Заблудший волк

— Тебя что-то беспокоит, сын мой? — Что? Н-нет, отец. Я просто… Я думал... — Ворона в Цитадель, немедля! У нас редчайшее природное явление. — Очень смешно, сестрица, очень. Злорадный комментарий близняшки прервал размеренные рассуждения Джейме. Он бросил взгляд на Серсею, она была прекрасна, как всегда. Блестящие, зеленые глаза, исполненные гордости за свое остроумие, улыбка, слишком дружелюбная, чтобы поверить в ее искренность, и сияющие, золотые локоны, замысловатой косой пущенные через правое плечо. Как бы хотелось пареньку попортить эту прическу, не было б тут Отца, метко брошенным куском ветчины, например. А может, и еще как… Но глава дома Ланнистеров сидел тут же, рядом, так что полет фантазии пришлось прекратить, сосредоточившись на важном. — Я-то думал, ты похвалишь меня за тщательные раздумья над воинским искусством. Её глаза сузились, хотя улыбка не исчезла. — Я рада, конечно, но беспокоюсь, не зайдешь ли ты слишком далеко с этой привычкой? Такое чувство, что ты теперь либо сражаешься, либо размышляешь о поединках. Вместо того, чтобы уделять внимание мне, гласило невысказанное окончание. — Если Джейме обдумывает важную проблему, то я лично это целиком и полностью поощряю, — строгий взгляд Тайвина заставил дочь замолчать. — Конечно, пока она достойна таких усилий. — Это… ну… наверное, для меня это действительно непривычный подход. Он намеренно избегал смотреть на сестру, вперив взгляд в Тайвина. Не в первый и не в последний раз за сегодня парень подумывал спросить совета у отца. Мало кого в Семи Королевствах настолько же уважали и боялись за умение «разрешать вопросы», как его. Но как Джейме не старался, он не мог представить, что получит от отца ту помощь, на которую надеялся. На Серсею, как бы она не была ему дорога, надежд было еще меньше, она всячески старалась подражать их родителю, предлагая те же средства, или вовсе найдет тему слишком замудренной, чтобы задуматься о ней. Сир Освелл и сир Герольд также были среди тех, к кому юноша хотел, но не смог обратиться. Их ответы были известны заранее: долг рыцаря – защищать своего короля, своего сюзерена, свой народ и свою семью. Это было проще для понимания – если завтра очередной узурпатор-Блэкфайер вторгнется на Ступени или в Вестерос, Джейме будет сражаться с ним, как некогда его отец и дядья. Неужели все, что потребуется – осознание своего долга? Приятная мысль, но не та, в которую можно поверить. — Так учись, — как не в чем ни бывало, заметил отец. — Когда ты станешь лордом Утеса Кастерли, каждое твое решение, большое ли, малое, потребует тщательного планирования. Одним мечом тут не отделаешься. Когда-то юноша лишь посмеивался про себя над такими замечаниями, но теперь все больше осознавал их правоту. Едва семейный ужин закончился, Джейме отправился к себе в опочивальню, проигнорировав (и вновь смертельно обидев) Серсею, начавшую излагать свой хитрый план того, как им двоим можно улизнуть на вечер из Красного Замка. — Осторожнее, братец, — прошипела она со ступенек. — Я недолго буду закрывать глаза на твои новые привычки. Сестра залепила ему оплеуху и стрелой слетела по ступенькам, а он продолжал смеяться ей в след, потирая щеку. Он и раньше не боялся угроз Серсеи, а уж теперь-то, познав холодное касание стали к горлу, и подавно. Что ж, по крайней мере она отвлекла Джейме от тяжелых мыслей последних дней, парень продолжал хихикать, даже ложась в кровать, и в кои-то веки нормально выспался. Не сравнить с тем болезненным полусном, полным злости на Геральта.

