Труба. Долина тысячи водопадов

Дэни Джобс допил свой сок и сунул пустой стаканчик в ближайший утилизатор. Там он распадется на простейшие вещества и вновь соберется во что-то полезное. Его родители тоже надеялись, что из Дэни получится что-то полезное. Пока он только профессионально находил приключения на свою задницу. Не всегда безопасные, пару раз незаконные, но удалось вывернуться без потерь. Теперь он остался почти без кредитов и ночлега, зато с древней картой в кармане. Вернее, с точной копией древнего свитка, собственноручно скопированного и сверенного со снимками из космоса. По идее все было предельно просто. Существовала Долина тысячи водопадов, где в пещерном комплексе за одним из водопадов прятался клад: сундук с сокровищами, мешок с драгоценностями, гора бесценных артефактов… Не суть, Дэни подходил любой вариант, лишь бы он принес прибыль. Загвоздка была в том, что точное место размещения клада ограничивалось координатами долины, сканирование из космоса давало богатый выбор, потому что местные горы состояли из пород, затрудняющих сканирование и дающих верную картинку только в непосредственной близости от объекта. Соответственно названию в наличии имелось огромное количество больших и маленьких водопадов с озерами и бессчетное количество рек и ручьев. Вся местность густо заросла лесом, и — бинго! — принадлежала диким племенам, о которых ходили очень странные слухи. В глубь Долины даже туристов не возили, ссылаясь на природные аномалии и заповедность зоны. Все наземные и воздушные маршруты строились в обход, а нарушать законы было чревато, могли и с планеты выслать. Однако, прямого запрета на посещение Долины не было, допускалось пешее передвижение в индивидуальном порядке, чем Дэни Джобс и намеревался воспользоваться. Посетив магазин «Все для туризма», он собрал рюкзак, подписавшись на долговую кабалу, и сел в трансфер до Оки-Доки — городка, находящегося на границе между цивилизацией и непокоренной природой. Жара и влажность. Дэни смотрел прогноз погоды, но понятия не имел, как это выглядит в реальности. Рубашка с длинным рукавом и плотные штаны, пропитанные противомоскитным составом, прилипли к телу огромным пластырем. Трусы давно промокли от стекающего пота. Волосы прилипли к голове под шляпой с полями, снабженной противомоскитной сеткой. Неподвижный воздух отказался проталкиваться в легкие, едва он вышел из здания вокзала, снабженного кондиционерами, и прошел одну улочку, застроенную сувенирными лавками и небольшими магазинчиками. Двадцать минут, и горло пересохло, а в ботинках противно захлюпало. Дорогущая синтикожа с тремя слоями влагоотводящих мембран не справлялась с жарой и потом. Купив себе две бутылки ледяной воды, Дэни упрямо продолжил шагать. Мимо него по пыльной дороге туда-сюда сновали туристы, иногда попадались разрисованные местные в чем мать родила, со странными прическами и корзинами на головах или за спиной. Они переносили фрукты и овощи, переговаривались на непонятном языке, белозубо улыбались и здоровались, щипая друг друга за соски и смуглые зады, чем вызывали неподдельный интерес у туристов. Увидев первый раз, как беззастенчиво лапаются аборигены, Дэни покраснел до кончиков ушей и отвел глаза. Пройдя же городок насквозь, убедился, что голопопые человечки тактильны и дружелюбны. По крайней мере по отношению друг к другу. Это опровергало слухи об их кровожадности и наводило на совершенно другие мысли. На самом деле Дэни искал местный транспорт или проводника. Для доставки фруктов из джунглей местные пользовались огромными зелеными гусеницами, метров десять в длину. Над каждой парой ног через бугорчатую спину были перекинуты корзины для грузов. Ямки между члениками предназначались для седоков. Разом такая зверюга могла нести семь парных корзин и десяток туземцев, однако Дэни ни разу не видел, чтобы катались туристы. Завидев погонщика рядом с одной из гусениц, Дэни направился к нему в надежде, что его отвезут, куда скажет, но едва подошел ближе, гусеница