Молодость простит

Господи, только не это… У носа Питера стакан с водой, у которого неприятный резкий запах каких-то химикатов и кофейных зерен. Остальные запахи комнаты разом заполняют его легкие и наполняют голову лишним шумом. Питер открывает глаза, уставившись мутным взглядом на все такой же белый потолок, залитый искусственным желтоватым светом. В этот раз потолок напоминал ему белый мех ковриков в ванной, мягкий и приятный на ощупь. Но вот… Люстра, кажется, другая. Блять. Это же люстра из гостиной на первом этаже. Та самая, над которой он смеялся, ведь она похожа на дорогой горшок для цветов. Глаза Питера слезятся, но, наверное, это состояние теперь совершенно рядовое для него, так что новостью не стала и голова, по ощущению налитая сплавом свинца и ртути. Да и все тело Питера как-то странно обмякло и отказывалось двигаться, словно все конечности у него набиты плюшем. Сквозняк задевал шторы, которые красиво развевались на ветру. Питер подумал, что они похожи на флаг. Флаг его поражения, судя по гробовой тишине в доме. Даже с кухни не доносилось никаких звуков, словно это были лишь его бредовые галлюцинации. Шторы все еще трепыхались. Питер глубоко выдохнул, снова оглядывая белый потолок и поворачивая голову в сторону. Резкий запах, казалось, плотно забивался в легкие, но стакан с водой и какими-то маленькими таблетками стоял на журнальном столике в метре от дивана, на котором он почему-то лежал. Окна напротив были также настежь открыты, пропуская холодный ночной воздух, отчего по коже Питера пробежали крупные мурашки. Там, за окном, ярко светила почти полная луна и Питеру как раз захотелось по-волчьи завыть. Как так вышло, что он потерял сознание, потерял контроль над собой? Дверь резко распахнулась, в комнату мелкими шагами зашла та девушка, которая еще утром говорила, что Тони ждет его на кухне. Тот Тони, которого он поцеловал в наркотическом тумане, вряд ли ждал его, чтобы разделить ночную трапезу. А он ведь, действительно, поцеловал Тони. Господи, он действительно сделал это… Щеки залил горячий румянец, желудок противно свело, словно он, по ощущениям, неделю ничего не ел. Организм как будто очнулся, окуная его в реальность и последствия его действий, сковывая горло жаждой. — Вы в норме, Питер? Я сообщу мистеру Старку о том, что вы очнулись, — девушка мелькала перед глазами, как разноцветное пятно, бегая по комнате и распахивая окна еще шире, — Вам принести чего-то? Принесите Питеру нервные клетки, пожалуйста, ему уже страшно быть очнувшимся. Тот Питер, который сидел с блантом на полу его комнаты, тот Питер который целовал Тони Старка, оказывается, понятия не имел о каких последствиях волноваться. — Что сказал Тони, когда… В общем, когда я потерял сознание? — господи, он ожидал от своего голоса большего. Питеру было чертовски страшно. Ведь не то, чтобы его часто заставали в таком состоянии Тони Старки. Он понятия не имел чего от этих самых Тони Старков ждать. — Я убиралась на кухне в тот момент, когда вас принесли сюда. Вам лучше узнать это у Сэма, — девушка все еще не смотрела ему в глаза дольше пары секунд, — Но, думаю, вам лучше поскорее решить все разногласия. Не похоже, что мистер Старк доволен вашим поведением. Сердце Питера больно сжалось, но он улыбнулся. Ему в момент захотелось истерически рассмеяться от того, как он мог так крупно облажаться. Ему ведь и в голову прийти не могло, что травка будет действовать так долго. Ему вспомнился тот их разговор с Тони о том, как провести этот вечер. Ну что ж, вечер он действительно провел прекрасно, ничего не скажешь. Правда, вместо приятного просмотра фильма вместе с Тони ему предстоит явственно тяжелый разговор, который явно закончится не сном в крепких объятиях. — Мистер Старк сейчас на кухне. Он ничего мне не говорил, но, Питер, думаю