Молодость простит

Небо над Нью-Йорком было затянуто плотными серыми тучами, когда Питер утром сонно приоткрыл глаза. Такая погода не особо ему нравилась, словно что-то предвещая, но Питер не считал себя суеверным, так что все эти мысли проигнорировал. Очень хотелось спать, словно до этого он не спал несколько ночей. Люстра на потолке уже по какой-то странной традиции его удивила: засыпал он в комнате, где такой отродясь не было. Забавно. Питер усмехнулся и зевнул. Недолго ждать то время, когда по люстре он научиться определять как прошел прошлый день. В комнате было довольно прохладно и темно, хотя настенные часы показывали начало десятого. Из открытого, видимо, Мирандой вчера, окна дул приятный ветерок с легким запахом каких-то цветущих растений. Питера уже начинал убаюкивать этот шелест листьев в соседском саду, как на лестнице внезапно кто-то зашумел, громко о чем-то переговариваясь и быстро поднимаясь наверх. Питер лишь плотнее укутался в одеяло. Тони это или нет не имело никакого значения. Да хоть воскресший Авраам Линкольн в шляпе из кукурузных хлопьев, ему все равно на это примерно до полудня. Дверь в его комнату громко распахнулась и Питер недовольно поморщился, когда чужие холодные руки стянули с него теплое одеяло. В комнате оказалось еще холоднее, чем он предполагал. — Пит, у тебя есть пятнадцать минут. Хэппи уже ждет нас у ворот, — голос Тони звучал по утрам чересчур бодро. Мужчина включил свет, отчего захотелось плотно зажмуриться и спрятаться под кровать. Кожа Питера покрылась мурашками от сквозняка. Ткань пижамы оказалась непривычно холодной. — Что?.. Тони, — Питер хрипел что-то невнятное, смутно похожее на человеческую речь, — Зачем? Питер открыл глаза, с какой-то детской обидой уставившись на Тони, который стоял около его кровати и самозабвенно застегивал свои серебряные квадратные запонки на манжетах рубашки и, казалось, совсем не обращал внимание на него. — Ты сегодня едешь со мной, — Тони, расправившись с манжетами, наконец посмотрел на него с едва заметной ухмылкой, — Оставлять тебя дома я не стану. В воспитательных целях, конечно. Питеру захотелось застонать от отчаяния. Господи, в такую погоду никуда не хотелось ехать, там мерзко и сыро, тем более… Стоп. В Stark Ind? Тони не шутит? — Ты хочешь взять меня с собой на твою работу? — Питер радостно подскочил на кровати, словно только что не умолял оставить его в покое, — Тони, ты серьезно? Тони, судя по его выражению лица, не разделял энтузиазма Питера, воспринимая это скорее как вынужденную меру для сохранения здоровья Питера, который, кто знает, может захочет острых ощущений снова. Между ними установился зрительный контакт и по взгляду Тони Питеру стало понятно, что тот предпочитает самостоятельно убедиться в том, что Питер сегодня не прикоснется к алкоголю или, упаси боже, травке. Эти слова неловко повисли в воздухе, обещая, что к ним еще вернутся. Питер принял правила игры. — Вполне. Только собирайся быстрее, у меня встреча с дизайнерами, — Тони задумчиво отвернулся от него, отходя к двери. Питер не нашел причин, по которым настроение Тони могло так резко измениться. Тони вышел из комнаты и Питер пару мгновений смотрел ему вслед и что-то не давало ему покоя, словно интуиция кричала что-то в закрытую дверь сознания. К сожалению или счастью, Питер знает, когда стал восприимчив к эмоциям Тони. Тони отвечал на все вопросы о работе и предстоящем дне как-то отстраненно, что не удивило Хэппи, но, впрочем, Питер не ждал от него какой-то проницательности, но удивило Питера, словно сам от себя он ждал какой-то наблюдательности. Что произошло между его кроватью и дверью в его комнату, что теперь из Тони и слова не вытянешь? Питер едва ли знал. Когда они выходят из машины, Питер, приученный к таким выходам «в свет», надевает милую улыбочку и примеряет на себя образ ангела божьего. Тони проводит его задумчивым взглядом и наконец-то отмирает, здороваясь