злобно клацнула мощными челюстями, едва не отхватив руку, которой Дэни приветственно махал, чтобы привлечь к себе внимание. Погонщик, до того сидевший в тени дерева, вскочил на ноги и погрозил юноше кулаком, громко ругаясь. — Туда! Туда! — указывал он на дорогу, предназначенную для туристов. — Я хочу нанять вас, — попытался объясниться Дэни. — Мне надо в джунгли, к водопаду! Погонщик на мгновение затих, прислушиваясь, мотнул головой и опять закричал «Туда!», будто не знал других слов. Гусеница разинула пасть, демонстрируя темно-зеленую глотку, полную устрашающих шипов и харкнула Дэни под ноги полупереваренными листьями, забрызгав штаны и ботинки. Выругавшись, он пошел искать более сговорчивого аборигена. День клонился к вечеру, не становясь ни на йоту прохладнее, а Дэни так и не нашел того, кто отвезет его в джунгли. Он тряс кредитным чипом и кулаками, ругался и умолял, но ни один абориген, даже самый худой и задрипанный не поддался на его посулы. Окончательно выдохнувшись, Дэни сел прямо на землю за каким-то декоративным плетнем, подложил под голову рюкзак, открыл пятнадцатую бутылку воды за этот день, и молча осушил ее до дна. Денег на гостиницу у него не было. Когда он планировал поход, все представлялось гораздо проще: доехать до ближайшего водопада, обследовать местность сканером, переехать с попуткой к следующему, обследовать его, и так пока не найдет тот самый, с заветной коробкой бесценных вещиц, мгновенно делавших его богатым. Раздать долги, купить спортивный аэрокар, оплатить квартиру на несколько лет вперед и положить остаток денег в банк, чтобы жить на проценты. Все. Глупые местные зарубили идею на корню. Никакого транспорта кроме межконтинентального трансфера раз в три часа и идиотских гусениц тут не водилось. Ни гравициклов, ни грузовых платформ, ни даже примитивных унолетов на аккумуляторах. Хотя, какие тут аккумуляторы, если электрические вышки заканчиваются вместе с основной туристической зоной. Даже вдоль экологических тропинок, заходящих в джунгли, их нет и туристов просят всю электронику оставить в камерах хранения, мол экологию нарушает, и пристегнуться карабином к длинному тросу, во главе которого стоит экскурсовод. Как бусины на нитке, честное слово. Ночь опустилась бархатным покрывалом, на небе высыпали звезды, стало наконец прохладнее и Дэни не заметил, как уснул, пристроив голову на рюкзаке. Следующий день не особо отличался от предыдущего, разве что погонщики посылали его еще злее, а гусеницы плевались прицельнее. Отмываясь в уличном фонтане, Дэни решил, что пойдет так, пешком. Тем более, что жрать хотелось жутко, но он пообещал себе, что первую банку консервов съест в джунглях. Выбрав дорогу, по которой прибегали гусеницы, он решительно двинулся к цели. Вдруг кто по дороге сжалится и подвезет. Деревья сомкнулись над его головой, но скоро расступились вновь. — Вот это да! — восхищенно выдохнул Дэни и протяжно присвистнул. С того места, где он стоял, открывался потрясающий вид на долину. Не заглушаемый звуками города, шум падающей воды создавал свою, особенную мелодию, сплетающуюся с голосами птиц и шумом ветра в листве. Насколько хватало взгляда, по огромным заросшим лесом каменным террасам, текли ручьи и реки разной ширины, чтобы броситься в многочисленные озера у подножий больших и маленьких водопадов. Красота природы потрясала, одновременно Дэни понял, почему клад еще не был найден. Водопадов оказалось настолько много, что на обследование каждого, понадобится полжизни. Или сумасшедшее везение. Там и сям темными пастями зияли входы в пещеры, из которых тоже текла вода. Глядя на дикое великолепие, Дэни уже готов был поверить в мифических чудовищ, живущих глубоко внутри. Не дав себе окончательно испугаться, он решительно двинулся вперед. Еще в городе, после очередного отказа, когда Дэни сидел на скамейке, уныло повесив нос, подошел один из местных, традиционно голый в красных и желтых разводах с ног до головы, присел на корточки и заглянул сквозь москитную