Сборник. Война во время мира

      — Ты точно в порядке? — спросила Элиза, подходя к мужу, обнимая его сзади и утыкаясь носом в спину. — Думаю, тебя на работе поймут, если ты не появишься…       — Нет, все нормально, — вздохнул Сортен. — Если бы не ты, это случилось бы намного раньше.       — Ты не виноват, — в который раз за последние пару дней проговорила Элиза. — Это твой отец… И…       — Давай не будем о нем, пожалуйста, — Димитрий повернулся к ней. — Главное, что последнее время мама была счастлива. Питеру будет ее очень не хватать.       — Да, — кивнула Элиза. — Я не знаю, как ему сказать, что любимой бабушки больше нет. Он третий день у меня спрашивает. Она для меня стала как мама.       Элиза, действительно, очень переживала после смерти миссис Сортен. Но последнее время зелья перестали ей помогать. Болезнь брала свое. Благодарность к этой женщине переполняла ее. Она была с ней в самые трудные времена. Заменила ей мать. Научила ее быть матерью. Благодаря ей Элиза смогла закончить школу и успешно совмещала учебу в академии с работой.              — Мама, а где бабушка? — на следующее утро спросил Питер, когда Элиза пыталась накормить его кашей. — Она куда-то уехала?       — Сынок, бабушки больше нет, — сказал Димитрий, на глазах которого появились слезы. — Такое случается. Она болела.       — Она больше со мной не погуляет? — заплакал Питер.       — Нет, — покачал головой Сортен. — Сегодня с тобой погуляет мама. Грета тоже может. Ты же любишь гулять с Гретой? А на выходных я покажу тебе одно замечательное место за деревней. Я уверен, со мной будет не хуже, чем с бабушкой. Договорились?       Мальчик кивнул, вытерев кулачком слезы.       Чтобы развлечь Питера и отвлечься самой, Элиза пошла с ним в другой конец Хогсмида на детскую площадку. В деревне было мало семей с детьми, но если кого и можно было встретить, то только там. Элизе хотелось, чтобы Питер поиграл со своими сверстниками, отвлекся от их семейного горя.       Однако несмотря на хорошую и теплую весеннюю погоду, никого не было. Лишь пожилой мужчина на соседней лавочке, который читал новости в «Ежедневном пророке».       Пока Питер играл на детской площадке, Элиза делала расчеты для некоторых зелий на заказ, изредка посматривая на сына. Пусть ей было всего двадцать один и все ее друзья наслаждались жизнью, она им не завидовала. Димитрий и Питер были смыслом ее жизни. Не появись они три года назад, она бы не смогла идти по жизни дальше. Казалось, что потери ее будут преследовать всегда. Как и сейчас.       Она с любовью наблюдала за Питером. Быть мамой этого мальчика было самым настоящим счастьем. Хотя он любил хулиганить. И как бы ей не хотелось вечно целовать и обнимать его, иногда приходилось быть строгой и ругать его.       Питеру не удалось построить куличик из песка и тут же небо заволокло облаками и подул ветер. Димитрий рассказывал ей, что у него рано проявились магические способности. Элиза, прекрасно знала, что и у нее, и у брата было тоже самое. И ожидать от Питера другого было глупо.       Сейчас нужно было успокоить его и уже начинать учить контролировать магию. Иначе дальше он может устраивать что похуже облаков на небе.       — Малыш, иди сюда, — позвала его Элиза, крепко обняв и поцеловав.       Мальчик перестал плакать и тут же стало ясно.       — Талантливый ребенок, — сказал мужчина, опуская газету.       Он был седой, с морщинами на лице.       — Уверен, что через двадцать лет за ним будет мир, — улыбнулся он. — Не хочу показаться бестактным. Но это Ваш сын? Простите, Вы выглядите очень молодо.       — Спасибо, — чуть улыбнулась Элиза. — Да, этой мой сын. Мы не очень похожи. Он пошел в папу.       Элиза поцеловала Питер, заглянув в эти любимые зеленые глаза, которые достались сыну от мужа.       — Очень выразительные зеленые глаза, — мужчина уставился на Питера. — И сильная ментальная защита. Признаться, в своей жизни я встречал только одного такого ребенка.       