Сборник. Война во время мира

      

Рождество

      

      — Ее больше нет, ее больше нет, — повторял Фред, как будто пытаясь убедить себя в этом. — Ничего нельзя изменить.        Фред упал на колени и из его глаз полились слезы. Все эти дни он не давал волю чувствам. Но только не сейчас. Обжигающие слезы капали на снег, который тут же под ними таял. Фред наколдовал венок с розами. Это были ее любимые цветы.       — Помнишь, как я тебе впервые подарил их? — сквозь всхлип спросил Фред. — Мы тогда были на пятом курсе. Джеймс уже умел создавать предметы из воздуха, хотя мы тогда только начали проходить заклятие исчезновения. Он ночами учил меня. Коллин тогда нас выгонял в общую гостиную, потому что мы мешали ему спать. А я боялся, что кто-нибудь нас заметит. Парни будут смеяться, а девочки все тебе расскажут. В общем, за два месяца тренировок у меня получилось создать лишь вялые васильки. Но ты была достойна лучших роз на этой планете. И тогда мы пошли за ними в Запретный лес.       Именно по дороге за этими цветами мы наткнулись на ту полянку. Помнишь? Было еще прохладно и на ней не было тех волшебных цветов. Я видел, как у Джеймса загорелся глаз, но я сразу сказал, чтобы он не смел водить своих девок туда. Что это будет наше место. Хотя знаю, два раза он все же не сдержался. Но оно всегда останется нашим местом.       Я до сих пор помню твои горящие глаза и твою улыбку, когда впервые привел тебя туда. Для меня было так странно, что ты никогда ничего не боялась. Я был уверен, что ты будешь возмущаться, что мы идем почти перед отбоем, да еще и в запретный лес.       Но нет. Наверное, именно тогда я понял, что не ошибся в тебе. Понял, что ты та, которая будет разделять мой непростой характер и эту безумную любовь к жизни. Наверное, не будь Джеймс так занят своими похождениями или не столь тактичен, чтобы оставлять нас наедине, мы могли бы стать грозой школы.       Знаешь, ведь это именно он пнул меня и заставил сделать первый шаг. Я почему-то боялся. Наверное, что ты мне откажешь.       Последние дни я пытался вспомнить тот момент, когда понял, что люблю тебя. И не смог. Кажется, что я любил тебя всегда. И буду любить.              Он замолчал, вновь позволяя слезам литься по его щекам. Воспоминания еще больше раздирали душу, от которой в последние дни уже ничего не осталось. Но он знал, что боль утихнет. И знал, что она слышит его. Он чувствовал ее. Будто сзади кто-то положил руку на его плечо. И это прикосновение было теплым.       — Прости, что не был на твоих похоронах, — продолжал шептать Фред, а холодный ветер разносил его слова по зимнему кладбищу. — Я хотел, правда хотел. Меня не пустили. Сказали, что это опасно. Отец меня не хотел и сегодня пускать. Но я не мог. И пусть меня убьют. Я смогу тогда быть рядом с тобой.       Я сейчас впервые чувствую себя живым. Эти три недели, что я провел… Это самое ужасное время. Я не знаю, как я иногда ходил на уроки. Спасибо Джеймсу, что он меня вытаскивал. Но все как в тумане. Я ничего не помню. И хочу только одного. Чтобы ты оказалась жива.       Я знаю, что не одному мне сейчас сложно. Наверное, твои родители совсем не помнят себя от горя. А я не могу к ним прийти. Я знаю, что я виноват. Это все из-за меня. Я не смогу посмотреть твоей маме в глаза. Я не выдержу, если кто-то обвинит меня в твоей смерти. Слышать правду из уст других людей невыносимо сложно. Особенно такую правду.       