Заблудший волк

— Как вам угощение, мастер ведьмак? — Едва ли не лучшая оленина, которую мне доводилось откушать, Светлейший — искренне признал Геральт, отдавая должное острому, чуть отдающему землей и по-хорошему плотному мясу. К нему подали ароматное красное вино, запах которого, хоть и не знакомый ведьмаку, был почти так же приятен, как и вкус. — А это вино даже жители Туссента назвали бы достойным соперником их собственному. — Да, оно из Простора. Лучше нет ни в Вестеросе, ни в Эссосе, как бы дорнийцы это ни пытались оспорить. Слово «дорнийцы» король выплюнул с нескрываемым отвращением, несмотря на то, что несколько представителей этого королевства сейчас были в зале – включая тех, кто породнился с правящей династией. Сира Левина ведьмак видеть не мог, но заметил, как плотно сжала губы Элия. Поддержки от мужа ей ждать не приходилось – он казалось, витал где-то в своих мыслях, как и его младший брат, что постоянно ерзал и кривлялся, к молчаливому ужасу матери. Это было далеко не самыми обидными словами безумного короля. В самом начале пира, под теплый аппетитный суп, Геральт начал краткий рассказ о своем мире. Он говорил о Темерии, некогда сильнейшем из королевств Севера, о конфедерации Ривии и Лирии, о Цинтре и её Львице. Рассказывая об Аэдирне, он вспомнил про герцогство Дол Блатанна, и перешел к теме эльфов, которыми особенно заинтересовались Элия и Великий Мейстер. Ведьмак описал их длинные заостренные уши, зубы без клыков, стройные изящные тела и долголетие. Он объяснил, насколько развитым был этот народ, строивший города, с которыми человеческие до сих пор не могут тягаться в великолепии и создавший несравненные изделия и оружие. Их песням и языку завидуют многие народы по всему континенту, и многие человеческие столицы, были некогда основаны именно ими. Эльфийское долголетие и способность веками сохранять молодость вызвала изумление и недоверие у многих, особенно у Десницы и Мастера над монетой, Кварлтона Челстеда. — Если эти эльфы были так уж могущественны, то почему вашими землями правят люди, а не они? — резонно поинтересовался Тайвин. Ответ ведьмака был столь же прост, сколь и правдив. — Размножение и гордыня, Лорд Десница. Эльфы – долгожители, по нашим меркам, почти бессмертные. Но способность к деторождению теряют сравнительно рано, и даже не потеряв – не спешат с продолжением рода. Первых людей на своих землях они недооценивали, считали чем-то мимолетным и недостойным внимания. Ошибку они осознали слишком поздно. Эльфийская молодежь часто гибла в битвах с людьми, а вместе с ней – будущее их народа. Этот ответ, казалось, опечалил тех, кто больше всего интересовался эльфами, и обрадовал скептиков. Последние, как показалось Геральту, сомневались в рассказе ведьмака еще и потому, что не хотели признавать существование кого-то, кто превосходил бы человечество. Дальше он заговорил о краснолюдах, существах, едва доходивших взрослому человеку до груди, но часто превосходивших силой и выносливостью, опасных бойцах и смекалистых торговцах. Ведьмак быстро пожалел о том, что затронул эту тему. Эйрис вдруг разразился скрипучим, спазматическим смехом, стуча когтистой ладонью по столу – от каждого удара королева содрогалась в ужасе. Бросив взгляд на Десницу, ведьмак заметил неподдельную ярость в его бледно-зеленых глазах. — Слыхал, Тайвин? — сквозь смех выдавил король. — Целый народ маленьких бесов! Похоже, брачные перспективы Тириона не так мрачны, как мы думали. Смех продолжался и продолжался, сопровождаясь все более грубыми комментариями, о сыне Ланнистера, страдающем карликовостью. Лорд Десница тихо кипел от гнева, сохраняя внешнее спокойствие, чем заслужил от Геральта некоторое уважение, пополам с жалостью. Ведьмаку не нравился этот человек, но, знай он про беду в семье Тайвина, попридержал бы язык на тему гномов и краснолюдов. Как только Эйрис отсмеялся, поперхнувшись слюной и ненадолго впав от этого в настоящую панику, Геральт увел разговор на тему нильфгаардских войн. За сменой блюд, ведьмак успел кратко описать