с коллегами в переполненном людьми холле. Складывалось ощущение, что с этими людьми у них сложились хорошие отношения, раз Тони вполне дружелюбно всех приветствует. Либо Питер совсем разучился читать его эмоции. Питер старательно игнорировал взгляды девушек на Тони, которые даже в строгих офисных юбках по колено и прочих радостях делового дресс-кода чувствовали себя уверенно. Питер, пожалуй, им завидовал. Едва ли он чем-то кроме своего ребячества мог бы привлечь такие улыбки Тони. Когда большая часть людей из холла поднимается на служебные этажи, занимая свои рабочие места, Питер становится около лифта, ожидая пока Тони завершит пару стандартно-вежливых бесед, судя по всему с каким-то важным дядей с едва застегивающимся портфелем и заметной лысиной, которую тот зачесывает волосами, надеясь, что так она будет заметна чуть меньше. Тони сухо улыбается и Питер знает эту улыбку, которая значит «я спешу, но твой голос на совете директоров мне пригодится» и не знает подойти и помочь и вытянуть его из затянувшегося разговора или не влезать в чужие дела. Но Тони справляется сам, вежливо хлопая мужчину по плечу, оставляя его и подходя к лифту как раз тогда, когда Питер какой-то прилипчивой девушки узнает о пробке на подъездной улице, где произошла какая-то крупная авария, из-за чего все и опоздали. Наверх все поднимаются в тишине и по пути к кабинету Тони Питер продолжает всем улыбаться. И, видимо, это дружелюбное амплуа срабатывает и ему даже машет рукой какая-то девушка, которая стоит у автомата с батончиками и парень с коробкой каких-то подставок под бумагу. Питер думает, что это довольно мило, что у них такая расслабленная рабочая атмосфера. Вскоре они подходят к кабинету Тони, где так тихо, что слышно как поскрипывает стол в переговорной. Эта тишина почти мертвая и Питер думает, что очень по-старковски всегда быть центром шумных компаний, а потом наслаждаться кристальной тишиной и одиночеством. Питер улыбается. Кабинет Тони, на удивление, довольно уютный. Здесь теплее, чем в коридорах и приятно пахнет парфюмом Тони и жаренными зернами арабики, видимо, от кофемашины. И этот запах очень похож на самого Тони, как бы сказали те, кто хоть немного его знают. Питер бы сказал, что еще Тони пахнет теплым летом и чем-то таким, что он не может разобрать, но что, наверняка, и заставило его влюбиться. Тони с едва заметной улыбкой наблюдает за тем, как Питер изучает пространство. Он быстро берет со стола несколько папок и пультом повышает температуру в помещении на несколько градусов, зная, как часто Питер мерзнет. Питер улыбается этой заботе, которая выражается в подобных мелочах. — Малыш, я на встречу. Подождешь меня здесь, хорошо? Проверь, может шкафу на верхних полках осталось шоколадное печенье, — Тони головой кивнул на шкаф у окон. Дождавшись кивка, Тони улыбнулся чему-то своему и вышел из кабинета, закрывая дверь за собой. Судя по приглушенным разговорам за стеной, он давал какие-то указания насчет него секретарше, которая сидела за высоким столом у лифтов. Питер немного расслабился в приятной обстановке. Его настроение напрямую зависело от настроения Тони, а если тому комфортно работать здесь и с этими людьми, то и ему тоже будет нравится здесь, он был уверен в этом. Шоколадное печенье нашлось, и, хотя половина пачки уже была съедена одним Тони Старком, который делал вид, что это самое сладкое не ест, печенье еще оставалось. Питер улыбнулся. На сердце теплело, когда он понимал, что у них с Тони есть такие милые общие слабости, как печенье с шоколадной крошкой. Питер обошел рабочий стол, рассматривая полки с разными фигурками персонажей фильмов и Питер почти завидует, что Тони собрал всю коллекцию «Звездных войн», хотя сам же и дарил как минимум треть из них. Здесь же стояли старые фотографии университетских времен, где Тони с его отцом позировали около какой-то статуи, затем фото с выпуска, немного выцвевшее на уголках. Питер