сосредоточиться на одной точке. Но выглядит он вполне прилично и, как всегда, по-деловому.       Сокджин ещё никогда не чувствовал себя настолько жалким и беспомощным. Если бы тут была хотя бы Даён, может, ему было бы немного спокойнее, но девушка предпочла покинуть их. — Я бы хотел кое-что сказать тебе, Намджун, если ты, конечно, не против, — Джин решает направить разговор в нужное русло, которое поможет найти ответы на пару вопросов. Хотя бы на какую-то малую их часть. — То время, что ты провёл в психдиспансере, ты помнишь тот момент, что этому поспособствовало? Как ты вообще там оказался? Ведь сам понимаешь, что мы так толком ничего и не разузнали.       Немного задумавшись и отведя взгляд в сторону, Намджун оглядел стену помещения, прикусив губу. Размышлял он недолго, скорее всего просто формулируя, как правильно ответить. — Я начал очень много молчать после одного случая. Я думал, что никогда не смогу с кем-то заговорить, потому что во мне сидел страх, что меня осудят и я никогда не смогу отмыться от грязи, которой меня обмазали. Я был как кукла, что сидит в четырёх стенах своего кукольного домика и смотрит в одну точку. Я совсем забыл, что время идёт, всё вокруг меняется, и люди тоже, их взгляды, мнения, — Намджун, жестикулируя, доносит до Сокджина то, что сам пытается для себя сейчас понять. — Меня… Унизили? Уничтожили, буквально на глазах у уважаемых людей Сеула, а я стоял среди этого хаоса. В ушах разносился звон, все голоса смешались в одно, и я не нашёл ничего лучше, что сказать. И в итоге привёл себя к такому состоянию. Честно, я сам до сих пор не могу понять, как пришёл к такому истощению.       Сокджин погрузился в воспоминания о своих случаях позора, но он мог лишь догадываться, что произошло с Намджуном. — Что случилось?       Чуть колеблясь, Джун сглотнул. Проносясь в плохих воспоминаниях, он поменялся в лице, словно ему сейчас, даже после всего случившегося с ним, стыдно. Хотя нечего стыдиться. Он самый прекрасный человек, которого когда-либо знал Сокджин. Его манеры, его жестикуляции, его голос и подача диалога — всё это настолько хорошо построено, что иногда Ким думает, что Намджун и вовсе не был в психбольнице. Просто очередной сложный период в жизни, который он прошёл, а Джин шёл с ним рядом.       Шаг за шагом. Сам не заметил, как зашёл в его новую жизнь.       Он одновременно хочет услышать всё то, из-за чего начался этот период Джуна, но боится отреагировать как-то не так. Понять совсем по-другому.       И тут он решается. — Я был влюблён в человека до такой степени, что у самого не укладывалось в голове, как я способен на такие чувства, и я ли это вообще. Я был погружён… В заботу? В полную отдачу собственных сил для того, чтобы человек улыбался и был счастлив. Я рассказал ему про все свои душевные раны и страхи, поделился своими мечтами и планами на будущее. Видел его в своём будущем, а он… — Намджун так активно и красочно начал рассказывать, что с первых секунд могло показаться, что всё было хорошо и никакой трагедии не случилось, но потом, тяжело вздохнув и поправив чёлку, Намджун продолжил совсем иначе. — А он в самый ответственный момент моей жизни… — снова пауза, — опозорил меня перед начальством, выдав тайну, которую я ему доверил, да и выставил это всё так, словно я какой-то… Маньяк? Я не знаю, чего этот человек хотел добиться таким способом, но он растоптал меня. Разорвал в клочья. Разрушив всю мою мечту… И я потерял доверие к своему собственному выбору. Я потерял доверие к миру. А как жить, если ты не доверяешь даже самому себе?       Чуть ещё помедлив, Ким хотел уже начать говорить, но мужчина вставил: — Я хотел сам прийти к этому «принятию», но всё решили за меня. Мне просто… Нужно было время. Мне было нужно… осознать то, что меня не расстреляют за то, какой я. Это с одной стороны может показаться глупостью. Детскими сказками, но я не считал это таковым. Как всегда придал этому очень большое значение.       У Сокджина закончились слова после этого момента. Ведь он понял, что он приближен к тому состоянию, как тогда Намджун. Его мечту никто не разрушал, но он разрушил привычное видение мира, чтобы обезопасить себя от всех и не сделать себе больно снова.       Больше всего на свете Сокджин боится чувства боли. Снова придумывать для себя иллюзию, что всё хорошо, и чем бы заглушить обиду и страдания. Делать вид, что ничего не происходит. — Что же… — Сокджин осмеливается узнать у Намджуна, в чём был секрет, — что в итоге он сделал? Что сказал и перед кем?       Намджун поник. Его глаза перестали сиять так, как сияли пару секунд назад. Вдруг он стал перебирать пальцами на нервной почве, отводить взгляд в сторону и сглатывать комок в горле. Сокджин уже успел пожалеть об этом вопросе, но его прямолинейность и желание всё узнать никуда не исчезли. — Я бы… Рассказал вам всё, Ким Сокджин, но не в этот раз. Я не готов. Не готов вернуться в то время и понять. Потому что я сам до сих пор не понимаю, зачем он так сделал. — Он? Кто он? — спрашивает Джин. Появляется столько новых вопросов, в то время как нет ещё ответа даже на старые.       Намджун встаёт со своего места, поправляя пальто, что так красиво на нём сидит. Надевает чёрную кепку и очки, тяжело вздохнув. — Я был очень рад с вами встретиться. Пожалуйста, звоните мне в любое время дня и ночи. Я думаю, мне ещё пригодится связь с вами.       И уходит.       Просто. Так просто, даже не оглянувшись.