сетку, которая постоянно падала с полей шляпы, стоило наклонить голову. — Не берут? — с легким акцентом поинтересовался он. — Нет, — исподлобья глянул на него Дэни, не пытаясь определить возраст. Старики сюда не приезжали, или даже в возрасте выглядели молодо. — Разденься. — В смысле? — откинул надоедливую сетку Дэни. — Сними это все и выкинь, — он потянулся тонким пальцем к запыленным штанам, замер в сантиметре от ткани, вздохнул и убрал руку, так и не дотронувшись. — Знаешь сколько кредитов я за все это отвалил? — Нет. — Сумасшедшие деньги, еще и под проценты. Ничего выкидывать я не собираюсь. Дикарь хмыкнул, мол, как знаешь, я все сказал, встал и молча ушел. Теперь, шагая по обочине, Дэни вспомнил слова дикаря, разглядывая пробегающих мимо гусениц с голыми пассажирами. Значит, если раздеться, то подвезут? Нет, Дэни еще не настолько устал, тем более что дорога шла под горку. Он почти привык к липнущей к телу одежде и влажным ботинкам. И сетка от мошкары пригодилась. Интересно, как голожопых не кусают? Первый водопад встретился через час. Дорога вильнула в очередной раз и вывела к небольшому озеру, в которое с высоты пяти метров падала вода. Даже с дороги было видно, что стена за водой монолитная, но Дэни все же достал сканер и поводил из стороны в сторону. На расчерченном сеткой экране обозначился рельеф местности, несколько звериных нор и промоин. Ничего интересного. Внезапно из-за поворота выскочила гусеница, погонщик увидел его, замахал длинной палкой. Дэни отступил назад и едва не съехал по мокрой грязи в воду, завяз в кустах. Гусеница пронеслась мимо, как поезд, мелькнули голые пятки седоков. Ругаясь и пыхтя от натуги, Дэни выкарабкался на дорогу, посмотрел вслед. Поход начинался совсем не весело. До темноты следовало добраться до ближайшего поселка, но судя по реакции местных, на ночлег его могут и не пустить. На дереве заухал и застонал невидимый зверь, ему ответили собратья, встрепенулись птицы, лес наполнился многоголосым щебетанием, кто-то истерично заорал и все стихло, только насекомые как зудели над ухом, так и продолжили летать по своим делам. Какофония напугала меньше, чем тишина. Дэни поддернул лямку рюкзака, прислушался, не бежит ли еще гусеница, и пошел дальше. Скоро более-менее утоптанная и широкая дорога разветвилась на множество проселков, перечеркнутых бесчисленными мостами разной ширины и степени крепкости. Пару раз Дэни соскальзывал с тонких бревнышек, но оба раза удачно, только ноги промочил. Водопады, один красивее другого, попадались все чаще, пока не слились в сплошную многометровую полосу из множества ручьев и речек, ныряющих с уступа в длинное мелкое озеро. Свалив рюкзак на большой плоский камень, Дэни вооружился сканером и запрыгал по камням, изучая скальное основание водопада. Ничего примечательного, кроме заросшим мхом, травой и кустами островков размокшей почвы он не нашел, только вымок сильнее прежнего. Следовало вернуться и просушиться, лучше бы в отеле, но и у костра было бы неплохо. Однако вездесущая водяная пыль не оставляла шанса найти сухой хворост для растопки. Ну, и ладно, к этому он тоже готов. Рюкзак лежал там, где его оставили, только повернут немного по-другому. Может зверь какой мимо проходил и сдвинул. Взвалив его на уставшие плечи, Дэни пошел искать место для ночлега. Темнело тут быстро, надо успеть установить палатку. Уснуть не удалось. Всю ночь в ветвях не смолкали крики, тяжелые звери прыгали по веткам, ломая их и осыпая палатку градом жуков и древесного мусора. Под утро все стихло и Дэни вырубился, словно щелкнули выключателем. Проснулся разбитым и еще более уставшим, чем до сна, но упрямо поднялся, умылся у ближайшего ручья, поел, собрал вещи и пошел дальше. С местными общение совершенно не задалось. Когда Дэни, пошатываясь от усталости, набрел на первый поселок, его прогнали палками. Длинные полые жердины били по голове, плечам и рюкзаку, не давая разогнуться. Аборигены, разрисованные черными и розовыми полосами, кричали из-за