Сборник. Война во время мира

      

Альтернативная реальность

      Пенелопа переодевалась после тренировки. Она была безумно рада, что ее взяли в команду, хоть и чувствовала, что Дэвис это сделал не без скрытого подтекста. Но она старалась об этом не думать.       Она любила квиддич. И только он помогал хотя бы на время тренировок дыре в ее груди затянуться. Забыть то, что случилось с ней несколько месяцев назад. Забыть этого человека.       — Привет, — за ее спиной послышался голос.       Пенелопа вскрикнула и обернулась. Перед ней стоял Нотт и лучезарно улыбался.       — Чего тебе? — нахмурилась Пенелопа, быстрее убирая свою метлу и беря свою сумку.       — Поговорить, — сказал парень, остановив ее, схватив за предплечье.       Пенелопа вырвала руку.       — Совсем нет желания тебя слушать, — резко ответила она и направилась на выход.       После всего случившегося она не то, что не доверяла парням. Она их боялась. Ужасно боялась. Боялась находиться с ними наедине. И не только наедине. Если в гостиной когтеврана сидел какой-то мальчик, Пенелопа предпочитала уходить в свою спальню. Ее соседка Николь удивлялась такому поведению. Ведь обычно девочки на шестом курсе наоборот старались быть как можно ближе к парням, каждую неделю влюбляясь в нового. Но пока ей удавалось сохранять легенду, что она просто приехала сюда учиться, а не романы крутить.       Она уже смирилась с тем, что всю жизнь проведет одна. Ведь даже если она переборет свой страх и сумеет открыть свое сердце, то шрамы, которыми покрыто ее тело, быстро оттолкнут любого парня. Даже такой противный Нотт сбежит от нее.       Поэтому больше всего Пенелопа мечтала не привлекать к себе внимание, а после окончания школы жить в одиночестве. Однако это было сделать не так просто. Хоть кроме уроков, поля для квиддича и гостиной она старалась нигде не появляться и парней с других факультетов она не успела привлечь, то многие когтевранцы уже звали ее гулять. И собранные волосы, невзрачная форма и вечное нахождение среди девочек не помогали.       — Придется, Легран, — сказал Нотт, когда она уже почти вышла из раздевалки. — Тебе, кстати, привет от Джереми.       Пенелопа почувствовала, как ее ноги перестали ощущать землю под ней. Душа истошно орала. Дыра с рекордной скоростью разрасталась. Ком подступил к горлу. Девушка еле-еле сдерживала слезы.       — Я понятия не имею, о ком ты говоришь, — ответила Пенелопа, не обернувшись, и выбежала из раздевалки.       Она быстро вбежала в спальню. Хотелось наложить на дверь десяток защитных заклинаний. Спрятаться. Как? Откуда этот человек знает Шарди? Зачем он к ней пришел? Что ему нужно? Пенелопа до последнего старалась убедить себя, что это просто какое-то нелепое совпадение. И Нотт хотел лишь поиздеваться над ней. Но то, каким тоном он говорил, что ей придется что-то делать, говорило все за себя.       Ее трясло. Кажется, она никогда и ничего так не боялась. За ночь у нее развились панические атаки. Она не спала всю ночь, вздрагивая от каждого шороха. И на следующий день не отходила от Николь, за завтраком и ужином поглядывая на слизеринский стол. Нотт в ее сторону даже не взглянул.       — Николь, а что ты знаешь о Нотте? — спросила Пенелопа у подруги, когда они почти первые ушли с ужина, и она провожала ее на дежурство по школе.       — Не советую, — усмехнулась Николь, явно решив, что слизеринец ей понравился. — Тупой как тролль. И воняет также.       — А он не… опасен? — аккуратно спросила девушка.       — Да он и простейшего заклинания не может сделать, — засмеялась Николь. — Хотя семейка та еще у него. Круциатусом он явно владеет с детства.       Пенелопа замерла на месте. В голове всплыл тот страшный вечер. Почему она притягивает всех насильников к себе? Она так надеялась, что в Хогвартсе таких нет. Но нет. Они были. И снова по ее душу. От которой и так остались одни клочья.       — Ладно, я пойду, — Николь с опасением посмотрела на нее. — С тобой точно все нормально?       — Да, — заморгала Пенелопа. — Я пойду в библиотеку. Эссе к Сортену…       Она почти бежала по пустым коридорам. Панические атаки с каждым часом все возрастали. И если раньше она боялась переполненных коридоров, в котором были парни, то сейчас боялась, что Нотт выйдет из-за какого-то поворота и…       — Мы не договорили, красотка, — Нотт вышел из-за угла. — Хотя… Не знаю, что в тебе он нашел. Я больше люблю блондиночек.       — Что тебе от меня надо? — дрожащим голосом спросила Пенелопа.       — Вот, уже лучше, — улыбнулся парень. — Вчера ты не хотела идти на диалог. Мне нужно, чтобы ты соблазнила Джеймса Поттера и узнала у него одну вещь.       — Кто это? — ничего не понимала Пенелопа. — И какую вещь?       — Местоположение одной вещицы, о которой тебе знать не следует, — прищурился Нотт. — А то, что ты не знаешь, кто это… Я даже не знаю, как на это реагировать.       — А если я скажу, что не буду ничего делать?       Пенелопе было плевать, кто такой Джеймс Поттер, что он знает и какое отношение все это имеет к Шарди.       Но тут Нотт достал из-за спины до боли знакомое растение. Лишь небольшую щупальцу. Но все внутренности скрутились. Резко затошнило. Нотт наклонился к ней и прошептал на ухо.       — Мой друг сказал, что ты грязная штучка и любишь пожестче, — ухо обдало дыханием. — А если и это не поможет, то… Круциатус же ты тоже любишь?       Тело пронзило адская боль. Пенелопа так громко закричала, что ее мучения тут же прекратились. Видимо, Нотт испугался, что на ее крик сбежится весь замок.       — На утро после рождественского бала у меня должна быть информация, — сказал Нотт и вновь скрылся в неизвестном направлении.              Пенелопа максимально оттягивала момент. Ей даже знать не хотелось, кто такой Джеймс Поттер. Не хотелось его видеть. Но при этом она понимала, что не может не выполнить эту вежливую просьбу Нотта. Она была готова поступить как последняя сволочь, соблазнив парня и выведав у него неведомую для нее информацию, но лишь бы ее оставили в покое.       На следующее утро Пенелопа пошла в совятню. Ей хотелось рассказать все отцу, чтобы он ее защитил, забрал отсюда. Но тогда придется рассказывать еще больше. Пенелопа больше всего боялась, что кто-то узнает о том, что с ней сделал Шарди. Знала, что отец это просто так не оставит. И его убьют. За то, что лезет.       Войдя в совятню, она привычно вздрогнула от того, что там кто-то был. Да еще и парень. Но ситуация ее даже заставила улыбнуться впервые за долгое время. Искренне улыбнуться. Не так, как на людях.       Если отбросить совиные перья, перед ней стоял красивый парень с зелеными глазами. И эти глаза были немного грустные. Пенелопе показалось, что у него что-то случилось. Она вдруг в нем почувствовала родственную душу. Будто, весь мир тоже был против него, а он с этим боролся.       Альбус. Странное старомодное английское имя. Но это его не портило. Оно ему шло. И рядом с ним она хоть и чувствовала страх, но не в той мере. Она не видела в нем угрозу. Не видела парня, который мечтает залезть ей под юбку. Ал был другой. Скромный.              Пенелопа сидела перед уроком Трансфигурации и выводила какие-то каракули на пергаменте.       — Ты идешь на вечеринку к Поттеру? — спросила какая-то гриффиндорка, которая сидела позади нее.       — Ну, на официальную часть он всегда всю школу готов пригласить, — усмехнулась ее подруга. — А вот побывать бы на их закрытой вечеринке после. Но туда вход только для избранных.       — Неужели Браун удостоилась приглашения? — девушка оглянулась и посмотрела на Элизу, которая также, как и Пенелопа, уткнулась в пергамент, но что-то уверенно в нем писала, чертя в столбик, будто взвешивая пропорции для зелий.       — Да странные у них отношения, — нахмурилась вторая. — То встречаются, то нет. В том году друг друга не замечали, а в этом снова по вечерам куда-то ходят.       Хоть Нотт ничего не говорил ей, но его угрозы и с каждым днем приближающийся срок отдавались новыми паническими атаками. Она так и не знала, как выглядит Джеймс Поттер. Хотя порой в толпе слышала от девочек его имя. И чаще всего оно звучало так, как будто он царь этой школы. Чем невольно напоминал Джереми.       Но так как большинство времени Пенелопа проводила в своей скорлупе и не бывала на злачных вечеринках, поэтому не видела его. Вечером она хотела прийти на вечеринку. Если верить слухам (а о дне рождении Джеймса говорила вся школа), то он был бы не против и даже не заметил бы незваного гостя. Но как только Пенелопа подумала, сколько там будет народу, ее охватил страх. И она не смогла перебороть себя и пойти туда.              Пенелопа собиралась духом пойти в Хогсмид с Николь. Убеждала себя, что рядом с подругой ничего не случится. Но тут к ней подошел Нотт.       — Я знаю, что ты еще даже не знаешь, как выглядит Поттер, — прошипел он. — Я дам тебе мотивацию. Вместо похода в Хогсмид пойдешь к профессору Сортену. Он назначил тебе наказание. Может, после этого появится желание действовать быстрее.       Пенелопа с ужасом вошла в кабинет к профессору, совершенно не зная, что ее там ждет. И увидела Альбуса.       Перед дуэлью он шепнул ей ничего не пить. Пенелопа не понимала, почему Ал во всем этом замешан. Почему спас ее от Круциатуса, но при этом молчит о действиях профессора?       