Заблудший волк

В ту ночь Джейме почти не спал, мысли бились в голове, как львы в клетке, над которой подвесили свежую тушу. От первого дня в гавани он получил все, на что надеялся, и даже больше. Или меньше? Парень не мог решить. Он встретил героев своего детства, Меч Зари и Баристана Отважного, скрестил с ними клинки, и на себе прочувствовал их выдающееся мастерство. Каждый синяк, каждое поражение от их рук ощущались достижением, почетной наградой. Само то, что он мог держаться против них на дуэли, было победой большей, чем он мог рассчитывать. А еще был ведьмак. Иноземец с жуткими глазами, чей стиль боя не был похож ни на что, знакомое мальчику – непрерывный поток мощных, но быстрых движений, напоминавший танец. Он довел сквайра до полного изнеможения и безжалостно потоптался на его гордости. Этот человек, не рыцарь и даже не дворянин, победил Джейме. И превзошел всех королевских гвардейцев. Невозможно, разум просто отказывался верить в это. Все дело в необычной технике, решил для себя парень. Незнакомые рыцарям приемы давали ведьмаку преимущество, но если в них разобраться, то оно исчезнет следом. Весь остаток вчерашнего вечера оруженосец прикидывал сильные и слабые стороны ведьмачьего стиля, так, что даже разозлил Серсею, которая составила ему компанию. Затем отец вызвал Джейме в солярий, отчего задумчивость сменилась хищным возбуждением. — Итак, — сказал тогда лорд Ланнистер. — Мы с мастером ведьмаком пришли к соглашению, что с завтрашнего дня, и покуда он не сочтет тебя готовым, ты будешь тренироваться вместе с ним. Для вас уже готово помещение в башне Десницы. Я вызвал тебя в столицу, чтобы ты смог отточить свои навыки, обучаясь под руководством лучших, и Геральт, безусловно, один из таких. Ты должен беспрекословно ему подчиняться и выполнять все его приказы, как мои собственные. И помни – никто, кроме нас троих, не должен об этом знать, даже твоя сестра. Проговоришься, и я лично отошлю тебя на Запад, а на турнир ты поедешь в следующий раз лет через пять. Если повезет. Джейме вскочил с постели, едва запели первые петухи. Наполнив ночную вазу, умывшись ледяной водой и одевшись, он выскочил из покоев. Башня Десницы, казалось, утратила свою устрашающую высоту – сквайр буквально слетел по лестнице, так что двери и стражники расплывались в однородную массу. Зал, который для них приготовили, оказался столовой, гостей на тридцать, столы уже разобрали, скамьи сдвинули к стенам. В другом конце комнаты, на лесенке, ведущей к балкону, его уже ждал ведьмак. Ривиец был одет в тот же костюм, слева от него были разложены перевязь с его собственными клинками, справа – пара затупленных тренировочных мечей. Не обращая внимания на нарочито громкие шаги сквайра, он продолжал читать какую-то незнакомую Джейме книгу. Когда раздраженный юноша приблизился, ведьмак соизволил на него посмотреть, и на секунду Ланнистер вновь оторопел от змеиного взгляда. Но лишь на секунду. — Доброго утра, — первым заговорил Джейме, когда молчание затянулось. И даже вежливо поклонился чужестранцу. — И тебе того же, — не вставая, ответил ведьмак своим хриплым голосом. С куда большим усилием, чем требовала его реальная физическая сила, он поднялся на ноги и неторопливо направился к ближайшей скамье, чтобы положить книгу с отмеченной страницей. Подавив укол обиды на то, что новый учитель демонстративно пренебрег вежливостью в отношении наследника одного из Великих Домов, Джейме с интересом посмотрел на мечи ривянина. Сир Баристан утверждал, что ими можно прорубить броню королевских гвардейцев. Может, валирийская сталь? Или тот небесный метал, из которого был выкован меч сира Эртура? А может, что-то совсем уж иное. Было бы интересно поработать с подобным клинком. Возможно, отец купит ему такой. — Даже не думай, — не оборачиваясь, предостерег ведьмак. — К этим мечам ты прикоснешься либо с моего разрешения, либо через мой труп. Последнее, при такой-то наглости, можно устроить. — Как насчет золота? Ланнистеры… — Всегда платят долги. Наслышан. Ни у твоего отца, ни у кого-либо в Семи Королевствах не хватит денег на их покупку. Мечи ведьмака – это его