проводил по рамкам рукой, смахивая несуществующую пыль, скорее, из желания немного прикоснуться к истории Тони. Здесь были и их фото с прошлого отпуска в Италии, фото с того самого джета, когда Питер ужасно обгорел на солнце и с рождественских каникул, когда ему только исполнилось шестнадцать. Все эти воспоминания были так дороги им обоим, что Питер на секунду почувствовал себя не таким одиноким в этой ностальгии. Будто есть еще человек в этом мире, который также сильно лелеет эту память о совместно проведенном времени. Питер сел за директорское кресло, прокручиваясь вокруг оси. Опошлять их любовь к друг другу не хотелось совсем, но, видимо, Питер не умел по-другому. Даже миссис Сандерс сказала, что нужно двигать ситуацию с мертвой точки, иначе Питер настолько зароет себя в этих чувствах, что просто потеряет себя. Питер выдохнул, доставая последнее печенье из упаковки. Странно было это признавать, но он чувствовал себя этим самым последним печеньем, чтобы это не значило. За дверью раздались голоса и Питер подумал, что Тони вернулся со встречи, но в мужском голосе были какие-то нехарактерные Старку нотки, словно немного шипящие. Питер решил, что к Тони пришел какой-то важный посетитель, раз он имеет право вот так заявляться в кабинет к гендиректору. Дверь открывается и мужчина проходит внутрь, уверенно проходя вглубь кабинета и садясь в кресло для посетителей. Питер приподнимает бровь. Немного старковский жест, но Питер не может винить себя за это. Мужчина, словно немного удивленно, осматривает его и садиться глубже в черное кожаное кресло, складывая руки в замок на груди. — Я к мистеру Старку, вы не против? — немного язвительно отозвался мужчина средних лет на его вопросительное выражение лица, — Знаете, дружеская встреча. Мисс Бейкер посоветовала подождать его здесь, но не сказала, что к нашему разговору присоединятся посторонние. Питер прикусил себе язык, чтобы не сказать в ответ что-нибудь колкое. Откуда-то появилась неприязнь к этому мужчине, но воспитание и, наверное, уважение к Тони не позволило ему съязвить в ответ. — Мистер Старк не предупреждал о чем-либо визите. Вы уверены, что ваш разговор не подождет до обеденного перерыва? — Питер постарался выглядеть расслабленно и уверенно, но мужчина напротив неприятно прожигал его взглядом, выводя из равновесия. — Уверен, что не нуждаюсь в советах на этот счет. Знаете, предпочитаю сам решать, когда заглядывать к друзьям, — мужчина выделил последнее слово, словно кичился «дружбой» с Тони. Питер тихо цокнул языком, но промолчал. Питер сосредоточился на квартальных отчетах на столе Тони, словно ему это было хоть капельку интересно, только чтобы не вступать в диалог с этим некультурным язвой. Питер в который раз понял, что сарказм Тони в диалогах звучит куда более лаконично, чем эти неумелые попытки спровоцировать его на агрессию. Питер все так же листал бумаги с мелким текстом и слушал, как незваный гость шуршит обертками конфет из вазочки для посетителей, когда в комнату вошел Тони, живо переговариваясь о своих планах с секретаршей мисс Бейкер. Все еще улыбаясь, Тони сначала посмотрел на него и уже было начал что-то говорить, как боковым зрением заметил гостя и, не отрывая от него какого-то немного раздраженного, насколько мог судить Питер, взгляда, закрыл за собой дверь. Он всегда делал это тихо и аккуратно, но сейчас его словно не волновало, что дверь захлопнулась с громким щелчком. — Вы не против, если мы поговорим наедине? — с натянутой улыбкой произнес мужчина в кресле, едва поворачивая голову в сторону Питера. Тони обернулся на него с немного виноватым взглядом и кивнул Питеру в сторону закрытой двери: — Пит, оставь нас ненадолго. Спустись в кафетерий, если хочешь. И попроси Сьюзен позвать Пеппер, если она не занята, — сказал Тони, поправляя манжеты рубашки, словно каким-то немного нервным жестом. Питер, немного помедлив, все же вышел из кабинета, оставляя