Однако гадать над этой тайной у нее не было ни времени, ни желания. Приближался первый матч сезона. И она полностью ушла в тренировки, которые вновь помогали ей забыться. А еще она так была благодарна Алу, что согласилась пойти с ним к Слизнорту. Как ни странно, она чувствовала себя с ним очень спокойно. Ей нравилось дружить с ним. И она надеялась, что он в нее не влюбится. Совсем не хотелось рвать с ним отношения. Но вопрос ее личной жизни был закрыт. Ее сердце было закрыто.              Джеймс Поттер. Так вот ты какой. Капитан и ловец команды Гриффиндор. Высокий, с растрепанными черными волосами и шоколадными искрящимися глазами. Красивый. Кого-то ей напоминал. Смотрел только на нее. Летал только за ней. Пенелопу вновь охватил страх. Страх преследования. Но разве могут такие глаза быть у плохого человека?       Но все ее первое мнение о Джеймсе Поттере разбилось в пух и прах, когда он стал вести себя как ее бывший. Преследовать ее по замку, дарить подарки, звать гулять. Его это явно забавляло. А Пенелопу бесило.       В добавок ко всему она узнала, что Альбус тоже Поттер. Но она видела, что он другой. Ал ей был нужен. С ним было спокойно. И Пенелопа до последнего не хотела идти против Джеймса, но своим поведением он буквально вынуждал ее.       Она согласилась с ним на поход в Хогсмид. И ее мнение вновь пошатнулось на его счет. Он был очень добрым, веселым, заботливым. Он не лез к ней, как это делали другие парни. Все же у Поттеров было что-то общее.       Но на следующий день отличился Альбус. Пенелопа понимала, что своим поступком он хотел помочь ей пережить проигрыш. Но он оказал ей медвежью услугу. И если раньше ей удавалось как можно меньше заострять на себе внимание парней Хогвартса, то сейчас они вернулись с новой силой.       И братья поменялись местами. Специально на глазах Нотта она стала гулять с Джеймсом. Слизеринец одобрительно кивал ей. А рядом с Джеймсом Пенелопа чувствовала себя спокойнее.       Желание узнавать что-то у него отпадало с каждым днем. Она чувствовала, как рядом с ним сердце снова начинает открываться. И она влюбляется в него. Собственные мысли ужаснули ее. Она готова к Круциатусу от Нотта. Но не хочет отдавать ему Джеймса.       И все разбилось в пух и прах, когда всплыла эта больная правда про Джеймса. Пенелопа понимала, что она слышала о его популярности среди девушек давно. Но только сейчас это вдруг стало невыносимо больно.       — Какого хрена ты творишь?! — на нее в пустом коридоре снова налетел Нотт. — Ты должна быть с ним, а не ссориться. Это не идет у нас в планах.       — А если я решила не играть по твоим правилам? — зло посмотрела на Нотта Пенелопа. — Давай свой Круциатус. Я готова. Ну.       — Нет, девочка, — усмехнулся слизеринец. — Мы вторых шансов не даем. Можешь попрощаться со своей жалкой жизнью. Флинт, найди мне Браун.              Пытки. Снова пытки. Нотт сдержал свое слово. Значит, они решили играть с чувствами Джеймса. Ради нее он им все расскажет, если придет. И ей они отомстят. Просто убьют. Гениальный план воплощался на ее глазах. В воющей хижине. Она доживала последние минуты своей жалкой жизни.       В дверях появился Джеймс. Надежда. Лучик света в этом темном царстве.       Спас. Он спас ее. Пришел за ней. Она нужна ему. Он нужен ей. Рядом с ним спокойно. Он ее защитит. Нотт ничего не сделает ей.       Пенелопа не хотела, чтобы их отношения с Джеймсом начинались со лжи. И собиралась с мыслями, чтобы во всем ему признаться. Что она хотела сделать с ним, пока он добивался ее внимания. Почему согласилась встречаться с ним.       Боялась, что он ее не поймет. Как она не поняла и не приняла его бывших девушек. Не примет этого ужасного поступка по отношению к нему. И она не могла рассказать ему причину своего решения. Тайна шрамов уйдет с ней в могилу.       Бал. Элиза. Это никогда не кончится. Они не оставят ее в покое. И если Джеймс не поймет ее, то она встретит свою смерть достойно. Дальше тянуть было нельзя.       Джеймс отвел ее в пустой класс. И рассказал все. Он знал, что Нотт и Элиза охотятся за информацией. Не сказал, что это и где это. А ей уже это было совсем не важно. Все, что было важно — это он. И сейчас самое время признаться ему, что она в этом замешана.       — Джеймс, прости меня, — прошептала Пенелопа.       — Ты ни в чем не виновата, — он подошел к ней и крепко обнял. — Я понимаю твою реакцию. И…       — Не за это, — всхлипнула она. — За то, что использовала тебя.       Пенелопа рассказала Джеймсу все, кроме того, что Нотт знает ее бывшего.       — Я пойму, если ты не захочешь больше со мной общаться, — вздохнула девушка. — Но сейчас я правда, влюблена в тебя. И мне никто и ничего больше не нужно. Лишь бы ты был рядом.       Она подняла на него свои глаза, готовая к очередной ране на сердце. Но Джеймс лишь поцеловал ее.