Здравствуйте, доктор, мой друг — пидор!

      Незнакомец напротив не пугает, в отличие от Тэхёна, стоящего в одних трусах с огромными ножницами в дрожащих руках. Может, вчерашнее столкновение с дверцей туалета дало о себе знать? Так или иначе нужно бы прояснить некоторые моменты.       — Ты кто? — хрипит низким голосом. Смахивает на местного алкоголика, а не на студента высшего художественного заведения.       — Эм… А ты, как я понял, Тэхён? — робко спрашивает незнакомец, окидывая парня с головы до ног и так несколько раз.       Тэхён тоже не промах. И даже если градус всё ещё гуляет в крови, ему никак не мешает собственный вид. Он сам по себе не особо стеснительный. Не эталон красоты, чтобы на него жадно засматривались, но при том природа его не обделила хорошим телосложение и быстрым метаболизмом.       — Да. Откуда ты знаешь? — его знатно штормит, голова кружится, ноги не держат, потому он опирается плечом о стену. Хотя это выглядит так, будто Тэхён случайно накренился.       — Чонгук рассказывал про тебя, — говорит незнакомец, чувствуя неловкость, хотя Киму вот всё равно. — Правда, немного другое.       Тэхён поджимает губы, еле качает головой, будто обдумывая, но потом выдаёт:       — Я так и не понял: что ты здесь делаешь? — полностью игнорирует слова мужчины, сочтя их не слишком важными.       — Я увидел сообщение Чонгука, оставленное в четыре часа ночи, только утром, поэтому принёс бульон сейчас, — объясняется незнакомец, обратив внимание на контейнер в руках, завёрнутый в прозрачный пакет.       — Бульон это хорошо, — только и выдаёт Тэ, смотря расфокусированным взглядом в пустоту.       — Я Намджун, — между прочим говорит мужчина, выдавив улыбку, но сразу теряется, встретившись с явным недружелюбием. — Друг Чонгука, работаю в той же больнице.       — Тоже проктолог?       — Уролог.       Тэхён тут же прыскает со смеха, сгибается, пытаясь прикрыться ладошкой.       — Что смешного?       — Я так понимаю, вы когда комиссию проходите, то обслуживаете друг друга без записи и бесплатно. Чисто по-дружески, — бубнит непонятно себе под нос, ещё и ладонь от рта не обирает. Не удивительно, что понять что-то сложно и почти невозможно.       — Что? — недоумённо спрашивает Джун, нахмурившись. Всё же что-то разобрал.       — Ничего, ничего. Это я так, о своём.       — Ясно, — говорит на очередное бурчание, после кидает взгляды в коридор, где располагается спальня и гостиная. — А где Чонгук?       — Спит ещё, — зевает, прикрывшись ладошкой. Какой культурный. Лапочка.       — Ладно, я понял. Бульона не так много. Я не думал, что Чон не один. В общем, я пойду, потом перезвоню, — говорит он, передаёт контейнер в руки, после чего начинает отступать обратно к двери.       — Конечно.       — Рад был познакомиться.       — Взаимно, — бросает напоследок, прежде чем дверь закрывается.       И откуда у него ключи от квартиры? И что это за друг, который бежит по первому зову?       Впрочем, было бы неплохо похлебать пару ложечек супчика. Чонгук не жадина, но он и не заметит. Тем более слишком он добродушен и нежен, чтобы возникать по каким-то пустякам. Так Тэхён и решил, что прежде чем вернётся в спальню, должен немного подкрепиться, тем более грозное урчание в животе слишком хочет этот чёртов бульон. А тем более с бадунища. Слюна заполняет рот, голова начинает работать усерднее прежнего, оттого и раскалывается, будто вчера по ней ритмично и целенаправленно стучали маленьким молоточком, чтобы не повредить голову, но мозги набекрень встали точно.       Ох, какое блаженство! Куриный бульончик! Это чувство может понять лишь то, кто проснулся после жуткой попойки. С каждой ложкой становится намного лучше, а контейнер пустеет. Он даже не разогревал, даже не переливал в тарелку. Сейчас глубоко фиолетово. А совесть-то мучает, и желание ей в противовес становится. До чего же вкусно! Это, конечно, хорошо, но Чонгуку тоже оставить нужно, хотя он скорее всего скажет, чтобы Ким ни о чем не волновался. Такой бескорыстный… Но Тэхён не посмеет оставить своего парня без спасительного бульончика.       Кстати, о Чоне. Тэхён никогда бы не подумал, что порядочный доктор совершенно не умеет пить. По сути вполне логично, просто изменения в чужом поведении были очень явными. Не то чтобы в худшую сторону, правильно сказать, что Чонгук в целом удивил. И хоть воспоминания о вчерашнем весьма смутные, почти неразличимые, но некоторые ключевые моменты постепенно и болезненно врываются в мозг. Стыд и позор. Хорошо, что они оба редко пьют. Но не стоит отрицать того, что плюсы от такого Чонгука всё же есть. Просто лайфхак как повысить самооценку и иметь возможность что-нибудь попросить, на что трезвый доктор вряд ли согласится. Чёрт, да это ж замечательно!       