первую, вторую и, по большей части, третью. Некоторое подобие нормальности вернулось к пиршеству. — Но хватит о вине. Мы остановились на… падении Северных Королевств? — Именно так, ваше величество. Северные королевства в последние месяцы своего существования назывались королевствами Радовида. После гибели остальных монархов в битвах или от рук убийц, он остался единственным, кто мог бросить вызов третьему, самому крупному вторжению Эмгыра. Их армии сталкивались раз за разом, но стороны оказались в тупике, особенно в районе Новиграда. Этот город – богатейший порт всего Севера, способный нанять армию и содержать огромный флот. А как говорит одна моя знакомая, для войны нужны три вещи: деньги, много денег и еще больше денег. Тот, кто взял бы его, выиграл бы войну. — Уверен, император Нильфгаарда столкнулся с большими трудностями из-за своих знаменосцев, — сказал великий мейстер Пицель, улыбаясь, как ребенок, закормленный сладостями. — Две предыдущие войны были, по вашим рассказам, весьма дорогостоящими и не столь успешными, как ему хотелось бы. Лордам и королям иной раз хватало одного поражения, чтобы пасть. — Его авантюры действительно раздражали многих, как среди знати, так и в купеческих гильдиях. Первым надоело гибнуть в битвах, да еще Эмгыр раз за разом отвергал девушек знатнейших родов, мечтавших с ним породниться. Вторых бесил хаос, в котором пребывали торговые пути, и необходимость вкладываться в проигрышные войны. Не будет преувеличением сказать, что Эмгыр не прожил бы и года, если бы Радовид не погиб первым. — Дурость, — сказал Тайвин, поедавший великолепную оленину с таким энтузиазмом, будто его заставили есть падаль. — Этот Эмгыр должен был сперва укрепить власть и обезопасить тылы. Лезть в новую войну, когда в твоих рядах полно изменников и врагов – так начинаются катастрофы. — В кои-то веки, Тайвин, мы пришли к согласию, — заметил Эйрис, протягивая еще одну чашу своему дегустатору, в то время как Лорд Десница склонил голову в знак признательности. — Говори, Геральт! Мне очень любопытно узнать судьбу Радовида, и то, как он встретил Неведомого? — Общепринятая версия, с которой согласен и я, возлагает вину на темерцев. Якобы они сговорились с Нильфгаардом, который в награду восстановил королевство в качестве вассала и предоставил некоторый суверенитет. После смерти Радовида его сторонники либо разбежались, либо сдались Эмгыру, понадеявшись на снисхождение – не то, чтобы он его проявил. На этом третья война кончилась, и Нильфгаард взял под контроль большую часть известного нам мира. Некоторые говорят, такой исход был предрешен в долгой перспективе. — Почему же? — спросил Пицель. — Я не силен в экономике, и не буду утомлять вас долгими рассуждениями. Вкратце, Королевства Севера разорились в ходе войн и стали слишком зависимы от нильфгаардских же товаров и купцов. — Ударили по казне, — улыбнулся Мастер над монетой. — Это я понимаю. Пусть сосед во всем зависит от тебя, и можно разрушить или подчинить его королевство, просто перекрыв торговлю. С вражеской армией воевать легче, чем со своим пустым желудком. — Отец, — заговорил мальчик, снова и снова тыча вилкой в кусок мяса. — Это скучно, я хочу услышать про монстра, может он расскажет нам про монстра? Пожалуйста. Его мать открыла было рот, но муж-брат заткнул её одним взглядом. И улыбнулся ребенку самой человечной улыбкой, которую Геральт у него видел. — Проси – и получишь, сын мой. Ты слышал его, мастер ведьмак! Порадуй нас рассказом о том, как ты загнал вампира! Или о других чудовищах, с которыми ты сталкивался в ходе странствий. Уверен, ты многое повидал. — Мне тоже любопытно, мастер Геральт, — оживился лысый Мастер над шептунами, держа у губ чашу. — Как уроженец Эссоса, я был бы рад услышать о вашем путешествии через некоторые из моих родных земель. А уж сведенья об империи И-Ти, и вовсе достойны исторических трудов. Судя по взглядам, большинство гостей за столом были с ним согласны. Геральт промочил горло еще одной чашей, решив, что на сегодня эта – последняя, чтобы