вам стоит поговорить с ним прямо сейчас, — девушка зевнула и наконец-то посмотрела ему в глаза. Питеру стало стыдно, ведь, из-за него она не может уйти спать со спокойной душой. Наверняка и бедный Сэм провел на ногах больше, чем ему бы следовало. Господи, Питер снова доставляет всем вокруг только одни неприятности. — Прости, я не знаю как тебя зовут, но мне жаль, что тебя заставили меня караулить, — Питер жмуриться от яркого света, но смотрит девушке в глаза. Если ему и разгребать проблемы, то начинать нужно с пострадавших от его неосмотрительности. — Миранда. Если вам так комфортнее, то называйте меня Мирой, все так делают. И все в порядке, правда, сейчас всего второй час ночи, мне не привыкать — она улыбнулась. Наконец-то Питер хоть что-то сделал правильно. Миранда ушла, не закрыв за собой дверь. Питер думает, что она сделала это специально. Он не спеша принимает сидячее положение, выпивая таблетки. Кажется, это кофеин в гранулах и что-то еще, о чем он не имеет понятия. Но Тони он доверяет. Это же Тони, как ему можно не доверять. Питер глубоко вдохнул и вышел из комнаты, проходя через большую слабо освещенную прихожую с темным паркетным полом. В мастерской Тони не горел свет, так что отступать было поздно. Питер переборол желание взбежать по лестнице наверх и закрыться у себя в комнате. Кухня встретила его тихим жужжанием кофемашины и неярким светом ноутбука, за которым работал Тони. По его лицу нельзя было сказать ровным счетом ничего и Питер неуверенно мялся на пороге, не решаясь зайти. Тони сидел во главе длинного обеденного стола, иногда поворачивая голову на кофемашину, которая через несколько секунд закончила работу. Сердце Питера забилось устрашающе быстро, словно он с кем-то договорился, что войдет в комнату как только кофе будет готов. Питер еще не готов, господи. Тони встал, немного отодвинув ноутбук от края стола. В несколько движений он включил кофемашину снова и, если бы Питер так отчаянно не переживал, он бы обязательно сказал Тони не пить так много кофе ночью. Боже, он даже в такой ситуации переживает не за себя. Паркетная доска под ним тихо скрипит и Питер замирает, обнаруженный взглядом Тони. Тот смотрел на него так тяжело и пристально, что, если бы Питер сейчас читал вслух, он бы начал заикаться и читать по слогам. Питер не мог пошевелиться под этим взглядом, а Тони не спешил его отводить. Он ничего не говорил, но, кажется, от этого было еще невыносимее. Даже невыносимее, чем это себе можно было представить. Питер неловко прочистил горло, делая несколько шагов вперед. Тони отвел взгляд, оставляя свой кофе на столе и открывая холодильник. Питер молчал, пока Тони ставил на стол тот самый шоколадный торт со взбитыми сливками и запускал соковыжималку, наполняя ее апельсинами. А затем также безмолвно садится обратно, совсем не обращая внимания на Питера. Питеру безумно хочется подойти и обнять эти напряженные плечи, извиниться за все, он ведь не знал, что индика будет держать его так долго. Последнее, чего он бы хотел, это разочаровать Тони. Снова. Но слова цепляются за сухое горло, не желая превращаться в предложения. Часы продолжали гореть успокаивающим синим цветом. Только вот Питеру все равно было неспокойно. Питер садится на стул около Тони, совсем немного надеясь на то, что разговор начнет не он. Соковыжималка все еще работала. Питер посмотрел на сосредоточенные усталые глаза Тони и, опустив взгляд на губы, неосознанно прикусил свои. Он ведь не помнил. Как жаль, что он не помнил вкус этих губ. Ему бы очень хотелось почувствовать его снова и запомнить, обязательно запомнить их вкус. Но… Господи, неужели Тони не разговаривает с ним из-за того поцелуя? Питер опускает глаза в тарелку с тем самым тортом, который он еще вчера оставил в мастерской. Его руки мелко дрожат, он боится