***

На следующее утро, молодой Ланнистер не спешил на тренировку: частично – от страха завалить последнее испытание, частично – до последнего раздумывая над ответом. Ведьмак уже ожидал его, читая очередную книгу, что-то там про Век Героев. Тренировочные мечи, расположились на своем привычном месте, рядом с ними – кусок плотной ткани. — Доброе утро, — склонил голову Джейме. — И тебе, — отложил томик ведьмак. — Я смотрю, хорошо выспался? — Да, неплохо, — неловко согласился Ланнистер, стараясь не переминаться с ноги на ногу. — Я много думал об этом... О чем ты спрашивал меня вчера перед тем, как мы разошлись... Ты спросил: «За что ты сражаешься?» — Может, даже чересчур много. — Да… Я хотел спросить совета у многих людей, но понял, что вряд ли услышу что-то новое. — Ты уверен, что так хорошо их знаешь? — Отца и Серсею? Конечно. Сир Герольд, сир Уэнт и остальные гвардейцы… — Джейме осекся, чувствуя, как пересохло во рту. Неужели он уже провалился, просто признав свою неуверенность? Геральт не казался ему человеком, способным на такой финт, но кто его, иноземца, знает? — Полегче, парень. Тебя никто не станет карать за признание неудачи. Раз ты задумался, значит, по крайней мере, способен думать. Возможно, с возрастом и опытом ты даже отточишь этот навык. А пока присядь, а то ноги подкосились. — Спасибо... — Джейме приблизился и присел на пол в нескольких футах от ведьмака. Чтобы он только не дал за глоток вина. — Итак, что ты ожидал услышать от отца и сестры? — Длинную лекцию про обязанности перед семьей и про то, что этого должно хватать любому мужчине, а тем более наследнику дома Ланнистер. У отца большие планы на меня и сестру, мы – его золотые близнецы. Он часто говорил нам о великой работе, которую начал, о том, что наша династия может прожить тысячелетия, и править не только Западом, но и всем Вестеросом, если не дальше. — Защищать семью – это более чем серьезная причина. — Если кто-то причинит нашему роду вред, я первым прибегу на помощь. Нет ничего, чего бы я для них ни сделал. — Но ведь, не это движет тобой, не так ли? Почему ты так упорно стремишься овладеть мечом? Что изначально вдохновило тебя? — Нет, — с неохотой, но честно ответил Джейме, отводя взгляд. — Меня не волнуют грандиозные планы, и никогда не волновали. — А что гвардейцы? — Они – герои Королевской Гавани, рыцари без страха и упрека. Будут говорить о долге перед королем, Верой, народом… — Верно, — казалось, Геральт доволен таким заключением. — Рыцари любят говорить о клятвах и долге куда чаще, чем их блюсти. Но даже, если рыцарь искренне верен обетам, неизбежны противоречия. К примеру, за кого он должен выступить при конфликте его дома с королем? Как ни поступи, а какую-то часть клятвы он нарушит. А нейтралитет, — ведьмак запнулся на этом слове и покачал головой, — возможен не всегда. Зачастую, отказавшись выбирать сторону, ты все равно её выбираешь. И ничегонеделанье оставит потом самый горький привкус. Джейми молча смотрел на беловолосого. Застрять между двумя силами, которые клялся защищать, зная, что должен примкнуть лишь к одной из них… это была тяжелая мысль. Кого поддержать, например, в конфликте Веры и народа? А если Отец и король Эйрис… Как поступили бы другие гвардейцы, если бы их семьи схлестнулись с Железным Троном? — Не всегда есть ясный, однозначно правильный ответ. Если б все было так просто, в мире было бы меньше кровопролития. — И что даст подсказку? Опыт? — Да. И то, какой ты человек. Каждое решение, в большей или меньшей степени, зависит от характера и склонностей человека, что его принял. И порой, даже самые лучшие и чистые поступки могут возыметь самые скверные последствия, а тебе придется с этим жить. Подозреваю, все гвардейцы прошли через это, но они до сих пор стремятся следовать своим обетам, насколько могут. Иногда людям нужен великий идеал, пусть они и не могут ему соответствовать. Намек на презрение в голосе ведьмака не ускользнул от Джейме, но углубляться в эту тему сейчас было не с руки. — Если так ставить вопрос, то клятву рыцаря я хочу исполнить сильнее, чем когда либо хотел возглавить Утес Кастерли. — Такое чувство, что это еще не окончательный ответ. — Да… — юноша чувствовал, как вспотели лоб и ладони. Отринув все постороннее, он увидел верный ответ. Или, может, всегда его знал, просто не решался признать. Было нечто важнее рыцарского долга, семейного наследия и даже личной славы. Нечто, если подумать, крайне глупое, в лучшем случае. — Истина в том, что я дерусь, потому что дерусь. Это то, что лучше всего у меня получается, и всегда получалось. С тех пор, как я в первые взял в руки деревянный меч, при том что был почти с него ростом. Читать, писать, править - все это было мне безразлично, по сравнению со сражениями. Когда я могу схлестнуться в битве, когда я могу победить, только тогда чувствую себя действительно живым. — Примерно чего-то такого я и ждал, — почти небрежно бросил ведьмак, поднявшись и протянув Джейме тряпку и один меч. — Иди в центр залы и завяжи глаза. Настоящее обучение начнется сейчас. — Чт-Подожди!... Тебя не волнует то, что я сказал? Не злит, не возмущает? Я думал… — И правильно делал, думать – вообще полезная привычка. Желание сражаться исключительно для удовольствия, и потому, что прочие занятия для тебя слишком трудны или скучны, достойно порицания. Но то, что ты честно признал его, и сколько-то устыдился, доказывает, что ты не кровожадный безумец или изувер. В противном случае, я бы велел тебе отвалить и не тратить больше мое время. До этого Джейме и подумать не мог, что кто-либо посмеет так разговаривать с Ланнистером, даже с Тирионом, не опасаясь кары. Сейчас же он был готов поверить, что Геральт может и Отцу бросить вызов, если сочтет причину достойной. Нельзя сказать, что юноше не интересно было бы посмотреть на такое противостояние, да и вообще на что-либо, в чем участвует ведьмак. Он вспомнил про вопрос, пришедший ему на ум накануне. — А за что вы сражаетесь, мастер ведьмак, если позволите? Вы – охотник на чудовищ, десятки раз подвергали свою жизнь опасности. Должна ж быть причина?... — Зови меня просто Геральт, — заметил беловолосый, проворачивая затупленный клинок в руке. — Что до причины, то она есть, хотя и не та, о которой ты бы мог подумать. Никакой славы тут нет, работа наша грязная, жуткая, и ведьмаков в наших краях народ не любит. Вращение ускорилось, переходя в сложную серию взмахов и выпадов. — Монета? Есть такое. Мне платят за борьбу с монстрами, хоть и не так много. Деньги мне нужны, как и всем прочим, чтоб не помереть с голоду и латать снаряжение. Сила в движениях ведьмака стала такой, что воздух звенел и дрожал от каждого удара в пустоту. — Причина моя довольно проста, кто-то даже назовет её скучной, — ведьмак развернулся к Джейме, положив руку на арбалет на поясе. В этой позе, на фоне восходящего за окном Солнца, Геральт казался наполовину грязным наемником, наполовину божеством. — В мире есть монстры, большие и малые. А я должен убить их, пока они не убили невинных людей.

