Труба. Долина тысячи водопадов

Рубашку и ботинки Дэни все же надел. Ходить босиком было больно, а спину и плечи натирал рюкзак. Экивоква оглядел его новый прикид, кивнул и промолчал. То ли соглашался, что бесштанное состояние уже прогресс, то ли понимал, что большего от городского человека так быстро не добиться, нечего и напрягаться. Сам он нес остатки фруктов в недоплетенной корзинке, скрутив верхнюю часть длинной прибрежной травиной, и насвистывал простой мотивчик. Тропы, которые предпочитал Экивоква совершенно не подходили Дэни, о чем тот и сообщил в непечатных выражениях. — Дальше шагай, где хочешь, а я по горе не полезу! — завершил пламенную речь Дэни и повернул к прогалине между деревьями. — Иди, иди, там как раз деревня тех, кто на нас с дерева смотрел. Они тебе очень обрадуются, — пожал плечами дикарь, подпрыгнул и взобрался на каменный уступ. Всего преодолеть их требовалось три. Не так уж много, если сравнить с перспективой опять висеть в сетке или оказаться нанизанным на колья. — Зараза разноцветная, — сплюнул Дэни и поставил рюкзак на землю. Экивоква сидел на каменной площадке не больше кухонного стола и подновлял постоянно стирающиеся рисунки. Аккуратные ступни болтались напротив лица юноши. Благодаря постоянному лечению духов, на них не было ни царапин, ни болячек, только ровная кожа, куда плотнее чем у Дэни. Маленькие подвижные пальцы то растопыривались, то поджимались, заворачиваясь почти в кулак. Дэни не удержался и поймал за оттопырившийся мизинец. Экивоква замер, одним глазом по птичьи посмотрел сверху вниз. На разрисованной желтым и красным мордашке появилось опасливое недоумение. — Ты решил не уходить? — отобрал палец и подобрал ноги на камень, садясь на корточки у самого края. Теперь Дэни был виден кончик мягкого члена, лежащего на подобравшейся мошонке, и сходящаяся линия ягодиц. Сразу вспомнилось как все это использовали жгуты духа и в животе приятно потеплело. Отсутствующие штаны не прижимали потенциальный стояк, и Дэни пришлось сосредоточиться на рюкзаке, чтобы не щеголять неуместной эрекцией. Почему-то казалось, что Экивоква, случись с ним такое, совершенно не смутится. Член и член. Хочет торчит, хочет — лежит, его проблемы, а Дэни было стыдно. — Возьми рюкзак, — поднял над головой тяжелую ношу юноша. — Спасибо, не нужен, — отошел подальше дикарь и принялся искать удобные выступы, чтобы подниматься дальше. — Ах, да, ты же боишься, — фыркнул Дэни, поднапрягся и закинул рюкзак на каменный карниз. — Я не боюсь, мне нельзя, — по обезьяньи проворно взобрался на следующий уступ Экивоква, оторвал кусок гибкой лианы и бросил один конец вниз. — Цепляй. Я подержу, потом ты сам втянешь. — И на том спасибо, — взгромоздился рядом с рюкзаком Дэни, лизнул разодранную ладонь и принялся привязывать конец лианы к лямкам рюкзака. Таким образом, забираясь сами и вытягивая груз, они достигли следующей террасы со своими реками, водопадом и озером. — Привал, — стряхивая с бровей нависающие капли пота выдохнул Дэни и плюхнулся на прибрежный песок, не забыв повозюкать ботинком, чтобы вспугнуть притаившуюся живность. В этот раз пляжик, который строили духи, оказался совсем рядом с водопадом. Вода сильно шумела, падая с трехметровой высоты и расходилась чередой непрерывных волн. Стоя по щиколотку в воде, Экивоква наблюдал как они накатывают, смывая пыль и часть рисунка, шевелил пальцами и жмурился, будто его щекочут. — Эки, а духи добрые или злые? — набрал горсть песка Дэни и просеял его сквозь пальцы, наблюдая как разноцветные песчинки, подпрыгнув, находят свое место. — Никакие. — Они могут убить? — Могут. И вылечить тоже. Они как солнце, просто есть, а мы получаем от них добро или зло. — От чего это зависит? — Дэни разулся и вытянул ноги, опуская их в теплую, как парное молоко, воду. — От поведения, — сделал