не терять голову. Он знал, что эту тему неизбежно поднимут, и уже обдумывал, что скажет. Состряпать историю о лихих приключениях в морях и землях, в которых он никогда не бывал и которые не сможет найти на здешней карте? Исключено. Обман разоблачит любой внимательный слушатель, не говоря уж о Тайвине и Варисе. Альтернативный вариант был столь же очевиден, сколь и рискован, учитывая состояние магии в Семи Королевствах. Тем не менее, он прикинул несколько способов доказать ее существование и мощь в его мире. В крайнем случае, под рукой было несколько столовых ножей и вилок. Собравшись с духом, ведьмак начал историю, одновременно более и менее захватывающую, чем собравшиеся могли ожидать. Геральт рассказал о Зрински и его истощенной шахте, описав это забытое богами место, идеально подходящее для работы ведьмака. Объяснил, как разбойники сунулись в шахту, надеясь пополнить карманы, как докопались до эльфийских руин, разбудили катакана и стали его первым ужином. Как затем пришла очередь детей. Дворяне за столом явно были очарованы и заинтригованы историей. Глаза маленького принца сияли от описания шахты. Пицель ненадолго вмешался в рассказ, заинтересовавшись руинами. Эйрис, казалось, наслаждался тем, как его гость говорил о кровавой битве на дне мира. Затем ведьмак добрался до самого скользкого момента: до портала. С предельной честностью он объяснил, что такое порталы, и как они работают, позволяя мгновенно перемещаться, на огромные расстояния. И как они с вампиром прыгнули в него, оказавшись в океане рядом с Королевской Гаванью, где монстр встретил свой конец. Закончив, Геральт без удивления заметил множество подозрительных, недоверчивых взглядов, устремленных на него. Лишь трое казалось, поверили в его историю – маленький принц, который счел это все увлекательной сказкой, глава шпионов, рассматривавший чужеземца с задумчивым видом, и наследник, который пялился на него с таким видом, словно только сейчас поверил, что этот человек действительно здесь. — Светлейший, — нарушил молчание Тайвин. — Если раньше и были какие-то сомнения, то теперь очевидно, что этот человек – шарлатан. Он втерся к нам в доверие, чтобы попировать и поразвлечься среди людей благородной крови. Нужно выгнать его из дворца, а то и наказать за всю ту ложь, что он здесь наплел. Перспектива с изгнанием звучала вполне привлекательно. Могло выгореть с вменяемым правителем. Эйрис же, судя по лицу, предпочел бы сжечь Геральта живьем. Сомнения Великого Мейстера были очевидны, в его глазах читался стыд человека, который понял что его одурачили. — Мастер ведьмак, — сказал старший принц мелодичным голосом, больше подходившим барду, чем монарху. — Есть ли у вас доказательства ваших слов. — Доказательства существования портала? Нет, как я и сказал, он был уничтожен. Что некоторые, — ведьмак в упор смотрел на Тайвина, — сочтут удобной отговоркой. Если получится, Ланнистер не сможет наказать его за эту наглость. Если нет – что ж, он хотя бы утешится мыслью, что взбесил Десницу. — Доказательства существования магии? Да, два прямо в этой комнате, и еще несколько, если этого будет мало. С разрешения короля, я готов предъявить их. — Я бы дал ведьмаку шанс, — сухо сказал Мастер над шептунами, ко всеобщему удивлению. При таком раскладе, шпион даже начинал нравиться Геральту. — Если он говорит правду, мы поймем всю глубину нашего невежества и будем уверены, в честности мастера Геральта. Если нет, то избавим себя от необходимости выслушивать слова этого, как сказал лорд Тайвин, шарлатана. — Я… не уверена, что слова Геральта правдивы, — проговорила принцесса, задыхаясь от страха. — И все же он спас мою жизнь и жизнь сира Герольда и ничего не просил взамен. Чего нам на самом деле стоит дать ему шанс подтвердить свои утверждения о… магии? — Вы трое объединились для чего-то, — сказал Эйрис, с хриплой усмешкой. — Ты упустил свое истинное призвание, Геральт, тебе следовало стать послом. Хорошо, хорошо, покажи нам это доказательство. По крайней мере, повеселишь нас еще немного – пока