Через каждые два дня

      Глаза еле открываются, тело уже не так сильно болит, но все же побаливает низ живота, дискомфортно. Напрягает то, что глаза как то не полностью открываются. Смотрю на сидящего напротив меня Дамира. Я его не узнаю. Растрепан, вещи раскиданы, какой-то он весь не собранный. Интересно, он всегда такой по утрам. У меня в душе на него какая-то обида, поэтому веду себя тихо и не окликаю его. Даже «доброе утро» не охота говорить. Не могу вспомнить, за что же я так обижен. Так. Что же вчера было? Голова трещит. Я что-то пил? Нет. Мы дрались? Нет. Но тело болит. Мы что-то праздновали? Вроде нет, вроде… Тошнота. Голова трещит, я походу много спал. Но при этом веки тяжеленные. Под коленками жутко чешется. Потихонечку начинаю ощупывать себя под покрывалом. По ощущениям у меня шишечки, размером с 5 рублевую монету под коленками, на бедрах, парочка на животе и под ягодицами. Вот они то и чешутся, особенно под коленками.       Раздается телефонный звонок. Знакомая мелодия. Аня. Звонит моя жена. Блиииин. Она приехала от родителей, а меня нет дома. Начала искать, звонить.       -Слушаю? – трубку взял Дамир, а я замер – Он сейчас в больнице. Я врач. В частной клинике. Ему было назначено неправильное лечение. Вчера вечером он поступил к нам. Врач, который ошибся, оплатит его лечение. Нет. Ничего не нужно. Да. Звоните в любое время. Нет. Он сейчас под капельницей. Ничего страшного. Выпишем через 2 недели. Нет. В наше учреждение посторонних не пускают. Такие правила. Сейчас ему нужен покой. Да. Звоните в любое время.       Он уже окончил разговор и положил трубку. На все вопросы он отвечал дежурным медицинским тоном, стоя по стойке смирно, что я невольно поверил, что я в клинике. Но потом узнал очертания его спальни.       Ага разбежались, я в клинике. Частной блин. Ну ясен пень ты посторонних сюда не пустишь, в свою частную клинику.. Ага под капельницей я лежу... …Какие нахрен 2 недели…. Ты ж скотина меня….              Я уже был готов разорвать его, но тут раздается звонок в дверь и он вылетает пулей из комнаты.       Я вскидываю покрывало. С ужасом смотрю на свое тело. Что за фигня? Реакция на что? Блин. Он же вроде меня порвал. Начинаю лихорадочно рассматривать простыню. Ничего нет. Абсолютно чистая. Ах да он же её поменял и меня протёр. Ёбс ту дей. Что-то внутри меня кислота, щелочь, бактерии, микрофлора так разбушевалась. Блииин. Рассматриваю шишечки – припухлость, внутри что-то твердое. На вид если даже я пойду на поправку, они останутся на моем теле навсегда. Я останусь уродом. Благо на лице и выше живота и на руках не вышло. Замечаю, что по телу пошли красные пятна. Походу мне становиться еще хуже. Надо валить отсюда. Но куда? Что я скажу врачам. Вот стыдоба. Да ни за что. Тогда к кому обратиться?       Меня накрыла паника. Подкатила тошнота, желчь. Перекинулся к краю кровати, Уперся одной рукой об пол, другой пододвинул ведро, которое стояло рядом. Как раз вовремя. Выблевал желчь, на мокрые марли, которые валялись внутри ведра. Перед глазами потемнело. Все еще тошнит. Выплевываю подкатившую вязкую тягучую слюну, которая стекает по подбородку. Пытаюсь подобрать слюну и вытереть ее об край ведра. Слышу, как бегут ко мне. Двое. Ну вот, началось. Что же делать? Как быть?       Дверь открывается, я принципиально на них не смотрю, старательно вытираю слюну с подбородка. Меня подхватывают за плечи, аккуратно прикладывают к лицу большой отрезок марли. Я точно знаю, что это Дамир. Молчу. Все происходит в полной тишине. Мне аккуратно вытирают губы, щеки, подбородок . Выкидывают отрезок прямиком в ведро. Приподнимают за плечи. Я встречаюсь с ним взглядом. Виноватые глаза. Отвожу взгляд. Мне нечего сказать. Сам тоже виноват. Он, молча, кладет свою руку за мою спину, и помогает мне лечь в постель. Успев на ухо прошептать: «Прости меня». Слова больно обжигают уши, так что я невольно поворачиваю голову в другую сторону, немигающим взглядом рассматриваю край кровати.       Дамир с треском отрывает кусок марли, продолжает вытирать мне ладонь, пальцы. Заискивающе пытается заглянуть мне в глаза. Я игнорю, смотрю в сторону.       Слышится громкое покашливание. Оборачиваюсь на звук. В дверях стоит она. Стройная, высокая, красивая брюнетка, ухоженная, в стильной одежде, со скрещенными руками на груди. Недовольным не то что лицом, а ебалом. Взгляд убийственный, ненавидящий, сверлящий меня на сквозь. Одна бровь вздернута наверх. Губы сжаты в тонкую линию.

Я опускаю взгляд. Мне и так все ясно.