шаг вперед дикарь и присел, почти касаясь задом воды. Дэни со своего места было хорошо видно, как та приняла форму жгутов и принялась щекотать и поглаживать его снизу. К его ступням тоже проявили интерес, мягко ввинтившись между пальцами. Дэни напрягся, стараясь не дернуться. Движения щупов от плавных и дразнящих переходили к массирующим, возвращались к невесомому скольжению и вновь разминали уставшие от долгого лазания по горам ноги. Волны блаженства растекались по всему телу, делая его расслабленным и податливым, одновременно возбужденным до предела. Сквозь полуприкрытые веки Дэни наблюдал, как вода выходит к нему на берег, ластится, словно большая кошка, обволакивает по самое горло. Он ждал, что его утащат в озеро, но оказалось, что духу совершенно все равно где его трахнуть. В образовавшемся коконе жгутам было так же удобно проникать и растягивать, как и на глубине. Дэни поджал ноги, раскрываясь сильнее, приглашая массировать себя не только снаружи, но и внутри. Связные мысли мгновенно покинули голову, заменяясь животным удовольствием. Бесконечный оргазм выжимал и выжимал из него сперму, пока не осталось ничего. Разом. До конца. И отхлынул, унося добычу с собой. То, что осталось в сухом остатке, совершенно не хотело становиться человеком разумным, а пыталось как можно дольше оставаться человеком аморфным, поэтому он далеко не сразу отреагировал на скуление, доносившееся со стороны Экивоквы. Жгуты еще трудились над дикарем, стоящим на четвереньках, боком к берегу. Дэни было отлично видно, как три жгута по очереди ныряют в незакрывающееся отверстие, выскакивая обратно с таким звуком, будто пробку выбили из бутылки. Член тоже не пустовал, натянутый по самые разбухшие яйца. Пока они шли, Дэни вывел целую теорию про яйца аборигенов и естественный отбор. Что больше всего духи лечили тех, кто выделял много спермы, поэтому с каждым поколением ее объем становился все значительнее. Так ли было на самом деле — неизвестно, но в некоторые моменты мошонка Экивоквы увеличивалась до размера кулака, что на его тщедушном теле смотрелось перебором. И дух доил его до умопомрачения, чтобы забрать все без остатка. — К этому легко пристраститься, — задумчиво изрек Дэни, когда они довольные и отдохнувшие сидели под фруктовым деревом и наедались сочными плодами. — Вкусно, — подтвердил Экивоква. — Я о духах. — А-а-а, — улыбнулся дикарь и облизал сладкую ладонь. — Да. — А обычным сексом вы занимаетесь? Чтобы делать детишек? Экивоква посмотрел озадаченно, почесал меж косичек. — Детей дарят духи. — Оу, понятно. — Дэни задумчиво посмотрел на обманчиво спокойное озеро. — А кто делает духов? Последовала напряженная пауза. Экивоква встал, подобрал пару персиков, вернулся, пристально посмотрел на Дэни, открыл рот, чтобы говорить, тут же закрыл, опять отвернулся. — Ты не знаешь, или не хочешь сказать? Я не собираюсь никому рассказывать, просто интересно. — Не могу. Новые духи давно не рождались. — Поэтому ближе к городу столько пустых озер? — Да. Они живут долго, но не вечно. — И когда умрут все духи… — Мы тоже все умрем. От сухой обреченности в словах передернуло. С одной стороны, Дэни не было никакого дела до пары тысяч дикарей, живущих на странном куске земли, пригодном разве что для туризма. Каскады водопадов будут впечатлять гуманоидов со всей галактики даже без живого приложения. С другой, долина Тысячи водопадов охраняла свой нетронутый мир сотни лет. Особая экосистема, таинственная и неизученная. Если бы найти способ, чтобы духи помогали не только местным, а и приезжим тоже… Сюда бы выстроилась очередь из желающих на много лет вперед. И хождение голышом не преграда. — Эки, а гусеницы тоже лечатся в озерах? — Гусеницы? — Твари, на которых вы возите грузы. — Ашики. Да, они тоже иногда ходят, но редко. Им ни к чему, они сами немного