поднимать их с колен, потому что, кажется, он не сможет держать ложку в руках. — Тони, прости. Слова выскакивают раньше, чем он может это пресечь. Кофемашина выключается и Тони, даже мельком на него не взглянув, идет за кофе и соком, который Питер не в состоянии налить себе сам. — Тони, прости меня. Пожалуйста. Глаза Питера наполняются соленой влагой. Он не знает почему он плачет и за что конкретно извиняется. Наверное, в этот раз за то, что заставил волноваться о себе лишний раз. Перед глазами теперь стояла та картинка, на которой у него вчера закрылись глаза: взволнованный Тони, что-то ему говорящий и пытающися привести его в себя и белый дым, окутавший все вокруг. А затем блаженная темнота неведения. Вот только сейчас Тони совершенно безэмоционален, словно ему совсем плевать на него. Но Питеру не хочется в это верить. Уж лучше Тони будет кричать на него до посинения, чем продолжать смотреть на этот дурацкий экран ноутбука. — Тони, я… Я не думал, что так выйдет. Мне жаль. Питер внимательно следит за реакцией Тони на его слова, ожидая какого-то ответа. Он не думает, что травка портит его и его жизнь, но, видимо, у Тони было свое мнение на этот счет. И хотелось заставить его сказать это ему в лицо. — Ты… Злишься на меня? Мне правда жаль, Тони, я всего лишь хотел немного расслабиться, я не думал, что мне станет плохо и ты найдешь меня там и подумаешь, что, наверное, я что-то принял, но я ведь просто хотел попробовать, всем помогает и я думал, что мне поможет тоже, это ведь просто растение и никакого вреда от него не будет, если ничего другого не при- — Никакого вреда? Никакого вреда, Питер, ты так думаешь? — голос Тони прервал его, буквально заставляя оборвать свою пламенную речь. Язык Питера словно прирос к небу. Тони сложил руки на груди и подался вперед так, что лунный свет из окна полностью осветил его лицо, его напряженные скулы и небольшие морщинки в уголках глаз. Это все было так дорого Питеру, что ему хотелось разрыдаться. — Это всего лишь н-небольшой сверток, — в горле Питера встал непрошенный комок слез. Взгляд Тони ощущался на плечах и сердце тяжелым грузом, из-за которого стало трудно говорить и дышать. — Ах, это всего лишь небольшой сверток, — Тони криво ухмыльнулся, опуская на мгновение глаза, — Слушай, Питер, ты разве понимаешь на что я злюсь? Как это по-твоему? Питер с трудом выдерживал этот зрительный контакт. — Я… Я сделал что-то?.. Я п-просто не совсем помню, что тогда было и… — да, Питер, самое время включать дурачка, — Я что-то натворил? Питер нагло лжет, он ведь знает что именно он натворил вчера. А Тони, казалось, поверил ему. Питеру стыдно, что он снова играется с его доверием. Тони посмотрел на него каким-то странным взглядом, словно Тони не уверен как реагировать на его слова. Питер бы не сказал, что Тони был чем-то разочарован, но словно ждал от него чего-то другого. Питер представить себе не мог чего именно. — Не прикидывайся, Питер. Ричи в Бостоне, сейчас с тобой разговариваю я. Мне не нужны твои извинения, мне нужно, чтобы ты бросил курить эту дурь, — Тони положил сложенные в замок руки перед собой, не разрывая зрительного контакта. — Тони, я не совсем… — Питер громко сглатывает. Отчего-то ему стало казаться, что у него поднялась температура. — Не перебивай меня, а слушай. С этого момента ты больше не станешь гробить свое здоровье, а свои проблемы ты больше не станешь скрывать. Ты меня услышал? — Тони был предельно серьезен, но Питеру почему-то стало смешно. — Как будто бы ты никогда не пробовал ничего такого, — Питер усмехается. Святой тут нашелся. — Нет, Питер, ты меня не понял, — Тони издал какой-то истерический смешок, — Сейчас мы говорим о тебе. Ты больше не прикасаешься к траве ни при каких условиях. Потому что в следующий раз я звоню Ричи и вызываю скорую и