жизнь. Со своими я расстанусь не раньше, чем сир Дейн – с Рассветом. — Вы так говорите, будто они сопоставимы. — Один из них выдержал несколько ударов Рассвета без единой щербины, — заметил ведьмак так буднично, словно говорил о погоде. — Настоящих ударов. Пока ошеломленный парень переваривал услышанное, Геральт вытащил тренировочные мечи. Естественно, это еще больше усилило раздражение Джейме, в конце концов, он уже освоил настоящие бои с живой сталью, о чем отец успел сообщить ведьмаку. Тем не менее, на тренировке слово этого ведьмака из Ривии – закон, и мальчик смолчал. — Три дня, — сказал ведьмак, проворачивая меч плавными движениями запястья. — Столько займут у нас, скажем так, предварительные испытания. Посмотрим, подходишь ли ты для тех упражнений, что я тебе подготовил. Если да, я поделюсь некоторыми секретами ведьмачьего ремесла, если нет, то мы расстанемся. И не надо плакаться отцу в случае неудачи. — Я никогда не плачу, — процедил сквозь зубы Джейме, дошедший уже до белого каления. — Плачут мои враги, после поражения. Плюнув на рыцарство, Ланнистер сделал ложный выпад, быстро перейдя в замах, чтобы рубануть наглого пса по лицу. Тот, только что недвижный как статуя, перебросил меч в левую руку и молниеносно блокировал удар. Джейме, не растерявшись, атаковал снова и снова, в быстрой цепочке ударов и контрударов. Держа меч сперва одной, а затем и двумя руками, сквайр вкладывал в атаку все силы, мужчины вдвое старше и крупнее него, от таких выпадов валились на задницы. Ведьмак же сдерживал напор Ланнистера буквально одной левой, а его движения и увороты были столь же быстры, сколь и непредсказуемы. Хотя Джейме кружил вокруг противника, тот оставался на месте, разворачиваясь ровно настолько, чтобы оставаться лицом к парню. Взгляд ведьмака оставался суровым, а лицо словно высеченным из камня. Юноша не понимал, что бесит его больше – то, что он не может продавить защиту, или то, что не может сорвать эту бесстрастную маску. Он не чувствовал ни чести, ни удовольствия от такого поединка, лишь растущую ярость. В конце концов, Геральт вдруг усмехнулся и сделал то, чего не стал бы делать ни один здравомыслящий воин, посреди поединка он вдруг отбросил меч. Джейме едва не вскрикнул от испуга, но ведьмак почти ленивым движением увернулся от летящего в него лезвия. Молодой лев едва удержал равновесие благодаря многолетней практике, но это не делало промах менее унизительным. — Это что за игры?! — вскрикнул парень, указывая на иноземца мечом. — Подними меч! — А нужно? Мне до боли ясно, что с кем-то вроде тебя, я справлюсь и без него. — Мне плевать, что там тебе ясно, я не дерусь с безоружными! Даже с наглецом вроде тебя, — в бешенстве процедил Ланнистер. — А теперь, подбери клинок, и сражайся как положено! Иноземец секунду стоял, прищурившись, затем чуть поклонился, впервые за все время явив нечто вроде почтения, и пнул меч, подхватив его в воздухе. Ловкий трюк, подумал сквайр, снова бросившись в бой. Этот фарс продолжался до тех пор, пока даже ярость Джейме не могла побороть его усталость. Он давно уже потерял счет времени, а пауза сразу напомнила про боль в руках и насквозь промокшие волосы. Солнце за окно все разгоралось, прогоняя ночной мрак. — На сегодня достаточно — сказал ведьмак, поворачиваясь к нему спиной и опуская тренировочный меч. — Отдохни немного, тебе это понадобится для тренировок с гвардейцами. — Ч-что? — недоверчиво переспросил сквайр, глядя как иноземец накинул на себя перевязь со своим снаряжением. — Мы же ничего не сделали! — Напротив, мне многое стало ясно. И тебе станет, если поумеришь самомнение. До завтра. С этими словами ривянин вышел из комнаты, оставив парня в раздумьях о том, во что он, Иные это забери, ввязался? В случившемся не было никакого смысла. Ведьмак проверял его выносливость? Терпение? Или это был хитрый трюк, чтобы унизить наследника Ланнистеров? К великому стыду, Джейме серьезно думал о том, чтобы пожаловаться своему лорду-отцу, пока тащился обратно в покои, но быстро задвинул эту глупую мысль подальше. Таким поступком он бы лишь доказал, что всего лишь мальчишка, который