духи. — В смысле? — У них тоже есть… тентакли. Такие выросты на спине, которые втягиваются, становясь маленькими, а когда на них садишься, становятся длинными внутри. Дэни представил каково ехать на таком транспорте, если одновременно тебя ебут в задницу. Кровь сразу бросилась в лицо и член, хоть его и выдоили досуха только недавно. Может местные к этому привыкли, поэтому и не проявляли никаких эмоций, а он обкончается за дорогу до судорог в яйцах. Нафиг-нафиг такой транспорт. — Понятно, — только и выдавил он, старательно прикрывая стояк коленками. — Скоро стемнеет, ты пойдешь смотреть пещеру? — Я хотел провести инвентаризацию, — оглянулся в поисках рюкзака Дэни. — Инве что? — Инвентаризацию. Посмотреть, что осталось из еды и аккумуляторов. Я путешествую дольше, чем рассчитывал. И согласен, что зона тут аномальная. Коммуникатор перестал работать на третий день, даже аварийную помощь не вызовешь. Свет в палатке давно не горит, хорошо хоть она раскладывается еще. Энергетические батончики закончились в первую неделю, и консервов осталось совсем мало. Экивоква подал ему персик, намекая, что с голоду тут точно не помрешь. Дэни и сам теперь знал как много съедобных плодов и ягод в лесу. Возникало ощущение, что когда-то тут был огромный сад. Почти каждое дерево могло похвастаться цветами или плодами в разной стадии созревания. Плюс кустарники, плюс лианы… А после того, как он стал зависать с духами, организм вообще работал как часы, несмотря на то что воду пил прямо из водопада, не фильтруя. Сложнее всего будет заменить сканер. Аккумулятор уже вчера показал красную полоску и потребовал зарядки. Скоро это будет просто кусок пластика и микросхем. — Знаешь, нам надо найти хорошую, сухую пещерку, которую можно замуровать, — встряхнул полупустой рюкзак Дэни. — Зачем? — Мои вещи оставить, чтобы зря не таскать. Возьму с собой только самое нужное… — Нож, — тут же выпалил Экивоква. Он уже давно любовался этой вещицей, не решаясь прикоснуться. — И топорик. Дикари использовали оружие и инструменты, но исключительно деревянные и каменные. Экивоква мог соорудить себе необходимое прямо на ходу, но металлическое его завораживало и манило, как магнит. — Тогда еще ремень. И рубашку я оставлю. — Она порванная, — указал дикарь на дыру на рукаве. — Заклею, — отмахнулся Дэни. — И палатку можно раскладывать вручную. — Можно спать на дереве, — предложил Экивоква. Он уже предвкушал, как избавленный от ненужных вещей человек начнет жить правильной жизнью, соответствуя заветам духов. — Угу, чтоб я оттуда нае… упал ночью, — нахмурился Дэни и отложил палатку в кучку «забрать». — Пойдем, посмотрим, нет ли подходящего места для твоих вещей, — схватил его за руку Экивоква и потянул за собой, пока человек не опомнился и не принялся одеваться и брать ненужные предметы. — Дай, хоть нож пристегну! — обернулся Дэни и тут же чуть не упал, так сильно дикарь дернул его на себя. — В водопаде дух, он не любит чужое. — А вы проверяли? — Другие проверяли. Поэтому так много пустых озер. — Ладно, понял, — вздохнул Дэни, на автомате прикрылся ладонью и пошел следом, то и дело морщась от впивающихся в ступни камешков и веточек. Ходить босиком он не привык. В пещере было темно, сыро и скользко. Дэни несколько раз едва не сел на шпагат, убедился, что без фонаря тут делать нечего и повернул обратно к Экивоке, который ждал у выхода. На светлом фоне четко вырисовывался его силуэт, а вокруг, неясными тенями извивались «змеи». Они касались дикаря головами и хвостами, обвивали, ластились, слегка поблескивая от капель воды. Экивоква стоял лицом к стене, расставив ноги, а «змеи» терлись о смуглое тело, выбивая стоны, легким эхом разносящиеся под каменными сводами. Дэни подошел чуть ближе и остановился, не в силах оторваться от завораживающего зрелища. Хрупкий Экивоква, распаленный