***

В зале не было слышно ни звука, кроме медленного, ровного дыхания Джейме, и даже его, парень старался по возможности заглушить. Тишина была до того густой, что казалось ласковой поначалу, и сводящей с ума, когда он потерял счет времени. Напряженное ожидание удара не ослабевало, удара, который он не смог бы заметить из-за тряпицы на глазах. И тишины. Вот оно. Легчайшее дуновение воздуха, которое Джейме сумел уловить, и на которое сумел отреагировать. Два затупленных меча стукнулись громко, слишком громко. Парень не услышал следующий взмах, и был слишком вымотан, чтобы довериться телу и реагировать «на инстинкте», как того требовал Геральт. Он парировал лишь один удар из десяти. — Седьмое… пекло… — Ты совершенствуешься. В прошлый раз не отбил ни одного. Джейме нахмурился под повязкой и повернул голову на голос ведьмака. — Такими темпами я буду готов лет так через десять. — Дело не в том, чтобы фехтовать вслепую. — Так. Я знаю, — суть этой тренировки Геральт пояснил в первый же день. Обучаясь, ведьмаки доводят свои тела до предела. Одним из методов была борьба без зрения, это позволяло обострить все прочие чувства. У воина было куда больше шансов услышать атаку, приближавшуюся из слепого пятна, чем вовремя заметить глазами, а достаточная выучка позволяла реагировать мгновенно, не тратя времени на раздумья. Джейме понимал смысл таких тренировок, судя по рассказам о войне Девятигрошевых королей, шальная стрела и случайный выпад с неожиданной стороны были вполне вероятными причинами смерти. Причем, как от врагов, так и от соратников. Вот только дойти до такого мастерства… Раньше, чем Джейме успел понять, что произошло, его рука метнулась вверх, отбив выпад чужестранца в его плечо. — Э-это что было? — Это твой отдых закончился. На изготовку.