Помнишь тем летом ты знакомила меня с ними? Наверное, такого стыда я больше никогда не испытаю. Мне до сих пор не ловко за ту хлопушку, которая взорвалась в вашем дымоходе. Твой папа был весь в саже…              Фред даже смог улыбнуться.       На кладбище снова воцарилось молчание. И в этот момент хлопья снега посыпались с неба.              — Снег… — задумчиво сказал Уизли. — Мы впервые поцеловались под снегом. На Рождественском балу. Кажется, с тех самых пор твой вкус до сих пор на моих губах. Я долго не мог понять, что он мне напоминает. Пока Слизнорт не дал нам Амортенцию. Яблочное варенье. Как у бабушки.       И три недели назад наш последний поцелуй. Ты не представляешь, как я ругаю себя за него. Последние дни я будто чувствовал, что что-то случится. Мне не хотелось отрываться от тебя. Но именно в этот день я решил, что нужно быстрее отпустить тебя и пойти заниматься этими проклятыми зельями. И я тебя просто чмокнул в губы. Решив, что до вечера и нашего уединения не так уж и долго.       Но его не было… И больше никогда не будет. Смирись с этим, пойми это, Фред.              Он снова и снова убеждал себя, что никакие слова не воскресят ее из мертвых. Что он больше никогда не сможет взять ее за руку, поцеловать, любить свою ночь, зарываясь в ее волосы и целуя грудь.       — Я не ходил в этом году на бал, — снова после недолгого молчания проговорил Фред. — Джеймс на меня ругался. Знаю, ты тоже. Но я мог… Хотел, чтобы в моей памяти школьный бал был чем-то прекрасным. И всегда нашим. Только нашим.       Я не знаю, какое платье ты бы выбрала в этом году. Но ты была такая красивая всегда. И тебе совсем было не нужно никакое платье. Лишь бы ты была жива.       Кстати, Джеймс сказал, что выступала твоя любимая группа. Я представляю, как бы тебе там понравилось. Я хотел подарить тебе на день рождения билеты на их концерт в Ирландии этим летом. Думал, что мы сможем отметить окончание школы.       Да, наверное, никто никогда не ожидает своей смерти. Но мне бы так хотелось, чтобы ты проводила в этом году больше времени со мной, а не с учебниками. Но кто же знал, что тебе осталось так мало времени.              Фред и сам не замечал, как слезы на его лице то появлялись, то исчезали. А в голову лезли воспоминания, о которых в любой другой день он и не вспомнил бы.              — Помнишь, как на третьем курсе ты случайно создала стаю уток на Трансфигурации, и одна меня укусила за ягодицу, — снова чуть улыбнулся Фред. — Джеймсу были лишь бы похихикать, а ты разволновалась за меня и уговаривала мадам Помфри положить меня на выходные в Больничное крыло. Ах да, и после нашей первой ночи вместо «Это было великолепно, Фредди» я услышал «Даже шрама не осталось».       Зато у Филча шрам точно остался. Меня всегда удивляло, как даже с Картой Мародеров мы умудрялись чуть не натыкаться на него. Наверное, я был слишком одурманен тобой.       Я никогда не говорил тебе спасибо. Спасибо за твою чуткость и понимание. Принятие меня таким, какой я есть. Спасибо, что ты интересовалась моими успехами в квиддиче, хоть и никогда не была преданным поклонником этого вида спорта. Спасибо, за то, что была рядом со мной. Я не знаю, что происходит после смерти, но я чувствую, что ты до сих пор где-то рядом. А, может, это я уже схожу с ума.              Фред не знал, сколько прошло времени с момента его прихода. Но ему определенно стало совсем чуть-чуть, но легче. Однако уходить совсем не хотелось.        — Ты обещала, что мы всегда будем вместе, — прошептал Фред. — А я обещал быть рядом в трудную минуту. Прости меня. Я не сдержал свое обещание.              