Полная тишина, разбиваемая лишь вибрацией работающего холодильника. В глазах мутнеет от изображения электронных часов, они показывают время, близившееся к обеду, и пора бы наконец собраться с мыслями, а с самим мозгом будет немного сложнее, но это и не обязательно.       Крепкий чай и его аромат успокаивает, умиротворяет. За окном странно тихо и по-своему душевно. Время летит, мчится, а за ним не угнаться. Как странно, но спешить некуда. От ничегонеделания можно получить максимум удовольствия, особенно когда это очень нужно. Так, впрочем, можно провести минуты и часы, сидя за столом и смотря расфокусированным взглядом. День вряд ли, но вполне хватит «очень-очень долго».       Жить с кем-то… нет, не так. Проводить достаточно много времени, не ограничиваясь простыми встречами и поцелуйчиками в тёмных углах, оказалось слишком комфортно. Тэхён не может объяснить, он не мастер слова, он… Художник. А художник, как правило, не умеет говорить человеческим языком, выражая чувства и эмоции через собственные рисунки. Ким не глупый, он парень смекалистый, да и больно разговорчивый, но в нём существует маленький стереотип о художниках, почти незаметный, но его наличие отрицать нельзя.       Любовь к одиночеству. Все великие шедевры создавались творцом наедине с холстом, это также относится ко всем творческим людям, включая и учёных, но не это самое главное. Тэхёну комфортно. Одно это слово намного значимее, чем «потрясно». Потому что «потрясно» — понятие кратковременное, яркое, но мгновенное. Ему много с кем именно так, но чтобы правильно и спокойно, душевно и тихо… Чонгук обошёл всех. Он настолько въелся в голову, в мысли, в каждодневный уклад жизни, даже если они на расстоянии друг от друга, он влился в круг его дорогих людей, вот только стал ещё ближе.       Наверное, это новая стадия отношений. Что-то рано она подоспела, и, возможно, всем от того будет лучше. Тэхён может лишь предполагать, строить планы и надежды, но это совершенно пустое, когда в соседней комнате мирно сопит Чонгук. Скорее всего когда он проснётся, на одной стороне его лица будет красноватый след от подушки и неудобной позы, глаза станут узкими щёлочками как у китайца, ведь обычно корейцы так пить не умеют, а отёк спадёт хорошо если к вечеру. Состояние «зомби» обеспеченно. И тогда-то Тэхён будет потешаться над Чоном, ведь тому ещё предстоит пройти ряд оздоравливающих процедур, возвращающих к жизни. Это далеко не означает, что их пара какая-то слишком предсказуемая, нет, просто это своеобразное посвящение в группу людей, которых уже сложно назвать «выпивающие».       Вернулся Тэхён домой только следующим утром. Чонгук помирал — Тэхён отчасти, но помирать вместе куда интереснее, да и чего уж там — романтично. На самом деле, так как Ким был более-менее «живой», он бегал в ближайший супермаркет за бухлишком для похмелки, потому что Чонгуку было так плохо, что он просто лежал и страдал. Видимо, его нежный организм такого выкидона от своего хозяина не ожидал. В общем, тогда именно Тэхён перенял обязанности доктора на себя и неплохо справился. И Чонгук пошёл на работу в понедельник точно огурчик.       А потом Тэхён был занят собственным бездельем, скучал и рисовал, затем снова скучал, пока не начался новый семестр. Недолго он погулял. Снова учёба и это только начало. Иногда хочется всё бросить к чертям, ведь пощады ждать не стоит. Он не на первом курсе, чтобы с ним сюсюкались как с маленьким. Он уже не зелёный, верно, что голубой, вот и статус. Просто времени стало совсем мало. При том, что он редко уделял минуту на безделье, то с Чоном было всё намного сложнее.       Говорят, что университет создан, чтобы проживать и прожигать это время с друзьями, окунаться с головой в любовь и искать что-то новое для себя. Просто не думать о будущем, но так не получалось. Тэхён всё же ответственный и хочет высокий балл, но к Чонгуку тоже хочется. За месяц они виделись от силы раза три в живую, а так всё телефон да телефон. Ладно, иногда компьютер. И всё же чего-то не хватает. Тэхён хочет быть с Чонгуком рядом, но не знает как.       — Вали к нему жить, — внезапно выдаёт Йена, пока они спокойно ужинают.       — Эм… Но он меня как бы и не приглашал, — отвечает Ким, впервые задумавшись о подобном.       — А я не предлагаю.       На её лице отчётливо видна серьёзность. Она не шутит.