разбираться с прессой и отцом ты будешь сам. Я понятно выразился? Питер испуганно уставился на Тони. Он не ожидал, что эта тема такая острая для него. Хотелось расспросить его подробнее, но, кажется, сейчас не самое подходящее время для душевных разговоров. Питер отчего-то стыдливо опустил голову, разглядывая собственные колени, обтянутые тканью джинс. — Тони, ты ведь не злишься на меня больше?.. — его голос звучал довольно жалко, но сейчас Питеру было плевать. Главное, чтобы Тони перестал смотреть на него так. — Пит, посмотри на меня, — Питер поднял свои глаза с полопавшимися капиллярами. Тони выглядел на удивление спокойным, — Я переживаю за тебя, понимаешь? Я не хочу смотреть на то, как ты обманываешь себя. Не повторяй моих ошибок, малыш… Тони заставляет его есть торт, рассказывая что-то про то, что сладкое и цитрусы быстро приведут его в себя. Питер пытается внимательно слушать все, что Тони говорит ему дальше. Там было что-то про его будущее и про то, что иногда подросткам нужно делать серьезные решения, которые круто изменят их жизнь. Но Питер мало что запомнил, потому что Тони в свете луны божественно красив, и это все, на что он мог обращать внимание. Тони отправляет его спать, говорит что-то про миссис Сандерс и про то, что следующий сеанс у них уже сегодня, но Питер едва ли что-то понимает. И всю оставшуюся ночь до самого утра он снова думает о Тони, об их поцелуе, который он «не помнит» и о всем, что Тони сказал ему. Он засыпает только под утро и не то чтобы это новость, он ведь давно разучился нормально засыпать. Вот только снится ему сегодня Тони, который улыбается и смотрит ему прямо в глаза и говорит что-то, как и ночью, вот только говорит он что-то о чувствах Питера и о том, что счастлив, раз Питер любит именно его. Питер просыпается с грустной улыбкой. Днем у дверей своего кабинета его встречает миссис Сандерс. Это довольно радушно с ее стороны, учитывая то, на чем они расстались в прошлый раз. Ее кабинет никак не изменился с их вчерашней встречи, разве что свечи переместились на широкий подоконник. Так Питеру однозначно нравится больше. В этот раз в ее кабинете тепло и уютно и Питер не знает что могло так сильно измениться. В этот раз и миссис Сандерс куда обходительнее и словно знает, на какие темы он еще не готов разговаривать. Хотя насчет одной вещи она не сбавляла напора: — Питер, вы влюблены в кого-то? — женщина повторила свой вопрос снова, перебирая в руках ручку. Питер молчит не зная стоит ли отвечать. Только то, что он влюблен, это очень слабо сказано. Питер ухмыльнулся. — Да. Невероятно сильно, — он поднял свой взгляд на женщину, которая внимательно слушала его ответы. Своим взглядом он хотел, но вряд ли мог, передать весь тот спектр чувств, который он испытывает рядом с Тони Старком. — Тогда расскажите мне подробнее об этом человеке. Возможно, именно ваша влюбленность мешает вам приобрести уверенность в себе. Женщина тепло посмотрела на него, словно она — его бабушка, которая за чашечкой чая распрашивает внука о невестах. Вот только у него жених-миллиардер, который годится ему в отцы и от близости которого у Питера темнеет в глазах. — Это взрослый мужчина. Я… Я люблю его лет с пятнадцати, он друг нашей семьи, — Питер поднял расфокусированный взгляд на оживленную улицу за окном, погружаясь в приятные воспоминания, — Он… Он живет здесь, в Нью-Йорке, но мы часто переписывались и все такое. Я могу часами говорить про него, если честно. Женщина тихо рассмеялась. Питер не думал, что такой психолог со стажем, как миссис Сандерс, сильно удивлен его необычной влюбленностью. Хотя, добавь он некоторые детали… Питер усмехнулся. Да уж, миссис Сандерс вряд ли скажет ему что делать, если ты влюбился в Тони Старка. — Он к вам хорошо относится? Я имею в виду, что он понимает вас, принимает