Älskare

      Доктор Харрис устало откидывается в кресле и прикрывает глаза, массируя двумя пальчиками кожу между бровей. Сегодня 25 декабря, Рождество, светлый праздник, выходной для жителей Нью-Йорка. Но не для Агаты, у неё дежурство. Конечно, быть врачом - это работать, не взирая ни на праздники, ни на государственные выходные. Но блондинка никогда не жаловалась, ведь у нее не было человека, с кем бы она отметила Рождество или Новый год. Нагружая себя работой, она спасалась от одиночества. Нагружая себя работой, она продолжала быть одинокой. Замкнутый круг.       Крутится в кресле, обращает свой взгляд в окно. Зимнее чистое небо без единой тучи нависает над городом, миллионы звёзд украшают темно-синее полотно. Через час, если доверять прогнозу погоды, должен пойти снег, принося атмосферу самого настоящего праздника.       Агата прикрывает глаза и вспоминает себя, когда училась на 3 курсе. Она и вся ее группа обожали Рождество, частенько собирались у кого-то на квартире, чтобы поднять настроение друг другу, посмотреть новогодние фильмы, а потом бурно отметить, да так, что на утро и половины вспомнить не могли. Тогда Харрис была глупой девчонкой, что переживала болезненное расставание с «любовью всей ее жизни», кричала чуть ли ни на каждом шагу, что она «сильная и независимая, мужики ей не нужны, справится сама». Ну вот, докричалась. Хотела? Нате, получите и распишитесь. Что она имеет к 28 годам жизни? Престижную работу, хороший заработок, машину своей мечты, удобную квартиру и зияющую пустоту в самом сердце. Вот она, другая сторона «сильной и независимой».       Открывает глаза, покрытые пеленой слез. Нельзя, не здесь. Дома, в кровати – пожалуйста, там никто не увидит сильную и независимую. Разворачивается обратно к столу, обводит взглядом кабинет, не моргая, замечает в углу небольшую, но пышную ёлку со стеклянными шарами, а навесные шкафчики украшены разноцветной мишурой. На окне висела гирлянда, приятно моргающая тёплым светом. Мысленно она благодарит Аманду за созданный уют, ведь самой ей некогда украшать кабинет. Поворачивается на кресле и замечаете в тумбочке пару пестрых пакетов. Подарки, что принесли ее пациентки, даже был пакет от Евы Нильсен. Она всматривается в содержимое. Бутылки элитного алкоголя, металлические баночки с чаем, украшенные новогодней тематикой, конфеты, кофе и что-то ещё, но разобраться с подарком она решила дома. Ну вот, нашлось, чем отметить этот праздник. Чай со вкусом апельсина и конфетами. Совсем неплохо.       Александр сидит в автомобиле, устало откинувшись на спинку сидения, и прожигает взглядом машину Харрис. Он был на каком-то рождественском вечере у одного из бизнесменов штата, фамилию которого даже и запомнить не удосужился, но сбежал буквально через час. И все это время он сверлил непонимающим взглядом телефон, точнее, точку на экране, которая никуда не двигалась. Он иногда следил за местоположением Агаты, но только чтобы не облажаться и забрать ее из нужного места.       Нильсен даже и не помнит, как сел в машину, попросил водителя заехать в круглосуточный магазин и в МакАвто, а потом назвал адрес больницы. Не помнит, как стоял возле полок с газированными напитками и выбирал для неё шампанское. Не помнит, как делал заказ у скучающего работника Макдональдса, что тоже работает в этот праздник. И не помнит, как автомобиль бесшумно заехал на парковку больницы и остановился возле знакомого Mercedes’а.       Вздыхает, ещё раз проверяет местоположение девушки на карте, складывает всю еду в праздничный пакет, и, уже открыв дверь, обращается к водителю:       — Генри, забери меня в 6:30, - не слышит ответа, покидает салон, мягко закрыв за собой дверь.       Агата собирается встать с кресла, чтобы выйти в приемную и включить чайник, как раздаётся уверенный стук в дверь, а после последняя отворяется, являя ее взору мистера Нильсена собственной персоной. Она застыла на месте, брови непроизвольно полезли вверх, широко распахнутые глаза и приоткрытые губы говорили о шоке девушки. А он лишь нагло усмехался, довольствуясь такой реакцией. Его глаза цвета чистого неба лениво ползут по образу блондинки, замечая ее подкрученные густые волосы, которые совсем немного растрепались за день, длинные пышные ресницы и аккуратные стрелки создавали основной акцент на глазах, пухлые губы естественного цвета, ее тело, заключённое в чёрное платье-футляр с кожаным поясом на талии. Она выглядела прекрасно, но в глазах все же читались усталость и грусть.       — Привет, мин кэра, - подходит к ее столу, ставит праздничный пакет перед ней и утыкается губами в макушку, вдыхая ее аромат. Ее необычные духи в совокупности с кокосовым шампунем и еле заметными нотками табака.       — Привет. А что ты здесь делаешь? - Агата всё-таки подавила шок и встала с кожаного кресла, обвив руками шею шатена. Выглядел он великолепно, как и всегда. Белоснежная идеально выглаженная рубашка с двумя расстегнутыми пуговицами, черные классические брюки, начищенные до блеска туфли, серебряные запонки и подходящие к образу массивные часы. От него пахло духами, что Агата совсем недавно ему подарила. Купил их себе? Мне приятно.       — Приехал встретить с тобой Рождество, - Харрис хмурится, опустив задумчивый взгляд куда-то ему на грудь. Встретить с ней Рождество? Это, кажется, лишнее, ведь у него есть законная жена, а он приехал к любовнице. Да еще и на работу, где помимо нее есть другой персонал, который любил пускать слухи.       — Извините, мистер Нильсен, но это плохая идея. Вам стоит вернуться домой к миссис Нильсен и встретить этот праздник вместе с ней, - размыкает свои объятия и вновь усаживается в кресло, старательно делает вид, что карты ее пациенток гораздо интереснее красивого, манящего, сексуального шведа. За месяц их «отношений» в груди вспыхнуло необычное чувство легкости, а ее жизнь будто начинала играть новыми красками, когда он появлялся в поле ее зрения. Она чувствовала необычайный комфорт, когда периодически ужинала с ним (обычно после посещения Евы Нильсен), с трепетом ждала сообщения о назначении следующей встречи, обнажала себя и свою душу во время их горячих ночей. И она почти забывала о клейме, о штампе в паспорте, пока миссис Нильсен не заходила в ее кабинет и не начинала рассказывать очередную историю из совместной жизни с Александром.       — Ева уехала в Атланту к своей бабушке, - тихо фыркает и достает из пакета бутылку дорогого виски, бумажные стаканчики с рождественской тематикой и коробки с фастфудом.       — У меня лишь два вопроса. Во-первых, почему ты не с ней? Во-вторых, ты же помнишь, что я на работе? - все-таки откладывает карты в сторону и кивает подбородком в сторону янтарной жидкости, а после переводит взгляд на бизнесмена. Он хитро усмехается и опять тянется к пакету, откуда достает две бутылки шампанского, на одной нарисована Эльза из «Холодного сердца», а на другой Малефисента.       — Во-первых, я поеду к ней на Новый год, ибо работу никто не отменял. А во-вторых, детское шампанское специально для Вас, мисс Харрис.       — Нильсен, ты невыносим, - опускает ладонь на лицо, прикрыв глаза, и тихо смеется, лаская своим нежным и тихим голоском слух шатена. Он присаживается на стол и наблюдает за этой девушкой. Такая маленькая, воинственная, но в то же время беззащитная, как маленький котенок. Она поразила его во время первой встречи, когда сидела перед ним, промокшая до нитки, и дышала через раз, пробудила в сердце бизнесмена доселе неизвестное чувство, название которого он так старательно пытался разгадать.       — Но я тебе нравлюсь.       — Самовлюбленный индюк, - закатывает глаза, встает с кресла, предоставляя его бизнесмену, ведь большое кресло для большого человека, а сама сервирует их скромный праздничный стол. Открывает бумажные коробки с едой, запах которой заставляет «пропеть» ее желудок. Агата густо краснеет, пряча взгляд за пепельными волосами, а Александр довольно усмехается, сидя в таком удобном кресле.       Харрис только хочет пойти за стулом, как тут же была притянута за руку шатеном и размещена на его бедрах. Нильсен аккуратно открывает бутылку шампанского с мультяшной принцессой, наливает полный стаканчик для доктора, себе же наливает шотландский виски, заполнив емкость лишь наполовину.       — Диван раскладывается? - Александр пристально наблюдает за Агатой, что с таким удовольствием уплетала фирменный бургер, иногда тихо постанывая. Но от этого вопроса она поперхнулась, а часть салатного листа выпала изо рта, пачкая губы и подбородок соусом. Девушка вновь краснеет и желает провалиться под землю.       — Нет, но мы можем пройти в отдельную палату.       — А Вы вылечите меня, доктор? - его голос стал ниже и тише, с едва уловимой хрипотцой, а рука легла на выпирающую коленку, медленно поднимаясь выше по внутренней стороне бедра. Изо рта опять падает какой-то овощ, от чего она ругается и откладывает бургер в сторону.       — Александр, пожалуйста, я на работе.       — И? В прошлый раз тебя это особо не смущало.       — В прошлый раз я не дежурила, а сегодня меня могут вызвать в любой момент. Или ты хочешь, чтобы нас прервали прямо перед оргазмом?       — Мин лилия, ты умеешь испортить момент, - шатен откидывается на спинку кресла и показательно дует губки, будто бы обиделся. Агата смотрит на него буквально секунду, а после прикрывает своей маленькой ладошкой рот и тихо смеется. Нильсен, долларовый миллионер, акула бизнеса, серьезный человек, сейчас обижается и дуется в ее кресле. Кому расскажешь – не поверят.       — Ну хорошо, сейчас полечу, - девушка загадочно улыбается, встаёт с его бёдер и мягко, грациозно вышагивает к двери. Тишину разрезает шум повернувшего ключа в замочной скважине, чтобы окончательно скрыть пару от посторонних глаз и ушей. Она подходит к шкафу, что-то усердно ищет в своей сумочке, а после, спрятав вещь за спиной, возвращается к бизнесмену, который тяжело сглатывает и безуспешно пытается поправить ткань брюк, ставших такими неудобными. Она усаживается на его бёдра лицом к нему, немного ерзает и довольно усмехается от такой реакции.       — Закройте глаза и откройте рот, мистер Нильсен, - послушно выполняет просьбу, а его руки опускаются на ягодицы блондинки, немного сжимают через плотную ткань платья. Харрис пытается не смеяться вслух, достаёт из-за спины белую таблетку аскорбинки и отправляет в рот шатену. Тот, почувствовав что-то на языке, смыкает губы и начинает жевать. Сначала хмурится, зло смотрит на Агату, а потом, при виде довольного котёнка, всё-таки расплывается в улыбке.       — Бестия.       Они продолжают свой тихий вечер в компании друг друга, иногда заводя разговоры на какие-то отстраненные темы. Оба признаются, что очень давно не ели фастфуд, поэтому уплетают почти все, что купил Нильсен, что ненавидят Рождество и все эти семейные праздники, что в далеком детстве сбегали из дома, чтобы хоть чуть почувствовать себя взрослыми.       Когда часы бьют 12, Александр разворачивается на кресле к окну. Агата, как маленький ребёнок, крепко держа стаканчик в руках, с детской наивностью и восхищением наблюдает за миллионом разноцветных огоньков, что с характерным звуком взрываются в небе и освещают его на доли секунд. А взгляд Александра направлен на маленького доктора, уютного сидящего на его бёдрах. Рядом с ней у него за спиной будто бы вырастают крылья, даря чувство легкости бренному телу. И сейчас, в эту сказочную ночь, он смог понять, что это за чувство.       — С Рождеством, каттен, - нарушает тишину своим хриплым голосом и поднимает стаканчик в воздух.       — С Рождеством, Александр, - с искренней улыбкой поворачивается к нему, чокается в ответ и жадно припадает к краю картона губами, потому что во рту пересохло. А когда она, вдоволь напившись, отставила пустой стакан в сторону, Нильсен прикоснулся к таким желанным губам в самом мягком и чувственном поцелуе, что у них когда-то был. Здесь не было никакой страсти или пошлости, только небывалая нежность и самые светлые чувства.       Когда стрелки наручных часов медленно приближаются к часу ночи, девушка начинает зевать. Сначала незаметно, пытаясь скрыть свою усталость от бизнесмена, а потом, когда нет сил держать голову, она опирается локтями на стол, укладывая подбородок на ладошки, и почти засыпает, опуская тяжёлые веки.       — Так, каттен, пора в постель, - Александр замечает ее состояние, поэтому ставит ее на ноги и встаёт вслед за ней. Девушка лишь кивает и подходит к шкафу, откуда достаёт светлый костюм спортивного типа и хирургическую пижаму вишнёвого цвета. Она поворачивается к нему спиной, будто бы он никогда не видел ее голой, стягивает надоевшее платье и чулки, аккуратно убирая на вешалку, и надевает свою одежду для сна, а на ноги больничные кроксы. Александр завороженно наблюдает за отточенными движениями, за маленькими ручками и худенькими ножками, что скрываются за объемной тканью. Улыбается, берет ее телефон со стола и проходит к выходу.       Агата ведёт его какими-то непонятными путями на другой этаж и в другое крыло, где располагалась свободная одиночная палата. Как она объяснила, палату занимают редко, потому что сделана специально для жён толстосумов, которые настолько капризны, что вся мебель там отличалась от обычной больничной, поэтому доктор Харрис часто занимала эту койку.       И действительно, в комнате стоит достаточно большая плазма для больницы, широкая кровать, которая чуть ли не сама подстраивается под каждый изгиб пациентки, дорогая мебель, сантехника, холодильник. Она улыбается и пожимает плечами, мол, капризы богачей, не поспоришь. Даже одеяло и подушка были как в лучших отелях мира.       — Выглядит действительно дорого, - Нильсен обводит взглядом комнату и останавливается на девушке, которая с задумчивым лицом рассматривала что-то в телефоне. — Что-то случилось?       — Нет, все хорошо. Александр, меня могут вызвать в любое время, поэтому я обязана включить телефон. Извини, если разбужу, я действи... - но девушка не успевает договорить, ибо шатен за две секунды оказывается рядом с ней и прерывает эту бесполезную тираду ленивым поцелуем. Чувствует привкус сладкого шампанского и соленой картошки фри, обводит губы языком, аккуратно посасывает, а после отстраняется, заглядывая в ее потухшие от усталости глаза.       — Перестань нести чушь. Я уже привык не спать с тобой по ночам, - усмехается, а после отходит к дорогому креслу, на которое аккуратно раскладывает свои вещи. Пришла очередь Агаты наблюдать за ним, за его перекатывающимися мышцами, за густой сетью вен на руках, за смуглой кожей, что поблескивала в тусклом свете от уличных фонарей, за идеальной задницей, обтянутой в фирменные боксёры. Вздыхает, смущенно отводит взгляд. — Любуешься?       — Проклинаю.       Он улыбается, ложится на кровать поближе к стенке и, когда блондинка прижимается к нему, крепко обнимает и укрывает обоих лёгким одеялом, умоляя всех Богов, чтобы ее никуда не вызвали. Хочется, чтобы эта ночь не кончалась, чтобы они упивались объятиями друг друга, такими легкими, нежными прикосновениями, почти невесомыми поцелуями. Харрис быстро засыпает на его плече, а он ещё долго наблюдает за таким маленьким котёнком.       И все шло просто прекрасно. До 3 часов ночи, когда тишину в комнате прервал входящий звонок, а приглушённый свет нарушил царивший мрак. Харрис сонно тянется к телефону, проводит по экрану и прислоняет смартфон к уху, вслушиваясь в голос говорившего. Понимает, что дело дрянь, бросает что-то про реанимацию на 4 этаже и про десятиминутную подготовку, отключает звонок. Поворачивает голову в сторону шатена, который все так же спал, тянется ручкой к мягким прядям, зачесывая их назад, и касается губами лба.       — Прости, - тихо шепчет, даже особо не понимает, за что просит прощение: за то, что могла потревожить его сон, или за то, что он выбрал в любовницы девушку, которая практически жената на своей работе.       Но время идёт, пациентку готовят к операции, поэтому спешит покинуть постель, стянуть с себя мягкий костюм и надеть хирургическую пижаму. Завязывает волосы на голове в пучок, снимает украшения, кладёт телефон в карман, беглый взгляд на шатена, и она бесшумно покидает палату. А Александр все это время не спал, незаметно наблюдал за блондинкой, любовался ею. Восхитительная девушка, которая пробудила в нем одно из сильнейших чувств на планете, - влюблённость. Именно ее он ощущает рядом с Агатой. Каттен, я влюбился в тебя как подросток. Губы растягиваются в глупой улыбке, а он укладывается на спину и закрывает глаза, вслушиваясь в аромат ее нежного тела.       Это был сказочный вечер для них двоих.