мужчин одних. Он нутром чувствовал, что Тони неприятно это «дружеское» общение, но сделать ничего не мог. Оставалось только послушать Тони. Питер попросил секретаршу Сьюзен позвать мисс Поттс и спустился в кафетерий, с милой улыбкой примкнув к сотрудникам отдела кадров, спускавшихся с верхних этажей, стараясь просто вежливо поддерживать непринуждённую беседу. Спустя время он уже знал, что у рыжего Джорджа есть брат-близнец, который играет в театре, что Эмбер на самом деле всегда мечтала стать балериной, но подвернула ногу в раннем возрасте и ей отказали при поступлении в балетную школу и то, что довольно дружелюбная, но постоянно ему подмигивающая Сара с проколотым крылом носа на самом деле ненавидит фисташковые эклеры, которые пекут в кафетерии. Ребята так быстро втянули его в свой разговор, что через полчаса Питер чувствовал себя так, словно работает здесь вместе с ними. И, хотя они не спрашивали, какое отношение он имеет к гендиректору, Питер все равно видел этот вопрос в их глазах. Видимо, слухи о том, что они пришли вместе, быстро разлетелись. Питер назвал их хорошими друзьями и, видимо, этого хватило, чтобы Эмбер снова продолжила обсуждать с Сарой их проект, пока Джордж отделял в тарелке бисквит от чизкейка. Питер, откровенно говоря, не назвал бы их с Тони даже знакомыми. Но, все-таки, он знал Тони с раннего детства и сейчас они нормально общались, если не обращать внимание на их ночные перепалки. Пока Сара упорно продолжала с ним флиртовать, Питер невольно вспомнил, что обещал миссис Сандерс, что поговорит с Тони насчет своих чувств. Желудок скрутило. Питер отодвинул от себя кусок пирога. Он знал, что, чем дольше он тянет, тем сильнее он боится этого. Есть больше не хотелось. Он попрощался с ребятами, пообещав найти их, если снова будет в Stark Ind и поднялся на этаж с кабинетом Тони. Сьюзен часто принимала внутренние звонки и, пока Питер стоял у лифта и наблюдал за нависшими над городом тучами за окном, мелодия внутренних вызовов и ее звонкий голос то и дело разрушали тишину. Питер выдохнул и постучался в кабинет Тони, немного приоткрывая дверь. —… Надеюсь, ты услышал меня. Подумай об этом, Тони, мой отец тоже хотел бы этого, — сказал мужчина и, стряхнув с пиджака невидимые ворсинки, встал с кресла. Мужчина, которого теперь Питер смог опознать, был председателем совета директоров и улыбался на фото-стенде около кафетерия. Питер начинает понимать, почему Тони не выгнал его сразу же. Он дождался, пока мистер Пайнс выйдет и зашел внутрь, старательно избегая взглядов на то кресло, в котором только что мужчина сидел. Питер посмотрел на Тони, который немного хмуро сверлил взглядом единственную фотографию, на которой Питер был запечатлен еще совсем ребенком: задний двор их дома в Бостоне и ракета из гипсокартона, раскрашенная в яркие цвета, внутри которой стоял Питер с улыбкой от уха до уха. Питер немного помялся, но решил первым разрушить тишину: — Вместо песочницы ты построил мне ракету на дереве, — Питер прочистил горло, когда увидел, что Тони нахмурился еще сильнее, а затем расслабился, когда лицо Тони посветлело, погружая их в приятные воспоминания. — Зато там был свет и отличная звукоизоляция, — протянул Тони, разворачиваясь к нему лицом, — Не говори, что ты не пытался кричать на того старикашку из тридцатого дома. Они с Тони пару секунд помолчали, а затем рассмеялись. Питер наслаждался без зазрения совести теплом улыбки Тони, которым тот так щедро с ним делился. Питер сел на диванчик около стены, снял свои кроссовки и притянул ноги к себе, рассматривая Тони из-за своих колен, словно так это было менее заметно. Тони выдохнул и откинул руки за голову, рассматривая потолок и словно считая там звезды. Он выглядел расслабленным и задумчивым и что-то подсказывало Питеру, что к его утренним мыслям добавились мысли про этого Пайнса. — Этот Пайнс… Вы действительно с ним дружите? — Питер сказал это раньше, чем успел