таким, какой вы есть, заботиться о вас, Питер? — женщина улыбнулась, словно уже догадалась кто этот загадочный похититель сердца Питера. — Да, вроде того, он… Он многое делает для меня и он просто все для меня, честное слово, — Питера словно захлестнула волна знакомых эмоций. Ведь Тони и правда все для него, буквально часть его, абсолютно точно неотделимая. — Вы пытались избавиться от этих чувств, Питер? — Питер пораженно замер, словно миссис Сандерс сказала что-то недопустимое, — Посмотрите на эти чувства рационально, как будто со стороны. Отделите себя от них, дистанцируетесь… — Нет, я не могу… Зачем мне это делать? — Питер совсем не понимал эту женщину. Зачем ему избавляться от части себя? Как ему в таком случае жить дальше? — Значит вы ожидаете взаимности? — женщина была удивлена не меньше него, когда Питер затормозил с ответом. В любой другой день Питер бы ответил твердое «нет» и был бы спокоен, ведь мечты о взаимности это явно не его случай, но… В этот раз что-то мешало ему сказать это, словно он и правда ждал чего-то? Господи, под одной крышей с Тони ему совсем, похоже, срывает крышу собственную, что он уже начинает верить в совместный хэппи энд для них. — Я… Не задумывался об этом, но… Похоже на то… — Питер опустил глаза на журнальный столик, стараясь переварить эту информацию. Неужели он теперь надеется на что-то? Да быть не может. Женщина совершенно спокойно отложила от себя блокнот и ручку, сложив руки на коленях. Она выглядела расслабленно, будто откровение Питера ее ни капли не смутило. — Питер, я бы как ваш психолог посоветовала вам избавить себя от этой ноши и двигаться вперед, но, думаю, это не пойдет вам на пользу. Для меня совершенно очевидно, что оставлять эту ситуацию в таком состоянии нельзя, это мешает вам приобрести некую необходимую вам уверенность в следующем дне, вы понимаете меня? — женщина смотрела на него внимательно, словно улавливая каждое малейшее изменение эмоций на его лице. Питер неуверенно кивнул, все еще находясь в некой прострации своих чувств. — Поэтому, если вы не хотите делать шаг назад, то не стойте на месте, а делайте шаг вперед. Да, возможно в этом нет смысла, но тогда вы окончательно убедитесь в том, что этому мистеру вы не интересны. Но ведь все может измениться. Миссис Сандерс продолжала давать ему советы на этот счет, иногда уточняя какие-то детали, но Питер вряд ли ее слушал, ведь сама мысль сделать шаг вперед значила бы, что… Он должен признаться Тони Старку в чувствах. Господи, даже в мыслях это звучит крайне бредово. Он выходил из кабинета миссис Сандерс пообещав познакомить ее с этим таинственным мистером при случае и с каким-то странным слепым воодушевлением, словно с открытым вторым дыханием. Как будто он взаправду собирается сказать Тони, что любит его. Хэппи сегодня не ждал его. Питер даже удивился, что Тони не установил за ним слежку, как это сделал бы его отец. Все-таки они очень разные и, пожалуй, за это Тони можно любить еще сильнее. Хотя куда уж там… Питер улыбнулся, расслабленно выдыхая, словно за его спиной выросли крылья, которые теперь помогают ему держаться. Рука потянулась к телефону. Настроение было чудесное и хотелось поделиться им с мамой, может и с Нэдом тоже, если он сейчас не у репетиторов. Да даже если у репетиторов, то Питер обязательно подождет и позвонит позже. Ведь, пожалуй, Нэд был единственным, кто знал о его чувствах к Старку. Питеру улыбнулся. Теперь Нэд был не единственным. И пусть миссис Сандерс нельзя было назвать его другом, она теперь тоже была в этом небольшом клубе знатоков. Хотя, возможно, он разболтал свою тайну кому-то на той злосчастной вечеринке, где он впервые попробовал травку. И где-то с полгода назад, правда, он чуть было не разболтал все матери, но что-то все-таки остановило его. Он был