***

— Геральт? — Да? — Ты сказал, в день нашей первой тренировки, что эти знаки на твоих клинках выбили гномы. Они расположились на ступеньках террасы, Джейме попивал принесенную с собой воду, пытаясь отдышаться, пока ведьмак тряпицей полировал свой серебряный клинок. Тот самый, которым обычно (хоть и не всегда) убивал чудовищ. — Точнее, краснолюды. Один из нескольких народов на моей родине. Они славятся выносливостью, воинским искусством и кузнечным мастерством. Их руны наделяют оружие полезными свойствами: какие-то нужнее простым воинам, другие – ведьмакам. Джейме уставился на него, изо всех сил пытаясь представить себе, как маленькие неуклюжие человечки могут делать что-то подобное, и не мог. Но и отмахнуться от слов Геральта, он просто так уже не мог. Ведьмак был из тех, кто говорит, как есть, а не как могло, или должно было быть. На днях он рассказывал о своем лучшем друге Лютике, барде, прославившемся бесчисленными песнями о ведьмачьей работе Геральта. С частыми преувеличениями. Одной из худших была песня о том, как они вдвоем убили какого-то монстра, за что получили кучу золота и королевский прием с прекрасными кушаньями в соседнем замке. Красивая сказка, как выразился Геральт. В действительности тварь была вдвое меньше ожидаемого, ведьмак прикончил ее за пару взмахов меча, а местные владетели попытались удержать золото, несмотря на договор. Пока они с беловолосым препирались, оставшийся без присмотра Лютик успел соблазнить дочку одного из дворян, их застукали, и в итоге ведьмаку и барду пришлось резво бежать, едва не попав под топор палача. Если бы Геральт не уточнил, какая из двух версий подлинная, Джейме счел бы вторую даже более причудливой. — Например, — снова заговорил Геральт, очевидно, заметив сомнения Джейме. Он был весьма наблюдателен и в этом отношении до жути похож на Отца. — Если ударить человеческого воина в грудь боевым молотом, он, скорее всего, умрет. Сделай это с краснолюдом Махакама, и он встанет на ноги, обложит тебя достаточным количеством брани, чтобы оскорбить любого бога в какого ты веришь, и просунет кулак тебе в глотку, это если проявит милосердие. — А мог бы… мог бы мой брат поехать в… Махакам? — говоря это, Джейме вспоминал недавнее письмо от Тириона. — Ты наверняка слышал, что он – карлик, позор Дома Ланнистеров. — Слыхал, — откликнулся ведьмак, в его грубом голосе прорезались нотки сочувствия. — Но это не тот случай. Мне жаль, но твой брат… не тот карлик, о котором идет речь. Он не сможет поехать в Махакам и вернуться великим воином, которого бы ты хотел увидеть. У Джейми на языке вертелся вопрос о том, что он имел в виду под "таким же карликом". Но он не произнес его вслух, заглушив гнев и затолкав подальше разочарование. Вместо этого, парень задумался над тем, что сказал ему Геральт. Конечно, не тот, но в чем разница? — Я попытаюсь объяснить так просто, как могу… Есть нечто, называемое эволюцией…Мейстеры моих земель знали об этом веками. Это идея о том, что виды разных существ, разумных и неразумных, постепенно меняются под действием окружающих условий. — Как волки и лютоволки? — Да, — Геральт, казалось, обрадовался этому сравнению. — Именно так. Лютоволки живут на севере, им важны размер, сила, и толстый мех. На юге же, где важнее хитрость и подвижность, они выродились в более мелких и быстрых животных. Другие условия. — И к людям это тоже относится? — Конечно. Люди не рождаются со знанием о ковке оружия или строительстве замков… или даже хижин. В прошлом они жили дарами земли, под ударами стихий, те же люди, только более крепкие, выносливые и, наверное, волосатые. Тем не менее, средний человек никогда не сможет заломать медведя или убежать от волка. Но мы тоже развивались. Здесь, — Геральт указал пальцем на свой лоб. — Превосходящий разум помог нам не только выжить, но и стать главенствующим видом. — И эти… краснолюды… развились иначе? Они не просто карлики, а выработали что-то свое, чего нет у людей? — Джейме вздохнул. — Жаль. То есть, я надеялся… если бы Тирион вернулся воином, на него бы не смотрели свысока. — Тоже самое можно сказать про карликов в наших землях. Их называют уродами, выродками… мутантами, — последнее слово было незнакомо Ланнистеру, но ненависть в голосе ведьмака все проясняла без уточнений. — По крайней мере, твоему брату повезло родиться в благородной семье. В доме кметов… — Да, я знаю, — Джейме смотрел на освещенную Солнцем равнину, почти жалея, что не видит Утеса. — Он прислал мне письмо. Тирион. Вчера были его именины, и я опять забыл его поздравить. Он не сказал это прямо, но ему одиноко. Скорее всего, с тех самых пор как я стал оруженосцем лорда Самнера. — Ты был его единственным другом. — Да. Единственным, кто всегда был рядом. Наши тети и дяди его любят. По крайней мере, не завидуют и не презирают. Но они заняты в своих замках со своими семьями и делами. — А ваш отец этих чувств не разделяет, так? — заметил Геральт, в очередной раз доказав свою проницательность. — Вчера он явно был чем-то обеспокоен. Хмурился сильнее обычного. Джейме улыбнулся, оценив попытку пошутить. — Моя мать… Умерла, рожая Тириона. Этого ни отец, ни сестра ему так и не простили. Боюсь, что их отсутствие стало ему лучшим подарком. Юноша покачал головой, страдальчески вздохнув. — Почему это происходит, Геральт? Почему некоторые дети рождаются такими? Ваши мейстеры знают ответ? Это действительно кара богов или что… — Есть разные мнения, — ответил ведьмак после недолгого молчания. — В целом, гигантизм и карликовость объясняют… генами. Джейме вопросительно приподнял бровь, услышав незнакомое слово. — Гены - это часть каждого человека, они определяет в тебе все: рост, вес, цвет волос и глаз. Они могут задать силу или хрупкость здоровья, способность учиться... Генетика человека определяется множеством факторов, в основном – его родителями. Иногда то, что появляется в родителе, может появиться и в ребенке. И наоборот, то, что появилось в вашем предке, может пропустить поколение или даже несколько, прежде чем появиться снова. «Например, карликовость», — мысленно заключил парень. Он никогда не углублялся в семейное древо Ланнистеров, за исключением некоторых… исключительных личностей. На мгновение Джейме задумался о карликах, которые, возможно, похоронены в архивах Кастерли-Рок. Скорее всего, он таких не найдет, вряд ли предки были к ним добрее Отца. Как бы то ни было, он намеревался разобраться в этом. Может быть, Геральт мог бы помочь, в конце концов, он хорошо ладит с Великим Мейстером. — Из того, что я знаю, карликовость может быть вызвана инцестом. — Инцестом? — повторил Джейме, снова сосредоточившись на разговоре. — Кровосмешением. Когда люди со слишком сходными генами порождают потомство, это потомство рискует сохранить дефекты от обоих родителей. Слабое здоровье, умственные проблемы, замедленное развитие… Может даже выработаться тяга к дальнейшему кровосмешению. И не смотри так удивленно, Джейме. Династия Таргариенов – отличный пример. Ланнистеру не нравилось, куда ведет собеседник. По целому ряду причин. — Другая семья, столь же долго практиковавшая кровосмешение, давно бы выродилась в слюнявых уродцев с кучей фамильных болячек и уродств. Женитьба принца Рейегара вне семьи была мудрым шагом. Им стоило бы продолжать эту практику. — А кузены и кузины? Такие браки в Семи Королевствах существуют тысячелетиями, — заметил Джейме, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Это, безусловно, безопаснее прямого кровосмешения. Но это лишь ослабляет риск, а не исключает. Сказать, что Джейме был рад, что Отец не присутствовал при этой беседе, значит, ничего не сказать. Даже представить страшно, что они с матерью в ответе за уродство Тириона… Или, если на то пошло – за то, что он и Серсея родились… неправильными.