плетеного забора, махали руками и указывали в сторону города. Ну, что ж, ночлега и еды кроме собственных консервов он не получил, зато точно знал откуда пришел и куда двигаться дальше. — Мелкие уродцы, я вас тоже ненавижу! — не остался в долгу Дэни и пошел искать место для ночевки подальше от агрессивных жителей. У водопадов встречались большие плоские камни, окруженные мелкой водой. Один такой Дэни счел подходящим для палатки. Закрепив маленький домик как следует, он уселся на пороге, снял ботинки и пошевелил сморщившимися пальцами. Подумал и снял плотную рубашку, оставаясь в одной пропотевшей насквозь футболке. Постирать была не проблема, воды сколько хочешь, а вот высыхать вещи не спешили. Влажность, чтоб ее. Чем дольше Дэни бродил в местных зарослях, тем больше убеждался, что природа — это не для него. Вот город со всеми его развязками небоскребами и бесконечными потоками транспорта — это да, это перспективно. Море возможностей, которые успевай-хватай. Дэни вот отхватил свой кусок, но что-то он оказался великоват. За два дня удалось обследовать не больше десятка небольших водопадов вдоль дороги, а ведь существовали еще большие, в самом сердце Долины. Наверняка сокровища прятались где-то там, только Дэни не понимал как к ним подступиться. Идти до самого верха, потом возвращаться вниз другой стороной? Или петлять туда-сюда от террасы к террасе? Это на карте казалось все легко и близко, а на деле тяжело и далеко. Еще и жарища эта в сочетании с комарьем. Может по-научному это были вовсе и не комары, но кровь сосали только в путь, стоило расслабиться и оголить какую-нибудь часть тела по большой необходимости. А еще зверей тут было навалом, и хищников в том числе. Он уже не раз видел, как те приходят на водопой. Однажды черный кот, примерно Дэни по пояс, выскочил на тропинку перед ним, зашипел, выгнул спину, яростно скалясь. Дэни замер, судорожно соображая, чем защищаться, если тот ринется жрать, но кот принюхался, фыркнул и скрылся в джунглях, будто его и не было. Повезло. Только потом юноша вспомнил, что именно для таких моментов у него на поясе висит шокер, вцепился в него трясущимися пальцами и долго прислушивался к гомону леса. Ничего подозрительного. Кто бы сомневался. Неприятности, наметившиеся еще в городе, заметно наросли к пятому дню путешествия. Раз в день он съедал банку особых консервов, дававших энергию на целый день. Сидя дома, и прикидывая чисто теоретически, он планировал управиться с поиском сокровищ за две недели, максимум за три. Реальность немного подправила планы. За пять дней он не обошел и десятой части обследуемой площади. Теперь он не карабкался к каждому водопаду, а выбирал только те, где могли быть пещеры. И даже нашел несколько, только входы в них оказались настолько узкими, что невозможно пролезть, а взрывчатки не было. Да и не хотелось разрушать такую красоту, но, если бы знать наверняка, то никакая красота не остановила бы, это точно. Жара и духота доканывали. Фильтры для воды справлялись исправно, пресной воды много, пей — не хочу, но от воды хотелось есть, и он решился сорвать горсть красных ягод, которые совершенно точно ели длиннопалые существа, скакавшие по деревьям небольшими группами. Ягоды оказались кисловато-горькими, совершенно невкусными, в добавок ко всему от них тут же заболел живот, пришлось пить лекарство. Вечером его искусали мелкие навязчивые насекомые, едва он неосторожно снял плотную рубашку не в палатке, а за ее пределами. Каждый укус распух и сильно чесался. Припасенная мазь уменьшила воспаление, заметно потратившись. Еще пара таких налетов и от тюбика ничего не останется. Через день какая-то пакость с налета укусила его в член, когда он отошел помочиться в кусты. Возможно, она защищала свою территорию или просто была зла от природы, Дэни на это было наплевать. Член отек и покривился. Ни мази, ни таблетки не исправили этого до конца. Теперь при каждом шаге он чувствовал, как воспаленная головка трется о ткань. Это заводило и бесило