***

      Если бы я знал всё на свете, мог бы я тогда жить спокойнее?       После встречи с Намджуном, Сокджину стало легче. Совсем немного, но стало проще. Он понимает теперь, что у него есть его номер и он может позвонить ему, да хоть прямо сейчас. Поговорить о погоде, или о профессии Джуна, что так заинтересовала доктора. О том, что же происходит между ними и как это объяснить. Заметно, что у них есть связь. Очень чувственная и глубокая. Она есть, просто нужен толчок. Знак. Хоть что-нибудь…       Не путать других и не путаться самим. — То есть, ты с ним встретился спустя полгода твоего, так сказать, бичевания, и так ничего и не узнал? Вы просто сидели и любовались друг другом три часа там? — возмущается Хосок на том конце провода.       Этот Чон… Вроде кажется зрелым и умным мужчиной, а по итогу ведёт себя как маленькая девочка-сплетница. Ничего не поделаешь. — Нет, я узнал! Узнал! — перекрикивает того Сокджин. — Я узнал, что, возможно, началось всё, так сказать, с шока. Рассмотрим этот момент уже с научной целью! — Отнекивается Джин. — И эффект был настолько силён, что под его действием клетки мозга перезагрузились, что очень маловероятно, но всё же возможно. — Сокджин немного обдумывает, анализирует рассказ Намджуна и продолжает, — но не выдержав нагрузку и осознание происходящего, он стал придумывать себе другую реальность и другого человека, чтобы сердце не остановилось и организм не умер. Но насколько сильным было давление на сердце, я пока не могу понять, так как Намджун мне не всё рассказал.       Молчание с обеих сторон. Чон обдумывает сказанное, а Сокджин пытается, наоборот, додумать историю, рассказанную Джуном. Что-то тут не чисто, и кажется, что Намджун скрывает самую важную улику. Если он расскажет всё, что было, то тогда Сокджин сможет открыть новое психическое расстройство. — Я не хочу торопить его, понимаешь, но это заставляет задуматься. Эта история поражает тем, что изначально человек был полон… Всего! Ну вот всего, понимаешь? Тех самых качеств, которые можно описать словом «идеал». — Ты снова его идеализируешь, Сокджин… Если честно, то мне уже надоело это выслушивать. Давай в своей любовной линии потом разберёшься, да? — подстёбывает Хосок. Его дразнящий голос немного раздражает Сокджина. — Сколько раз я должен тебе говорить? Я его не идеализирую! Я стараюсь, наоборот, проанализировать все произошедшие события и понять, что конкретно поспособствовало этому… Состоянию?       Хосок только цокнул. И следом бросил трубку.       Посмотрев на потухший экран мобильника, Сокджин лишь закатил глаза, небрежно кинув гаджет на соседнюю подушку.       Как всегда в комнатах темно. Основной свет выключен большую часть времени, и горят только прикроватные лампы. Постоянный полумрак даёт больше сил для раздумий. Такой вывод для себя Ким сделал с начала карьеры врача.       И почему Чон так реагирует? В голову лезет столько вопросов, что не можешь ухватиться хотя бы за один и начать искать на него ответ.       Намджун. Или Чон? Чёрт, с кого начать? — Намджун… Самая загадочная, блин, загадка в моей грёбаной жизни!       С этими словами подушка, на которой лежала голова Сокджина, благополучно летит в стену, сбивая какой-то флакон парфюма из коллекции.       Залетая в кабинет с невероятной скоростью, Сокджин приземляется на диван, что неудачно поставлен около шкафа, отчего тот ударяется слегка о стенку. — Я думаю! Думаю… Что нам нужен план, — говорит Ким Чону.       Тот же, сидя на своём рабочем месте, странно смотрит на друга, хмуря недовольно брови. — Какой ещё план? План чего? — Спасения, блин, — отшучивается Сокджин, что нравится Хосоку, — для… — мужчина придумывает, для чего именно план, — а как сам думаешь? — Ты смеёшься, что ли, надо мной? — смешок.       Сокджин запутался. Чего конкретного от плана он хочет: узнать, что действительно произошло с Намджуном, или завоевать его? — Так, ну я, кажись, сам догадался, — говорит Чон. — На свиданку собрался, да?       Глаза Кима тут же становятся с крупную монетку. Сердце пробивает три чётких удара, а потом тут же уходит в пятки. — Да я же пошутил. Что с лицом? — Да иди ты, придурок!       Телефон Кима начинает вибрировать в правом кармане халата. Стоит только ему посмотреть на входящий вызов, как сердце возвращается на своё прежнее место, но только для того, чтобы окончательно покинуть тело Сокджина. Чёрным по белому на экране мобильного высветилось имя: «Намджун».       Быстро соображая, что дальше предпринять: выйти из кабинета в коридор или остаться, врач решается всё-таки выйти. Немного ещё поразмыслив, принимает вызов. — Да? — Доктор Ким? — Ким Намджун?

***

— И что в итоге, Чон Хосок? Вы наблюдали со стороны за их взаимоотношениями и никак не смогли повлиять, как это было раньше, на опытного врача, практически! Уточняю, у него могло быть открытие, которое помогло бы в развитии науки. А вы так просто проигнорировали это?       На нём нет лица. Хосок сидит совсем безжизненный напротив комиссии и главврачей. Что ему отвечать на такие вопросы? Правду?       Никогда.