***

      — Я так соскучился, — искренне радуется, крепко сжав чужую талию.       — А я как, свет мой, — отвечает Чон уткнувшись носом в тёмную макушку. От волос пахнет грейпфрутом и арахисом. Интересный выбор шампуня. Или это запах восстанавливающего масла?       — Я же говорил не называть меня так, — Тэхён отстраняется, заглядывает в глаза напротив, чуть надувшись. — Я чувствую себя неловко.       Чонгук закатывает глаза, а после снова притягивает к себе парня, самостоятельно устроив чужие ладони на своей талии.       — Да, да, помню.       Они тут же отправились в парк, но необычный, а скейт-парк! Тэхён предложил — Чонгук поддержал. Почему нет, если душа просит? Правда, Чон первое время отнекивался, говорил, что не пустит парня без защиты, ведь это слишком опасно. Тэхён и без того жутко удачливая личность, к его голове так и тянет различные поверхности. Не хватало ещё и на асфальте грохнуться для полного комплекта. Будто заняться нечем. В общем, Чонгук согласился, но только при условии, что он тоже будет на треке. Короче, ловить собрался. А он человек слова.       И также его немного беспокоило то, что Тэхён как-то бросил фразу, что не может устоять на всех этих штуках на колёсиках. Так почему же выбор пал на скейтборд? Может, он просто очень хитрый, раз понимал, что Чонгук будет рядом в любой момент? В всяком случае острые ощущения никому не повредят. Если только не навредят.       Скейтборды взяли на прокат, как бы Чон не уговаривал, Тэхён наотрез отказался от шлема даже под угрозой смерти, не согласился, если бы Чонгук тоже позорился вместе с ним.       Начало темнеть. Всего лишь пять часов вечера, но осень даёт о себе знать. Жёлтая листва осела на асфальт, поднимаясь вверх при каждом проезжающем мимо скейтбордисте. Сам трек хорошо освещён, а прохлада не так выделялась, ведь здесь было достаточно жарко, чтобы стирать пот со лба.       — Я туда не пущу, — сразу же говорит, завидев блеск в глазах.       — Ты же сказал, что будешь рядом?       — Там я тебя не спасу от сломанных рук и ног, — спокойно объясняет, смотря на умелых парней, гоняющих на треке.       Один из них срывается вниз, мигом исчезая из поля зрения, и появляется на другой стороне пула. Оказавшись в воздухе, снова съезжает вниз, маневрируя вместе с какой-то девчонкой с выкрашенными в золотой волосами, завязанными в тугой конский хвост. Это действует на Тэхёна, как красная тряпка для быка. Очень правильно сказать именно так, но только он, в отличие от разъярённого животного, чувствует прилив сил и возбуждение от предстоящего. Но кроме этого его подбивает на эмоции отказ Чона. В Тэхёне есть такая двоякая по своему характеру черта как упорство. Иногда это мешает, застилая глаза.       — Но ты обещал, — настаивает на своём.       — Это был компромисс, — смотрит прямо в глаза, пытаясь вынудить согласиться с выдвинутым решением. Чонгук непреклонен.       — Но ты обещал, — повторяет и для пущего эффекта берётся за краешек вязаного свитера.       Чонгук закусывать нижнюю губу, после облизнув её.       — Всё, что угодно, но только не это.       Смысла показывать на конкретный объект просто-напросто нет. Скорее это можно назвать траекторией движения скейтбордистов, но некоторые из индивидуумов выбирают менее стандартный путь. Охотники за острыми ощущения. Тэхён охотник, он жаждет скорости и полёта, смотря на явных профессионалов. Конечно, ему не освоить и азов за пару часов, но он пришёл за тем, чтобы весело провести время со своим парнем. Чего ещё желать?       Они не становились на старт. Слишком уж тот высокий, не спроста его сделали под два метра высотой, а то и больше. Нужно развить как можно более высокую скорость, чтобы не упасть задом вместе со скейтом, а перейти на небольшой плоский выступ, именуемый копингом.       Пока Тэхён учился стоять на доске, Чонгук держал его за руки, легонько отпускал, чтобы парень не упал, пока взгляд неустанно был сосредоточен на глазах напротив. Ким боялся, это было видно. Но он всё равно говорил, что это просто нервы — ничего более. Он прав. Об этом говорит постоянно бегающей вниз взгляд, руки, цепляющиеся за рукава мягкого свитера, и губы, сжатые до тонкой линии.       Чонгук же наоборот, отчего-то слишком хорошо управляет скейтом. Стоит слишком уверенно, легко отталкивается, развивает скорость даже на меленьком расстоянии, умеет поворачивать. Он не перестаёт удивлять!       — Не бойся, — приглушённо звучит совсем рядом. Как бы они не пытались держать расстояние, не могут противиться внеземному притяжению между ними. Эдакие магнитики. Полярности.       — Это не успокаивает, — нервничает Тэ, больше из-за того, что не выходит. Даже злится.       — Ты сам выбрал скейт-парк, — пожимает плечами, как бы ни при чём, но Тэхён его жест явно не оценил.       — И что мне теперь делать? — вздыхает, крепко держась за плечи, невольно сжимая ладони, чтобы почувствовать выделяющиеся мышцы, спрятанные под мягкой шерстяной вязкой.       — Хорошо проводить время, — тут же отвечает, помогая встать на ровный бетон без последствий.       — Легко тебе говорить, ты-то шустро гоняешь.       — За один день овладеть даже круизером не получится, а ты мечтаешь о скейте.       — А есть разница? — звучит слишком удивлённо.       Нет, он, конечно, знает, что доски бывают разные, просто никогда не задумывался, что есть конкретные группы, по которым их можно распределить.       — Конечно. Существует всего три вида, — объясняет, не придав значения чужому вопросу.       Тэхён даже не новичок, а человек, вдруг решивший, что хочет стать любителем. Либо ему показалось это слишком легким. Вероятность слияния двух предположений вполне возможна.       — Мамочки родные, я не хочу забивать свою чудную головку на ночь глядя, — наигранно напевает, приложив тыльную сторону ладони ко лбу. Чонгук на это не может сдержать улыбку.       Здесь совсем другая атмосфера. Драйв, жажда скорости и соперничества. Тэхён пришёл развлечься. Это ни в коем разе не плохо. Просто его цели и ожидания не совсем совпадают, поэтому ему стоит бросить это дело. Тем более что он уже не особо горит желанием, опробовав непосильную для себя горизонталь. А он не терпила. Хотя странное явление для художника.       Чонгук смотрит слишком долго, прикидывает идею, как спасти это свидание, чтобы не закончить его сейчас, ведь потом они не увидятся неделю точно, а скайп его достал. Будто они в разных городах живут, ей-богу.       — Хм… Слушай, там недалеко мороженое продаётся, может сходишь? Время ещё есть, проведёшь его с пользой, — говорит первое, что приходит на ум.       — Ну ладно, уговорил, — без раздумий соглашается, уже решая, какой вкус выберет в это раз. Вот только потом, взяв скейт, выдаёт: — Стоп, а ты что будешь делать?       — Кататься.       — Гадёныш, — говорит, словно надутая уточка, но перестаёт кривляться как только слышит наигранно приторное:       — Ласковее, — припоминает ему Чон.       В общем, Тэхён пошёл за мороженкой, а его любимый остался сторожить непонятно что. Один скейт они сдали, а вещи толком и не брали, тем более, что телефон и кошелёк хранится в надёжном месте — в нагрудном кармане у Тэхёна в ветровке. Так что делать Чону, собственно, и нечего.       Зачем ждать, чего ждать? С моря погоды? Чонгук всё равно не хочет портить аппетит сладким, в отличие от Тэхёна, который этим делом несказанно доволен.       Ах, ладно! Чего греха таить? Чонгук сгорает от нетерпения наконец стать на кворол и полететь вниз, чтобы тут же сигануть по «волне». Главное не свернуть при этом шею.       Когда Ким возвращается к облюбованной лавочке, то, не найдя ни на ней, ни рядом своего ненаглядного, не удивляется, но вопросом задаётся. Мало ли куда Чон ушёл. Не от Тэхёна точно.       И вдруг, как раз когда Тэхён широко мажет языком по шарику с фисташковым вкусом, посыпанным шоколадной крошкой, застывает, когда перед глазами просто взлетает Чонгук.       — Ахренеть.       Он будто восстал из ада, поднялся из самых недр земли и снова сиганул вниз, преодолевая очередную рампу.       Олли, нолли, хуёлли. Тэхён знает названия только этих трюков, но уверен, их намного больше, чем тех, что имеются в его лексиконе. По тому, как Чонгук гоняет и выкручивается, он явно не промах.       Они шли в скейт-парк, и Чонгук не рассказал, что, как видно, он катается лучше любителя! Секрет что ли? Что за идиотизм? Хотел удивить? Удивил, очень удивил. Тэхён сейчас челюсть подберёт с пола, глядя на это фееричное шоу, а когда присобачит обратно, сразу же пойдёт разбираться. По сути и не с чем. Ладно, нужно признаться себе, что никуда он не пойдёт, ведь тело не двигается, глаза неустанно следят за одним человеком. Сердце отбивает ритм, становится жарко и тесно в собственной одежде. Тэхён поверить не может, что это его парень. А претензию, по поводу чужой идеальности, он предъявит, но позже.       