Пасха

      

      Фред стоял посреди кладбища.       Как много изменилось с его последнего визита сюда. В прошлый раз он был разбит, не представлял, как жить дальше. А главное, он не представлял, что сможет снова влюбиться.       Фред проходил мимо знакомых уже могил и остановился около могилы Мел. Фред наколдовал венок на ее могиле.        — Мел, не нужно больше приходить ко мне, — сказал Фред в абсолютной тишине. — Я все понимаю и все знаю. Да, война. Да, опасно. Я буду осторожен. Но я буду сражаться. Я не позволю больше никому навредить нашей семье. И моей… девушке.       Фред вспомнил, что Мел с ним заговорила в своих снах после первого поцелуя с Николь. И если сначала он был уверен, что Мел сама этими снами толкает его начать новую жизнь, он знал, что она хотела бы этого. То сейчас не понимал, что происходит.              — Даже не знаю, с чего начать, — Фред огляделся. — Столько всего произошло. И я рад, что я здесь с тобой, снова. Я хочу с тобой поговорить.       Наверное, начну с того, что наша работа с Джеймсом не была совсем бесполезной, как я говорил тебе несколько месяцев назад. Все же нам удалось посадить за решетку Брауна. Это ведь с его подачки было нападение на деревню… И тебя не стало.       Ты говоришь мне во снах, чтобы я не лез во все это. Но я не могу. Прежде всего из-за тебя. Неужели ты думаешь, что я оставлю твою смерть просто так? Нет. Если ты пожертвовала своей жизнью, значит, это не должно быть напрасно.       И я не хочу, чтобы кто-то испытал мою боль. Не хочу, чтобы кто-то еще вот так вот приходил на кладбище и оплакивал дорогого себе человека.       Твоя гибель научила быть меня смелым. Да, с Джеймсом случилась невероятная трагедия. И я прекрасно понимаю и без твоих предупреждений, что следующий могу быть я. Они уже задействовали Розу.       Я чувствую свою вину перед Лили. Что пока я страдал по тебе и винил жизнь в ее несправедливости, она готовила все это для нас с Джеймсом. А по сути для меня. Ведь изначально все было из-за меня. Думал, что Элиза виновата в твоей смерти. А оказалось, я виноват. Я даже не подумал, что, решив отомстить за отца, отомстят все мне.       Я виноват перед Альбусом. Наверное, я не смог правильно донести всю опасность ситуации, подтолкнув его на такой шаг.              Почему-то до этого момента Фред задумывался только в том, что он виноват перед Элизой. Но слова будто исповедью лезли из него. Он, действительно, впервые задумался о том, что все страдали из-за его решения влезть и втянуть туда Джима.       Но Фред ходил все вокруг да около, не зная, с чего начать самое важное.       — Да, Мел, у меня есть девушка, — прошептал он так тихо, будто надеялся, что она не услышит. — Николь. Но я не хочу, чтобы ты думала, что я так быстро нашел тебе замену или… что не любил тебя. Нет. Тут все сложнее.       Ты была для меня всем. И в свой прошлый приход сюда я не знал, как жить дальше. Я был уверен, что не смогу больше любить. И не хотел этого. Но ты сама же и дала мне повод вылезти из своей головы. Когда ты стала приходить… Я захотел к тебе. Но понимал, насколько это все неправильно. Я подумал, что ты сама толкаешь меня к жизни. Знаю, что ты хотела бы, чтобы я дальше жил.       Я не думал, что так скоро влюблюсь снова. Но Николь… Она одновременно так похожа на тебя, и совсем другая. Рядом с ней я снова живу.       Она замечательная. В ней столько позитива, которого у меня последнее время не было вообще. Она… Она особенная. С ней так просто. Она очень понимающая. Она меня чувствует.       Знаешь, как мы с ней познакомились? Я уронил медальон с твоей фотографией. А она дежурила. Я попросил ее не сдавать меня. Не думал, что ей влетит. Но даже заработав наказание, она не сдала меня. Хотя и злилась. И в этот момент я узнал в ней тебя. Знаю, ты бы поступила также.       Джеймс мне твердил, что это то, что мне надо. А я и слушать не хотел. Но, наверное, так было нужно, раз в тот вечер мы вдвоем оказались в этом коридоре.       И в какой-то момент я понял, что снова могу чувствовать жизнь. Когда я ее целую, внутри все переворачивается. Но у нас с ней еще ничего не было. Хотя мне бы хотелось. Но… я не могу. Мне кажется, что я изменю тебе.       А она будто без слов меня понимает. Не торопит. И так волнуется за мои чувства и переживания. Хотя это должен делать я.       Но я боюсь, что рядом со мной опасно. Не хочу подвергать ее опасности. Я перед тобой виноват… Не хочу второго раза. И не знаю, стоит ли позволять себе быть счастливым. Заслуживаю ли я ее любовь?       Зачем я тебе все это рассказываю? Наверное, потому что ты меня поймешь. И ты единственная, с кем я до сих пор могу говорить настолько открыто о своих чувствах.       Ты навсегда в моем сердце. Но уже как память. Благодаря тебе я стал тем, кем сейчас меня видит Николь. И я в очередной раз благодарю тебя за все. Я люблю тебя. Но уже по-другому.                     

10 лет спустя

      — У нее рыжие волосы, — усмехнулась Николь, смотря как их новорожденная дочка корчит им рожицы.       — Она же Уизли, — Фред не сводил влюбленного взгляда с малышки. — По-другому быть и не могло. А глазки твои. И личико тоже. И вообще она самая красивая девочка. Как и ее мама.       — Ты уже думал об имени? — спросила Николь, не сводя взгляда с ребенка.       — Думал, — кивнул Фред. — Но мне имя не важно. Главное, чтобы она была счастлива. Не хочу, чтобы от нее чего-то ждали. Просто чтобы улыбалась. Давай назовем так, как нравится тебе.       — Знаешь, — Николь пождала губы. — Прости, но пару лет назад я видела тебя на кладбище. Ты ходил к ней, да?       — Да, — Фред сдерживал слезы, которые все равно катились из его глаз, когда он каждый раз появлялся на кладбище. — Но это не значит, что… Я просто не могу иначе.       — Я знаю, — перебила его Николь. — И это правильно. Поэтому я подумала, что может ты хочешь сохранить память о ней и назвать…       — Нет, — твердо сказал Фред. — Это мое прошлое, которое осталось в прошлом. И я не хочу, чтобы моя дочь… Нет, Николь. Давай выберем что-то нейтральное.       — Ладно, — Николь поцеловала Фреда. — Просто я думала, что ты боялся моей реакции и… Ладно. Не важно. Может, она будет Аделина?       — Чудесное имя, мне нравится, — кивнул Фред.