уверен, что мама сначала попытается привести его в чувства, а потом обязательно примет его с этими красивыми тараканами в голове. Правда, он все-таки ничего не сказал. Мало ли, его сердобольная мама попытается их свести. Питеру стало смешно. Да уж, его мама была прекрасной женщиной. Он набрал Нэда проходя ориентировочно мимо той квартиры, о которой ему рассказывал Тони. Питер задрал голову, рассматривая стеклянный небоскреб в центре города и его верхние этажи с пентхаусами, один из которых принадлежит Старку. Питеру хотелось бы там побывать, но вряд ли это когда-то случится. Хотя сегодня, похоже, день волшебства, раз он решается и на другие сумасшествия. Нэд, к удивлению Питера, отвечает довольно быстро и, судя по звукам, грызет какие-то чипсы, дразня этим Питера. Хотя, ему грех жаловаться, он в два часа ночи делил шоколадный торт с Тони Старком. Пусть и при странных обстоятельствах. С Нэдом они проболтали еще минут сорок, пока Питер гулял по центру города, не желая возвращаться домой, пока Тони занят своими бумагами в мастерской. Нэд пообещал звонить ему чаще, когда отключался и шел помогать маме с уборкой. Питер снова улыбнулся, садясь на автобус до конечной. Такси ждать не хотелось, а с конечной остановки было быстрее всего дойти до той улицы, где находился дом Тони. Он написал пару сообщений маме. Он думал позвонить ей, но, кажется, сегодня у нее должны были быть какие-то дела, о которых она рассказывала еще когда он был в Бостоне. Отцу звонить все еще не хотелось. Среди прочих обнаружились сообщения Джексона. Питер внезапно вспомнил, что давал ему свой номер и зачем-то обещал позвонить. Видимо, на пьяных эмоциях. Во всяком случае, Джексон пишет ему уже несколько дней про те два часа, которые они провели вместе. Питер ухмыляется. Ему не хочется тешить парня ложными надеждами. А раз сегодня день откровений, то он, пожалуй, откроет парню все карты. Питер быстро набирает пару сообщений о том, что, если Джексон хочет общаться с ним, то это будет исключительно дружба и больше никаких поцелуев в пьяном угаре. Питер зачем-то добавляет, что он влюблен во взрослого мужчину. Ему показалось, что это Джексона должно уж точно убедить в том, что ни на что надеяться не стоит. Совсем скоро Питер уже приветствует Сэма у дверей дома. Он уже было порывается извиниться за эту ночь, но Сэм сразу пресекает это, переводя их диалог в другое, более позитивное, русло. Питеру думается, что в этом весь Сэм. Он словно всегда готов заряжать всех вокруг позитивом. Когда Сэм возвращается на пост, Питер немного мнется, но все-таки идет к Тони в мастерскую. Хочется забыть об этой ночи и всех их разногласиях и просто устроить вечер кино, как они давно и хотели. Питер тихо стучит и, услышав «входите», немного открывает дверь, чтобы убедиться, что он не отвлекает Тони. Смотреть на Тони после сегодняшней беседы с миссис Сандерс немного странно, да и поцеловать его хочется куда сильнее, чем обычно. Но Питер решает, что он обязательно поцелует Тони снова, но не сегодня. Сегодня они будут смотреть фильмы. Тони смеется. Он предлагает Питеру пересмотреть все фильмы с Индианой Джонсом, прекрасно зная, что Питер их на дух не переносит. Питер соглашается. Пусть будет так, если Тони будет продолжать так смеяться. Через какое-то время они устраиваются на диване напротив телевизора в комнате возле спальни Тони. Там самый удобный диван во всем доме и Питер помнил об этом, поэтому именно туда он побежал в первую очередь. Они выключили свет и накрылись большим мягким пледом, а Питера Тони обложил пачками с карамельным попкорном, который всегда есть в доме Тони, похоже, специально для него. Где-то на третьем фильме, наблюдая за увлеченным лицом Тони, Питер и засыпает, мечтая о том, чтобы так было всегда. Да, пожалуй, именно об этом он и мечтает.