разводят огонь. — Благодарю вас, Ваше Величество, — он склонил голову, пообещав, что заставит его подавиться факелом, если представится такая возможность. — Мое первое доказательство — этот медальон. Геральт вынул его из-под гамбенезона и поднял над головой, демонстрируя вестеросцам. — Это не просто украшение, а один из важнейших ведьмачьих инструментов. Он вибрирует, находясь рядом с источником волшебной энергии – тем сильнее, чем сильнее сама магия. Он затрясся, когда я вошел в тронный зал – кости драконов сохранили силу даже спустя века после их смерти. Из более близких примеров, я могу указать один прямо здесь. Ведьмак медленно, чтобы все видели, повернулся и указал на двери, точнее на одного из стоявших там гвардейцев. Амулет ощутимо затрясся. — У этого человека есть нечто, отмеченное колдовством. — Дейн! — рявкнул король. — Подойди ближе, я хочу посмотреть. Рыцарь в белом исполнил приказ, и каждый из его звучных шагов отдавался тряской в медальоне. Когда гвардеец остановился в нескольких футах, амулет уже плясал во все стороны. — Дело не в вас, — пробормотал Геральт, водя медальоном вверх и вниз, пока тот не дернулся рядом с мечом рыцаря. -Вот оно! Ваше Величество, сир Дейн, могу ли я изучить этот меч? Эйрис, казалось, разрывался между любопытством и страхом, челюсти стиснуты, руки крепко вцепились в ручки кресла. — Сир Барристан, держитесь поближе к нашему гостю, чтобы он ничего не выкинул. Еще один гвардеец приблизился, и молча, положив руку на меч, замер в нескольких футах справа от Геральта. Высокий, стройный, с грустными светло-голубыми глазами, в светлых волосах и бороде уже сквозила седина. Сир Дейн был моложе, наверное, ему не было и тридцати – на несколько дюймов выше самого Геральта, черноволосый, светлокожий, глаза фиалковым оттенком напоминали о королевской семье. Медленным, плавным движением он высвободил меч из ножен и, взяв на ладони, на вытянутых руках протянул ведьмаку. Хотя клинок был добрых пять футов длиной, мужчина держал его без малейших усилий, демонстрируя завидную физическую силу. Едва заметное мерцание лезвия выдавало его метеоритную природу. — Бледный, как я сам в дождливый день, — протянул Геральт, любуясь изяществом клинка. — Позвольте, угадаю – звездная сталь? — А вы знаток, мастер ведьмак, — ответил рыцарь с очень "рыцарской" интонацией. — Рассвет был выкован из металла, оставшегося от упавшей звезды. По легенде, он принадлежит семье Дейнов уже десять тысяч лет. Геральт тихонько присвистнул. — Впечатляющая карьера для любого клинка. Должно быть, предмет зависти каждого воина в Семи Королевствах. А так же он – мощный источник силы... Как только медальон приблизился к мечу на несколько дюймов, он дернулся так сильно, что выпрыгнул из руки Геральта. Быстрым движением ведьмак поймал его прежде, чем тот отлетел в сторону Вариса. Он медленно разжал кулак и позволил всем увидеть его вибрацию рядом с Рассветом. — Забавный трюк, — заметил Тайвин. — Но есть ли у тебя что-то более убедительное? — Мечи, что я оставил в Башне Десницы. Подобно Рассвету, они усилены колдовством. Среди прочего, могут легко рубить обычное железо или сталь. — Я могу за это поручиться, — сказала принцесса Элия, на этот раз с большой смелостью в голосе. — Я видела бой с Улыбчивым Рыцарем, ни один простой клинок не может с одного удара разрубить человека до самой грудины сквозь меч и латы. — С позволения Светлейшего, я готов продемонстрировать больше. Разумеется, я не намерен рубить кого-то пополам, но с радостью продемонстрирую силу своих мечей, испытав их против Рассвета. Нет, сир, я не предлагаю драться с вами, — поспешил добавить ведьмак, опередив возражения рыцаря. — На самом деле, все, что от вас потребуется – это ударить вашим клинком по моему. — Рассвет – один из острейших мечей Вестероса, — с нескрываемым сомнением заметил Дейн. — Если у вас нет валирийской стали, вас постигнет участь Улыбчивого. — Я не знаю, что такое Валирия и на что способны ее мечи, но уверяю, что не паду перед ним. И что на моем мече не останется