страстью выглядел очень горячо и притягательно. «Это жгуты духа воды». Мысль пришла будто со стороны, успокоила и возбудила. Видеть ранее невидимое было странно. Дэни никогда не спрашивал Экивокву, видит ли тот своих духов. Сам Дэни никогда не видел, только чувствовал. Был ли дух частью воды или вода частью духа, и то и другое имело зеленоватый оттенок и сливалось в единое целое, целым не являясь. Так и тянуло поучаствовать. Стараясь не оступиться, Дэни подошел вплотную, обнял Экивокву за плечи, мельком коснулся губами шеи, надавил на поясницу, заставляя прогнуться сильнее. Щупы понятливо уступили место члену, дали погрузиться в горячее и скользкое, а потом опомнились и полезли следом, чередуясь между собой. Экивоква застонал протяжно и сладко, нашарил Дэнино бедро, притянул сильнее, выпрямился, прижимаясь плечами к влажной груди юноши. Дэни вцепился в узкие бедра, скользкие от смазки, выделяемой жгутами, и зачастил, сбиваясь с дыхания. Не все жгуты остались довольны человеческим вмешательством, два или три налетели, хлестнули по напряженным ягодицам, оставляя розовый след, четвертый ввинтился внутрь прямо на ходу, не заботясь удобно ли Дэни, и сможет ли он перенести столько разом. Тугой плен чужого тела, вспышки боли от шлепков и целенаправленное движение внутри с безошибочным попаданием куда надо. — Гхах! — Дэни кончил всем телом, жар волной прокатился до макушки и пяток. Тут же поджался и запульсировал мышцами Экивоква, прижимаясь к еще сильнее, покачнулся и чуть не упал. — Эй, ты чего? — усмехнулся юноша, легко удерживая дикаря одной рукой. Водяные жгуты оставили его в покое, а вот в Экивокву продолжали нырять самыми кончиками, будто вылизывая вытекающую сперму. — Это так делают детей городские? — взглянул через плечо Экивоква и медленно отстранился, не обращая внимания на копошение между ног. — Так занимаются любовью мужчины. Детей все же надо делать с женщинами, — хмыкнул Дэни и потянулся. Если в каждой пещере его ждет такой улетный секс, то он не очень огорчится, что не нашел клад сразу. — Мы сегодня дальше идем? — А вещи? — Там есть подходящая дыра, — ткнул Дэни в темноту. — Засунем поглубже и завалим камнями. После недавнего секса фраза звучала как-то… неоднозначно. Экивоква искоса взглянул на Дэни, кивнул, отошел в сторону, пропуская человека. За полчаса они справились с задачей, Дэни закинул оставшийся сверток с палаткой и мелочевкой за плечо, подвесил на ремень топорик и нож, и зашагал по едва обозначенной в лесных зарослях тропе. Ботинки он все же оставил себе. Идти босиком по лесу, кишащему насекомыми, и усеянному колючками было откровенно страшно. Рубаха, прижатая ремнем, собралась складками и слегка топорщилась, постоянно расходясь спереди, где не было магнитных застежек. Ошалевший от свободы член то поникал на ветерке, то приподнимался, намекая, что только свистни и он будет готов на все сто. Мелькающая впереди Экивоквина задница спокойствию не способствовала. Мысли постоянно уплывали в жаркое марево воспоминаний. Дэни никогда не думал, что мужское тело может быть настолько притягательным. Он спал с парнями, но так, из любопытства. Сейчас накрывало от одного взгляда на тонкую талию и темную расщелину ягодиц. Он невольно прибавил шаг, чтобы скорее добраться до следующего водопада. — Это все духи, — прошептал он, и с усилием поднял взгляд от ямочек на пояснице к подрагивающим от ходьбы косичкам. «Это не любовь, это просто духи издеваются, раскачивают на секс ради спермы», — убеждал себя юноша. Ему почти удалось отвлечься на фруктовые деревья, попадавшиеся все чаще: толстые, будто тысячелетние стволы, разлапистые кроны и множество плодов и цветов одновременно, оттягивающих ветви. Стаи птиц с шумом взлетали, оглашая окрестности криками, делали широкий круг и возвращались обратно. Дэни не обращал на