Закатные лучи косо просачиваются сквозь ближайшие высокие клёны, нарядившиеся в красно-жёлтый наряд. Оранжевый свет окрашивает серый бетон в золотистый. Ветер здесь гуляет отменный. Парк построен достаточно высоко, тем более очень много площади отдано на различное оборудование: рампы, перила, пулы и волны — и всего этого не счесть сколько вариаций и форм. И всё же людей не так много. В основном это новички в шлемах и наколенниках и пара профессионалов. И это во всём парке. Притом, что все они, как и Тэхён, смотрят в одну сторону. Туда, где Чонгук проходит намеченную собой траекторию. Как не обратить внимание на столь увлечённую езду? Люди на великах так не ездят, как он на скейте. Не мужчина — мечта.       Хочется прокричать с другого конца площадки: «Ну-ка брысь с горочки! Из-за тебя многие чувствуют себя неудачниками! Харе хохлиться!» Но Тэхён этого не сделает даже при том, что не имеет ни стыда, ни совести с самого рождения. Он хочет прекратить всё это и в то же время не хочет. Глазки радуются. А они вообще мало чему хотя бы благосклонны. Внутренний скептик всегда находит недостатки, но здесь совсем другой случай.       — С тобой всё хорошо?       Из раздумий вырывает виновник всеобщего кипиша. На словах беспокоится. Гадёныш, по лицу видно, что специально доводит бедного парня до исступления.       — Да я за десять минут столько эстетических оргазмов испытал! — восклицает то ли из-за возмущения, то ли ввиду восхищения.       — Мне это льстит, — хитро улыбается. Ох, знает Тэхён это выражение лица. Ничего хорошего оно не сулит. — Какой вкус?       Ким вообще не понимает, что Чонгук имеет в виду. Он и забыл, что в его руках до сих пор есть мороженое, возможно, немного растаявшее, потому после пары секунд молчания просто показывает на себя, тычась пальцем в грудь, безмолвно спрашивая. А в ответ улыбка становится шире и милее. Теперь до дрожи пробирает от другого. Чонгук кладёт свою ладонь поверх руки, держащей рожок в салфетке, подносит выше, а затем наглейшим образом слизывает небольшое количество подтаявшего мороженого.       — Мм… Вкусно, — выдаёт, облизнувшись.       Всё, это стало последней каплей. Тэхёну срочно нужно в квартиру Чона, желательно вместе с владельцем. Так они и решают поехать на такси, ведь:       — Я слишком устал. Спорт — это не моё, — тяжело выдыхает, стоит им подняться на середину лестницы.       — Но ты десять минут за меня подержался, стоя на скейте.       — Да! И за это время с меня семь потов стекло!       — От страха? — подстёгивает, ухмыляется же.       — Не беси меня.       Уже достаточно стемнело. Как только они сели в такси, стало намного легче. Они погуляли всего-то пару часов, а тут такая одышка. Нехило.       Авто просторное, молчаливый водитель, музыка достаточно громкая, чтобы завести непринуждённую беседу. Идеальная атмосфера. Романтикой веет. Единственное, Чонгука немного напрягает то, что Тэхён ведёт себя очень странно. Просто смотрит прямо в глаза и как в мультфильмах моргает, маша ресницами, только там обычно это происходит три раза подряд и спектакль заканчивался, а тут только начало. Странно, они же не пили.       — Это азбука Морзе?       — Нет, я просто тебе подмигиваю.       — Двумя глазами? — усмехается.       — Одним бы я тебе не соблазнил, — Чонгук удивляется с каждым разом всё больше и больше. Тэхён невероятен. — Вообще я шучу.       Он садится на место, отворачиваясь к окну. Видимо, неудачный вышел прикол. Но слышит позади:       — Вот как, а ты вообще-то меня соблазнил, — мелодично тянет Чон, положив руку на спинку сиденья за Кимом, приблизившись к самому уху. Играет. — Как будешь нести ответственность?       — Натурой можно? — тихо выдаёт Тэ, ощущая горячее дыхание на шее. От этого щекотно, и стая мурашек пробегается по спине, ведь Чонгук слишком близко. Не прижимается, но тепло от его тела исходит как от печки.       Чон ведёт носом от уха до линии подбородка, уставляет поцелуй на скуле и, чуть отстранившись, говорит:       — Я предпочитаю наличку.       — Чонгук, ты ахуел? — он тут же поворачивается, встречаясь с чужим взглядом. Чонгук явно ждёт чего-то ещё. Выводит из себя… Ему что, нравится?       Вот только Тэхён ничего не говорит. Лишь застывает с приоткрытым ртом, намереваясь накинуть сверху побольше матов из своего лексикона, но останавливает себя невидимой рукой. Силой мысли или воображения. Как будто что-то взаправду закрыло ему рот, чтобы он понял, что…       Ему срочно нужно домой. То есть в квартиру Чонгука.