ни царапины. А если я мошенник, — Геральт посмотрел прямо на Десницу. — То вы получите мою голову еще до волчьего часа. — Ты либо безумен, либо смел, мастер ведьмак, — усмехнулся Эйрис, и его улыбка была такой же хищной, как и взгляд. — Очень хорошо, я дозволю тебе провести последнюю демонстрацию. Через несколько минут в комнате послышалось шарканье ног. Королева, которую, как узнал Геральт, звали Рэйлла, вывела младшего принца, Визериса, из комнаты. Мальчик отчаянно протестовал, он хотел посмотреть на бой, но его мольбы были проигнорированы и эхом разнеслись по коридорам вдали от бального зала. Слуги отодвинули стол, Эйрис остался сидеть, остальные гости выстроились у стены слева от него. Геральт стоял посреди залы, окруженный всеми присутствующими гвардейцами, кроме сира Джонотора, которого послали за клинками ведьмака. Вернувшись, тот вручил их беловолосому эфесами вперед. — Благодарю вас, сир, — ведьмак вытащил серебряный меч школы Кота, на мгновение задержав взгляд на бледно-голубых рунах, уже проступивших по всей длине лезвия. Геральт принял оборонительную стойку – колени чуть согнуты, рукоять сжата обеими руками, лезвие развернуто по диагонали в нескольких дюймах от лица. Рыцари тоже обнажили оружие, на случай его атаки. Геральт игнорировал их, за исключением одного. — Как только вы будете готовы, сир Дейн. Тот взглянул на короля, получив в ответ не столько утвердительный кивок, сколько нетерпеливый жест. Посмотрев на ведьмака и не увидев в его глазах страха, рыцарь чуть склонил голову, то ли извиняясь, то ли признавая храбрость чужеземца – и с завидной мощью и скоростью нанес первый удар. Серебряный и метеоритный клинки скрестились, лязг металла о металл был оглушительным. К изумлению гостей и гвардейцев, ведьмак не только сохранил голову в целости, но даже не изменил стойки. Руны на клинке вспыхнули ярче, теперь их могли увидеть все, но этого по-прежнему было недостаточно. — Ещё, — сказал Геральт, и рыцарь уставился на него, как на умалишенного. Дейн ударил вновь лишь по приказу Эйриса, с еще большей силой и быстротой. Результат был тот же, не считая легкого свечения вокруг Рассвета. — Еще! На третьем ударе, гамбит Геральта разрешился успехом. Когда два клинка, усиленных магией, вступили в боевой контакт, между ними возникло напряжение, тут же разрядившееся выбросом чистой энергии. Ведьмак не собирался его упускать, и направил в руны своего меча. Взрыв был достаточно мощным, чтобы сбить с ног сира Дейна и остальных королевских гвардейцев, синие и пурпурные всполохи пронеслись по залу, задув множество свечей и оставив большую часть в темноте. Принцесса Элия из последних сил сохраняла спокойствие, хотя ее платье трепетало вокруг коленей. Серебристые волосы ее мужа торчали во все стороны, придав тому сходство с полуденицей. Пицель и лорд Варис, с выпученными глазами пытались встать, опираясь друг на друга. Мастер над монетой отшатнулся, врезавшись в Тайвина, который был до того потрясен, что чуть не сделал пируэт и влетел в ближайшую стену. Эйрис же от страха вжался в кресло, даже не заметив, что с головы слетела корона. Только ведьмак остался спокоен, благо знал, чем все кончится и сразу принял стойку, позволившую удержать равновесие. Теперь, когда в помещении стало гораздо темнее, сияющие символы на мече и поблескивающие глаза наверняка смотрелись гораздо внушительнее. Прежде чем обернуться к знати, Геральт подошел к рыцарям, помогая им подняться на ноги и проверив, не ранены ли они. Некоторые были слишком ошеломлены, чтобы говорить, другие нашли в себе силы для благодарности. Затем он обратил свое внимание на аристократов, отчаянно пытавшихся вернуть себе их голоса, достоинство и подобающий вид. Но все они молчали, когда Геральт приблизился к королю с мечом в руке. Он остановился футах в пятнадцати от разинувшего рот Эйриса, посмотрел ему в глаза, и преклонил колено. Держа меч на вытянутых руках, ведьмак позволил всем ясно разглядеть его в свете оставшихся свечей. — Как я и обещал, Светлейший – ни единой царапины.