одновременно. Не выдержав, он нашел совершенно прозрачное озеро под одним из водопадов, разделся и залез в прохладную воду. Почему он не делал так раньше? Вода приятно освежала и расслабляла. Проплыв озеро из конца в конец, и не найдя даже теней рыбок или другой живности, он растянулся на каменистом мелководье и закрыл глаза. Должны же быть в его скитаниях приятные моменты? Неподалеку зависла стайка мошкары звеня на пределе слышимости. Дэни сполз ниже, чтобы над водой оставалось только лицо. Мошкара метнулась черным облачком туда-сюда и исчезла. Дэни перелег так, чтобы вода не заливалась в уши и поелозил пятками по дну. Какое блаженство. Вероятно, он задремал, потому что пропустил момент, когда ноги обвила какая-то невидимая тварь и теперь подбиралась к вяло колыхающемуся члену, скользя по внутренней стороне бедра. — Твою мать! — мгновенно вылетел он на берег, сразу хватаясь за штаны. Внимательно приглядевшись к невинной прозрачности воды и ничего там не высмотрев, Дэни быстро собрался и пошел дальше. Чем дольше он бродил по джунглям, тем больше гордился собой. Благодаря хорошему оборудованию он не испытывал серьезных затруднений. Главное было успеть дойти до основных водопадов пока не кончилась провизия и заряд у палатки и сканера. Производитель обещал месяц непрерывной работы, но что-то явно шло не так. У палатки светилось три деления из пяти, у сканера и того меньше. Чем выше он забирался в горы, тем непредсказуемее вела себя техника. Компас еще два дня назад отказался показывать верное направление. Чтобы не заплутать, Дэни нарочно подходил к заборам деревушек, не так близко, чтобы достали разъяренные жители, но достаточно, чтобы его хорошо разглядели и указали в сторону города. День на седьмой, совершенно одичав от одиночества, он вышел к очередному поселку, сел на виду, дождался, пока его заметят и принялся раздеваться. Гневные выкрики сменились недоуменным молчанием, а потом и поощрительными возгласами, но тут налетела мошкара и Дэни спешно оделся, схлопотав персиком по затылку. Отойдя подальше, он пригласил местных поболтать, съесть по персику, рассказать друг другу новости, но его то ли вообще не понимали, то ли не желали разговаривать с одетым человеком. Не вняв предупреждениям, он поставил палатку в пределах видимости и поплатился за это. Огромные ездовые гусеницы вырвались из загона и противно скрипя жвалами, подцепили чуждую вещь и скинули в ближайший овраг, предварительно как следует попинав. Примерно на середине склона, как следует приложившись о камни и стволы, палатка застряла меж деревьев и остановилась. Пробуждение не радовало. Палатка выдержала, и Дэни кувыркался в замкнутом пространстве вместе с остальными вещами, далеко не мягкими и пушистыми. Теперь все тело болело, и он очень надеялся, что ничего себе не сломал. Идея остановиться рядом с деревней оказалась не просто плохой, а убийственной. За предыдущие дни он ухитрился ни разу серьезно не пострадать, а тут так подставился. Буквально принес себя на блюдечке: «Бейте, не стесняйтесь, я отвернусь!» Кое-как отодвинув с живота рюкзак, он потянулся к застежке палатки. В плече хрустнуло, отбитые ребра полыхнули болью, в затылке прострелило. Очень медленно, то и дело отдыхая, Дэни выбрался на склон и попытался оценить потери: синяки, несколько ссадин и приличная шишка на лбу. Запястье ноет, но не сильно, а вот правая нога опухла и в колене, и в щиколотке, далеко не уйдешь. — Мелкие ушлепки! Чтобы вас гусеницы сожрали! — крикнул Дэни, потрясая кулаком, и чуть не навернулся, в последний момент ухватившись за ближайшую ветку, тут же вскрикнул и уставился на раздавленное насекомое, воткнувшее в него свое жало. В голове зашумело пуще прежнего, перед глазами заплясали черные мушки, и Дэни осел на землю. Ноги не держали, на висках выступил пот. Противная слабость одолевала все сильнее. Он попытался вернуться в палатку в надежде найти лекарства, уперся в землю распухающей ладонью, рука подломилась и лоб ткнулся в лесную подстилку.