***

      По телевизору показывают скучную передачу про рыбалку, музыка играет третьесортная, из фильмов лишь мыльная опера, а рассказы звёзд слушать совсем не хочется.       Скучно.       Тэхён куда-то запропастился. То есть не «куда-то», а пошёл в душ и до сих пор не вернулся. Что это он там интересно так долго делает? Чонгуку надоело ждать, он-то после душика сразу забрался под тёплое одеяло. Думал, что они смогут посидеть маленько перед сном, пообниматься. Ах, идиллия.       Наконец в стороне двери появилось движение.       — Ты долго, — говорит Чон, бросив взгляд в сторону парня, заметив в нём что-то странное. Не может понять что, ведь в спальне темно, свет исходит лишь от телевизора, потому мало ли что ему кажется.       Тэхён, ничего не ответив, просто забирается под одеяло, укрывшись по плечи, а Чонгук наконец остановил свой выбор на каком-то малоизвестном американском фильме.       — Я не понял, почему мы просто лежим? — спрашивает Тэхён, выдержав от силы пять минут.       — А что не так? — откровенно недоумевает.       Может Тэ плохо понимает намёки и всякую хрень, связанную с этим, но тут он был уверен. И сейчас не может понять: с него потешаются или пытаются вывести из себя? Потому что другого варианта быть не может. Чонгук не тупой и не монашка.       — Если ты не прекратишь, то я разозлюсь, — говорит, встретившись с чужим взглядом.       — Но мне нравится, когда ты злишься.       Вот и что ему на это ответить? Он же ещё больше действует на нервы! А Тэхён не может не вестись на явную провокацию!       — Всё, успокойся, тебя трясёт от злости, — говорит Чон.       В мгновение свет телевизора гаснет.       — Да что ты гов…       Его тут же затыкают поцелуем, навалившись сверху. Тэхён и сообразить не успевает, как руки оказываются прижаты над головой, тем самым оголив часть мягкого животика из-за задравшейся пижамной рубашкой, а чужой язык достаёт аж до нёба. Немного щекотно, но приятно. Так же как и траектория движения ладони, которая нетерпеливыми поглаживаниями сгибает одно колено и продолжает свой путь ниже, к резинке пижамных штанов. От ладони исходит жар, она опаляет кожу даже через хлопковую ткань, заставляя гореть места жарких прикосновений. Чонгук самый хитрый, сразу же устраивается меж чужих ног, чтобы, так сказать, было удобнее и ближе. И это правда приносит намного больше удовольствия и в то же время нехилую массу смущения. Негодник невозмутим, а второй, который без стыда, весь красный как рак. Во-первых, потому что жарко. Во-вторых, потому что Чон прижимается слишком сильно, особенно снизу. Подобная близость так или иначе задевает за живое. «Живое», кстати, на прикосновения откликается. Если честно, Тэхён даже не особо понимает положительно или отрицательно. Он весь горит. Чонгук всегда горит. Тогда-то Ким и задаётся вопросом, один ли он испытывает смущение. Спросить не спросит. Как раз таки из-за того, что его губы ни на миг не отпускают, продолжают терзать, а язык неустанно скользит внутри, находя способ заставить задыхаться. И делает это без особых усилий. В те недолгие моменты, когда обоим не хватает воздуха, наверное, даже Чон ощущает себя вынырнувшим из воды, взахлёб хватая необходимый кислород. Это усиливает эмоции.       — Постой… Не так быстро, — с одышкой шепчет парень. Грудь ходит ходуном, Чонгук чувствует, как бьётся чужое сердце, как намеревается пробить рёбра. Он ощущает каждый вздох собственной грудью, но его сердце бушует не от нехватки выносливости. Этого у него хоть отбавляй.       — Тебе же так не терпится, — издевательски шепчет, уткнувшись в лоб своим же.       