Элизе показалось это странным. Зачем он пытался проникнуть в сознание Питера. Более того, она раньше не видела его тут. Хогсмид была маленькая деревушка. И все друг друга знали.       — Вы не местный, — сказала Элиза, не отпуская Питера от себя, лишь сильнее сжимая его руку.       — Да, я здесь недавно, — подтвердил мужчина. — Много лет назад я по собственной глупости порвал отношения с дочерью. И мой друг был здесь по работе. Сказал, что она работает в каком-то баре здесь.       Элиза подумала, что какая-то из новых официанок в «Трех метлах». Но мужчина все равно не внушал ей никакого доверия. Элиза с Питером поспешила домой. И все следующие дни ей казалось, что он ее преследует, следит.       — Мне кажется, что за мной следят, — в пятницу вечером сказала Элиза Сортену. — И ладно я. Этот странный мужчина… Проявляет нездоровый интерес к Питеру и его способностям. Мне страшно. Пытался выяснить, чистокровная ли я…       — Я завтра пойду с вами, — уверенно сказал Димитрий.              На следующее утро Элиза вышла с сыном и пошла подальше от деревни на холм. Всю дорогу она чувствовала, что этот мужчина где-то рядом.       — Вы следите за мной? — Элиза резко обернулась, выхватывая палочку и сильнее сжимая руку сына. — Что Вам нужно от моего сына?       — Извините, я не хотел Вас напугать, — мужчина совсем не смутился того, что оказался под прицелом. — Просто у меня не осталось семьи и…       Тут из-за другого холма пронеслась красная вспышка, которая сбила мужчину с ног. Элиза быстро взяла Питера на руки, крепче прижимая к себе.       Через секунду над мужчиной уже возвышался Димитрий, направив на него палочку.       — Круцио, — прошипел он.       Хоть тело мужчины и стало дергаться в судорогах, он не издавал ни звука. Элиза видела такое лишь однажды. Когда Саймон пытал Димитрия.       Питер начал плакать. Элиза не хотела, чтобы сын смотрел на все это. Но и оставить она его не могла.       — Димитрий, прекрати, что ты делаешь, кто это? — Элиза задавала вопрос за вопросом.       — Ты никогда и не хотел ее, — покачал головой Сортен, опуская палочку, прекрасно понимая, что круциатус бесполезен. — Ты ее разрушил. И хочешь разрушить мою? Вновь способности привлекли внимание? Он же не чистокровный. Потому что не чистокровный я.       Мужчина поднялся и начал нападать на Димитрия. Между ними началась настоящая дуэль. Элиза хотела помочь мужу, но не могла не защищать Питера, потому что этот человек хотел его забрать. И Элиза не понимала, почему.       — А тебя то тоже жизнь потрепала, — говорил Сортен, не прекращая сражения.       — Это все из-за тебя, — ответил мужчина. — После того, как ты забрал их…       — Меня не интересует, — особо сильное заклинание вырвалось из палочки, вновь сбивая с ног старика. — И зря ты нашел меня. Остаток дней ты будешь догнивать в Азкабане. Я тебя ненавижу.       Элиза поняла, кто был перед ними. Отец Димитрия. И она предполагала, как он мог найти их. О смерти матери Сортена писала Хогсмидская газета. Эту женщину любили все жители деревни. Очевидно, это как-то дошло и до его отца.       Он хотел забрать у них Питера. Отомстить сыну. Он сразу понял, что это его внук. В первый же день.       Элиза, не медля, вызвала мракоборцев.              — Не стоит говорить Грете о нем, — после суда сказал Элизе Димитрий. — Она этого не вынесет.       — Сколько ему дали? — вздохнула Элиза.       — Пожизненно, — холодно ответил Димитрий. — Тебе больше нечего бояться.       — Зачем ему нужен был Питер? — всхлипнула Элиза. — Что он мог с ним сделать? Ему нужна была его сила?       Димитрий кивнул. Он не понимал каким образом, но, видно, покинув дом и столько лет ненавидя отца, он тоже сумел наложить на него проклятие. И даже чистая кровь его не спасла. И ему было не жаль отца. Он привык считать, что у него его просто не было.       — Все кончено, — прошептал ей на ухо Димитрий, беря на руки Питера, и лишь крепче прижимая к себе. — Обещаю, вас больше никогда не коснется мое прошлое.