***

— Бля-ядь, — протянул Джейме, в своих покоях, проворачивая очередную замудренную комбинацию, заданную ведьмаком. В дополнение к их обычным тренировкам, ему было поручено, также, самостоятельно тренировать, так называемую, амбидекстрию. И это было намного сложнее. Да, поединки с завязанными глазами были трудны… но это? Казалось, каждый кусочек его знаний, навыка и таланта утекал куда-то в неизвестность, стоило ему сменить руку. Вновь и вновь его гнев готов был вырваться наружу, заставляя применить отлаженные ведьмаковские упражнения по дыханию, чтобы сохранить хладнокровие. Без сомнения, то, что могло служить пыткой, для Геральта с его логикой было лишь еще одним упражнением. «Твои враги используют ЛЮБОЕ преимущество, которое только смогут, будь то выбитый меч или отсеченная рука. Пусть твоя левая кисть никогда не сравнится с правой, посредственность – все еще лучше, чем бесполезность. Но ты ведь не из тех, кто согласится на посредственность?» И он был прав в том, что касалось фехтования, Джейме привык быть лучшим. И собирался остаться. Согласиться на меньшее, значит, оскорбить и себя, и своего наставника. Нужно ответить на брошенный вызов. Помня об этом, Джейми продолжал тренироваться до глубокой ночи, совершенствуясь, шаг за шагом.