Тэхён уже было хочет выкрикнуть что-нибудь гадкое и едкое, он слишком любит сквернословие, но не понимает почему через секунду не видит Чонгука перед собой. И без того тьма кромешная. Отчего-то на миг приходит полное спокойствие, он даже расслабляется. Но вот осознаёт, что происходит, только когда чувствует прикосновения к животу. Чон пальцами пересчитывает рёбра, проводит ладонью вдоль грудины, задрав рубашку ещё выше, делает это как бы на пробу и слишком невесомо, но при этом не менее ощутимо. Освободив чужие руки, второй ладонью игриво проводит под резинкой штанов, заметив еле различимый след на коже. Тут Чонгук останавливается, решив снять майку. Ах, этот торс! Тэхён глаз не отводит, просто-напросто не может этого сделать. Луна в помощь.       Из-за лишних теней и вообще их большого количества, повторяется каждый мускул на молодом теле. Выглядит в сто раз эффектнее. Волей-неволе хочется дотронуться или просто созерцать бесконечно долго.       Но Тэхён же сообразительный. Сразу же намёк понимает, потому тут же снимает рубашку, а вскоре остаётся вовсе без одежды. Но не один.       — Где смазка? — спрашивает Чон, поцеловав коленку, не в силах перестать поглаживать нежную кожу бёдер. Тэхён ещё и удивил гладкостью ножек. Всё же не смог отказаться от занятной процедуры.       — В кармане, — отвечает, указывая в сторону выброшенных штанов, кайфуя от трепетных прикосновений. Зажмуривается, когда поцелуй приходится на внутреннюю сторону бедра ближе к ягодицам.       — Ждал, надеялся, — мечтательно шепчет Чонгук, тычась носом в собственные следы.       — Знал.       — О как. А если бы я отказал?       — Изнасиловал бы, — невозмутимо его ладонь оказывается в чужой чёрной копне волос, мягко массируя кожу головы.       — Верхом?       — Сзади.       — Вот теперь ты меня напугал, — всё с той же улыбкой отвечает Чон. Держит счёт на равных.       Иронично, но Тэхён всё равно оказывается сидящим на чужих крепких бёдрах. Они накачаны также как и руки, являя очерченные мышцы.       Смазывает Тэхён себя сам. Единственное, что напрягает и возбуждает — желание Чона видеть его лицо в этот момент.       — Мне интересно, как ты выглядишь, когда доставляешь себе удовольствие, — говорит прямо в губы, подняв лицо за подбородок и заправив выбивающуюся прядь за ушко.       Много в темноте не увидишь, но, кажется, будто Чонгук обладает некой сверхъестественной силой. В любой другой момент Тэхён бы съязвил, но сейчас не время. А настрой очень важен, хотя, кажется, его член ничто не сможет опустить, пока он, чёрт возьми, не получит то, чего хочет.       Для удобства он выгибается, почти прижимаясь к накаченной груди, но невольно трётся о чужой член своим. Пальцами скользит внутрь, использовав чуть ли не половину тюбика смазки, из-за своей неаккуратности измазывает руки и ягодицы. От него начинает пахнуть клубникой. Чонгук засранец, ещё и улыбается ему в лицо, издевается. Вот только Тэхёну не до чужих игр, у него-то идёт своя. Потому он забывает о всём, когда находит простату, сосредоточившись именно на ударившем в голову удовольствии. Так и хочет опереться о соблазнительное плечо, мягко надкусить что ли, но его упорно держат на подбородок, не позволяя отвести взгляд и спрятать стыд вместе с лицом.       Пальцы двигаются свободно и ритмично, но к этому ещё и прибавляется горячая ладонь, захватившая сразу два возбуждения. Но не на сухую же. Смазка — всему голова (в этом случае точно). Вот тогда-то губы застывают в идеальной букве «о». Тэхён не сдерживается, хватается двумя руками за сильные плечи, пачкая их липкой смазкой. Не прекратил бы, через минуту бы кончил. А это ранова-то! Не в его принципах так быстро выходить из игры. Но Чон будто совсем другого мнения, даже не даёт толком передохнуть, потому подставляет головку ко входу и медленно насаживает парня, потянув вниз.       