них внимания, пока не попал под такую стаю. Дождь из белесого помета не оставил шансов спрятаться и уйти непомеченным. Экивоква обернулся на чертыхающегося Дэни, помахал большим листом, сорванным по дороге. Если держать его за черенок и кончик, получалась хорошая защита от нападения с воздуха. — А раньше не мог сказать?! — Практика лучше, — улыбнулся дикарь и пошел дальше. — Зараза. — Дэни швырнул ему в спину первую попавшуюся ягоду. Мягкий плодик врезался в плечо и оставил розовую кляксу. Экивоква не остался в долгу, набрал ягод в рот и ответил целой очередью. Теперь на рубашке красовались не только старые коричневые и зеленые пятна, но и свежие белые и красные. Одна ягода попала Дэни точно в лоб, отчего он мотнул головой, оступился и чуть не полетел в кусты. — Ах, ты, расписная ящерица! — взвился юноша и рванул вперед с удвоенной скоростью — мстить. Экивоква гулко хэкнул как-то по-особенному, птицы взвились все разом, от страха густо удобрив Дэни с головы до ног. Пока Дэни приседал, стараясь сохранить чистым хотя бы лицо, Экивоквы и след простыл. Отмываться под водопадом Дэни не решился. Кто знает как дух отреагирует на стирку палатки и рубашки, все же инородные предметы. А дух в озере точно был. Вода стояла такая прозрачная, что можно было пересчитать камешки на дне. Убедившись, что Экивоква выходить не собирается, Дэни нашел удобное место ниже по течению и принялся приводить себя в порядок, ворча и ругаясь. Привычный шум падающей воды перекрывали только резкие выкрики птиц и жужжание насекомых. Глянув по сторонам, Дэни скинул рубашку и избавился от ботинок. Ходить голым он все еще стеснялся, а одетым — становилось все мучительней. Это точно были происки духов, начинявших его тело веществами, конфликтующими с искусственными тканями. Вот и сейчас во всю спину разлилось зудящее красное пятно, а ноги выглядели как вареные и горели. С блаженным выдохом он зашел в прохладную воду, осторожно ощупал дно, шагнул глубже и присел, скрываясь по плечи. Жжение постепенно утихло, засвирбела обгаженная голова. У него и до похода волосы были не особо короткие, а теперь отросли по самые плечи и лезли в глаза. Закрепить их было нечем, обрезать не хотелось, приходилось мучиться, постоянно заправляя за уши. Согнувшись в три погибели, Дэни окунался в воду и яростно тер спутанные пряди, подумывая, что к концу путешествия они сваляются в одну из нелепых дикарских причесок и придется обрить их налысо. Плеча коснулось что-то мокрое и холодное, Дэни взвился, стараясь одновременно принять устойчивую позицию на неровном дне и протереть глаза. — Не подходите! Я знаю приемы Кио-шан-хай! — боксанул он одной рукой, второю смахивая капли с бровей. Плеск воды и заливистый смех, переходящий в икание, заставили окончательно проморгаться. Экивоква сидел на камне, по пояс в воде и трясся в конвульсиях, шлепая ладонью по воде. Дэни огляделся, насупился, и решительно шагнул к шутнику. — Еще раз так сделаешь — ноги оторву! — А если бы это был кот, или личинка ашики? А ты им — кио-шио, — между приступами смеха выдавил наглый дикарь. — Ну, раньше у меня был шокер и вообще, все боятся моих вещей, — поймал за ремень норовящую уплыть скатанную палатку. — И ты боишься, — кинул в дикаря мокрую рубашку. Тот шарахнулся в сторону, свалился с камня в воду, хлебнул, закашлялся. Дэни думал, что будет ругаться, но Экивоква только посмотрел исподлобья и скрылся в высокой траве. До конца дня Дэни сушил вещи и лазил по камням, пытаясь найти пещеру за стеной водопада. Жутко хотелось есть, но близко фруктовых деревьев не наблюдалось, а уходить в джунгли на ночь глядя не решился, так и лег спать, бурча пустым животом. После появления Экивоквы о еде всегда заботился дикарь, а теперь сбежал, обиделся. Ничего, до рассвета Дэни не помрет, а там можно и в джунгли податься.