подумать о том, что его тон был по-детски ревнивым. Тони посмотрел на него с игривой улыбкой, как часто делал, когда улавливал в голосе Питера смущение, и искорками во взгляде. Питер не уверен, что этот вопрос прозвучал тактично, но, видимо, Тони не собирается читать ему мораль об уважении к старшим: — Ну-ну, малыш, друзьями нас назовет только сумашедший. Он сын хорошего друга моего отца, они работали когда-то вместе, — Тони задумчиво покрутил в руках ручку, — А теперь приходится терпеть его в совете, чтобы его отец не волновался о нем. Тони говорил искренне, словно с легкостью мог доверить Питеру свою тайну. На сердце у Питера немного потеплело. — Он мне показался таким…скользким, — Питер издал смешок, словно не знал слова лучше для описания этого человека. Но Тони его понял и рассмеялся вместе с ним. Питер растянулся на диване и, вопреки его воле, в голове пробежала мысль о том, что, несмотря на все ссоры Тони с отцом, о которых он знал, тот никогда не терял уважения Тони. Питер сглотнул. Ему тоже нужно будет когда-нибудь помириться со своим отцом. То перемирие, которое долгое время было между ними, было удобно обеим сторонам. — Мягко сказано, — улыбнулся Тони, — Зайди в отдел к ним на пятом этаже, там тебе про него и не такое расскажут. Питер вытянул ноги, рассматривая свои ярко-оранжевые носки, которые он нашел в чемодане этим утром и как бы невзначай кинул еще какую-то реплику про Пайнса, которую Тони тоже поддержал. Тони делал какие-то подсчеты, пока Питер расспрашивал его о всем, чем только мог. В какой-то момент, когда они вспоминали забавные случаи из жизни, связанные с пиццей, в кабинет зашла Пеппер Поттс и это был первый раз, когда Питер видел ее лично, хотя множество раз видел ее на фотографиях, стоящую под руку с Тони. Питер подскочил на диване, не зная куда себя деть, пока Пеппер говорила Тони что-то про Пайнса и его «дурацкие идеи, Тони сделай что-нибудь с ним, он хочет, чтобы мы купили акции сети фастфуда», а затем совсем растерялся, когда Пеппер улыбнулась и протянула дружелюбное «о, привет, Питер, рада встрече». Питер хотел бы ревновать мисс Поттс к Тони, ведь знал, какими долгими были их отношения и как они чертовски гармонично смотрятся вместе, но не мог. Почему-то она вызывала в нем теперь только хорошие эмоции. Особенно, когда она сказала, что считает его прическу очень милой. И нет, Питер не думал, что одним комплиментом его можно подкупить (это правило не работает, если речь идет о Тони Старке), но он определенно считал Пеппер довольно приятной. Потом мисс Поттс ушла и Питер поделился своими впечатлениями насчет нее. Тони внимательно слушал и в конце с улыбкой добавил «да, Пеппер замечательная» и Питер, удержавшись от того, чтобы ударить себя по лбу, случайно спросил Тони о том, как тот к ней сейчас относится. Тони помолчал несколько секунд, смотря ему куда-то в шею, а затем ухмыльнулся и рассказал, что ценит ее как хорошего друга и ответственную коллегу. Питер выдохнул. Он не знал хочет ли он, чтобы Тони считал это ревностью или праздным любопытством. Он знал только то, что о ревности говорить глупо, если вы влюблены в Тони Старка. Он продолжает думать об этом даже тогда, когда они садятся в машину и Хэппи вливается в поток гудящих автомобилей куда-то спешащих людей. Питер смотрит на огни ночного города, все еще немного покрытые туманом, но сияющие так ярко, что слезятся глаза. А потом он привычно переводит взгляд на профиль Тони, который обсуждает с Хэппи расписание на завтра. Питер рассматривает его долго, улавливая каждую морщинку около губ и каждое мимолетное движение брови и сразу замечает, когда Тони смотрит на него в ответ. Сердце Питера сжимается сладким спазмом, когда он неловко отводит взгляд, радуясь, что в полумраке машины на заднем сидении никто не увидит его глупой улыбки и покрасневших щек. Питер думает, что этот приторный трепет прекрасен и снова начинает считать фонари.