Звонкий стон. Он отражается от стен и следует эхом. Или же он просто не один? В голове каша, но мозг ещё распознаёт лицо напротив, выражающее яркой мимикой неповторимые эмоции. Они присущи только Тэхёну. Этому прекрасному демонёнку, облизывающему губы, при каждом толчке. Он сам двигается, возможно, слишком медленно, но этого достаточно, чтобы довести обоих до исступления, хотя в некоторые моменты, когда он совсем уж выдыхается, Чонгук подаётся бёдрами вверх, придерживая тонкую талию, очерчивая вставшие соски. Не может сдержаться, чтобы не надавить на них, но внезапно обзор занимают только карамельные глаза, а губы заняты чужими.       Влажные шлепки звучат по всей комнате, стоны различных тональностей тоже делают своё дело. А поцелуи ласково спускаются к плечам. Да, Тэхён себе обещал, что вкусит запретный плод, потому прикусывает выпирающие мышцы, а Чон на это шипит. Потому что больно вообще-то.       Страсти накаляются до такой степени, будто Тэхёну передалась вечная лихорадка Чона половым путём. Он весь горит, пылает! Только и видит перед глазами лицо напротив, когда достигает апогея. Именно так, ведь это поистине феерично и волшебно. Он даже не обращает внимание на горячее семя внутри. Ким просто хочет спать, он устал. Да-да, он так и отрубается через пять минут, лёжа в объятиях Чона.       Понимает это Чонгук далеко не сразу. Думает, что нужно бы поговорить ещё, хотя слов нет — одни действия. Он передаёт все эмоции ласковыми поглаживаниями по спине, накручивая волосы на указательный палец, но, видимо, это тоже убаюкивает милейшее создание.

***

      — Ну и что это?!       — Что случилось? — Чон мигом приходит на слишком уж громкие возмущения и видит голую фигуру, стоящую перед зеркалом лишь в полотенце на бёдрах. Чон изгибает бровь, окинув оценивающим взглядом вид сзади.       Тэхён специально поднимает край полотенца чуть выше, чтобы показать, что он имеет в виду. И он явно не доволен, вот только его запала Чон не разделяет.       — И в чём проблема?       Какой невинный взгляд кругленьких глаз! Видел Тэхён что-то подобное когда-то. Ах, да. У Чимина как-то была морская свинка. Неправильно, конечно, давать такое сравнение, но случаи похожие. Взгляд ангела, а на деле такая вредная сволочь.       — Тебе носом ткнуть? — что-то в последнее время Тэхён стал борзее. Или это Чонгук с ним слишком мягок?       — Для меня это только в радость, свет мой.

***

      — Ну и как? Рассказывай! — спрашивает Чимин, захлёбываясь от нетерпения. Он сразу же заметил красноватые отметины на бёдрах Кима (он ходит дома в шортах).       Тэхён смотри свысока и слишком пафосно бросает:       — Он профессионал.

***

      — Ты слишком идеален! — выкрикивает Ким, смотря, как Чонгук ловко нарезает овощи тонким ровным слоем. Аж зависть берёт. Это не то, за что следует хвалить и почитать, но это была последняя капля.       — Это неправда.       — Ты всё умеешь! — говорит слишком громко, оттого Чон тут же ведёт головой от неприятных ощущений.       — А вот и не всё, свет мой, — спокойно отвечает, чуть отклоняясь назад, ведь Тэхён прижимается сзади слишком крепко.       — Хорошо, тогда открой мне глаза, — будто делает вызов.       — Я не умею рисовать лошадей.

***

      С каждым движением карандаша на бумаге появляется лицо, повёрнутое в три четверти. Мягкий грифель тут же оставляет чёрные линии на листе бумаги. Изображение находит эмоции и индивидуальные черты живой натуры. Рука двигается умело и быстро; глаза постоянно бегают от листа бумаги за край мольберта. оценивая и в то же время любуясь.       Его Джоконда со знаменитой улыбкой выглядит великолепно.       — Сделай лицо расслабленным, — начинает Тэ. — Я люблю твою улыбку, но сейчас мне нужна серьёзность.       Ещё и солнечный свет подает на него, оставляя золотой блеск, будто он святой или ангел. Но кроме того в комнате стоит едкий запах масляных красок, что возвращает с небес на землю.       — Я не могу не улыбаться при виде тебя, свет мой, — говорит так искренне и трепетно, что задевает за живое. Щёки рдеют.       — Ты профессиональный льстец. Знал?