чуть что бежит к родителям. Днем Геральт в спаррингах не участвовал, уткнувшись во все тот же фолиант. Судя по обмолвке сира Освелла, в этой книжке описывалась история Ночного Дозора. Кого и чем могла заинтересовать эта толпа воров, головорезов и прочих отбросов, сосланных морозить яйца в северные пустоши? И почему это важнее, чем возможность дать Джейме реванш? Эта мысль не давала ему покоя до следующего утра. Все началось почти так же, как и вчера: Джейме, бодрый и рвущийся в бой, и ведьмак, внимательно изучавший все тот же том, как будто в нем содержались ответы на все вопросы бытия. Неужто чужак перенял у отца привычку демонстративно игнорировать окружающих, притворяясь погруженным в работу? Если так, то у него хорошо получалось. — Что-то ты сегодня тихий, — заметил беловолосый, перевернув страницу. — Перебираю в голове все те способы, которыми смогу тебя опрокинуть, чужестранец. — И не один из них не сработает, как тебе уже известно. Точнее, могло быть известно, если б не твое уязвленное самолюбие. — Доставай меч, и узнаем. Юноше оставалось лишь кипеть от гнева, когда ведьмак снова вынул затупленные клинки. Дерись они настоящим оружием, результат был бы совсем иной. Уж Джейме-то знал. — Готов? — Да… — чужак атаковал в ту же секунду. Джейме был до того застигнут врасплох, что лишь отточенные тренировками рефлексы позволили отбить укол в живот. Он попытался ударить в ответ лишь для того, чтобы ведьмак сместился в сторону одним из своих разворотов и напал вновь совершенно с другой стороны. Размытая волна выпадов, какую Ланнистер видел в предыдущих боях, обрушилась на парня с удвоенной силой, выпады были мощными, быстрыми, непрерывными. Жалкие контратаки Джейме, казалось, лишь усиливали натиск чужака, позволяя тому на ходу перестроить комбинацию в еще более смертоносную. Седой быстро оттеснил парня к стене, куда были сдвинуты скамьи. На одной из них лежала та самая книга, которую Геральт так внимательно изучал. На секунду в голове Джейме мелькнула мысль, схватить её, использовать как щит или отвлечь ведьмака, и может, пробить собственную атаку… но он тут же отринул её. Это стало бы победой хитрости и внезапности, а не фехтовального искусства. Юноше оставалось лишь стиснуть зубы и отбивать выпады иноземца из глухой обороны, пока руки не заболели, колени не задрожали, а грудь не запылала огнем. — Надо было использовать книгу, — как ни в чем не бывало, сказал Геральт, возвращаясь на место. — Ты мог бы удержать меня от очередного удара, хотя бы и на мгновение. И возможно, сумел бы меня полоснуть. — Ты предлагаешь мне подлость?! — взвился Джейме. — Никогда! Либо я выиграю своим искусством, либо… — Ты умрешь, — закончил за него ведьмак. — Честность и честь даже на турнирах работают не всегда. А в реальном мире тебе могут перерезать глотку за пару хороших сапог, пока ты спишь. — Рыцари Королевской гвардии… — Хорошие и благородные люди. Но не глупцы. Они могут и будут использовать хитрость и прочие не особо рыцарские методы как в бою, так и по жизни. Спроси их сегодня, если не веришь. Джейме мысленно поклялся так и сделать, просто чтобы досадить желтоглазому ублюдку. К счастью, его наставниками на сегодняшнем спарринге были сир Левин и сир Баристан. Если кто и мог опровергнуть ложь ведьмака, так это они – те, кто еще в юности сражался с последними Блэкфайрами, заслужив тем самым помазанье в рыцари и членство среди гвардейцев. Однако, единственным, что получил Джейме, была новая порция изумления и разочарования. — Стихи и баллады часто воспевают тот бой, — как ни в чем не бывало улыбнулся Барристан. — Да, я прорубился к Мейлису, хотя десятки погибли от его меча и еще десятки бежали. Мы остались одни, как на спарринге. Сначала все было красиво и песенно – два воина, лицом к лицу, скрестили мечи и вступили в смертный бой… Пока уже разоруженный Блекфайр не кинулся на меня с кулаками и не повалил в грязь. На том и кончилась галантность. Мы били, душили, царапались и грызли друг друга, пока каким-то чудом я не нащупал выбитый меч и не отбросил Чудовище. Странно, но мне удалось сохранить большую часть зубов. — Ты хотя бы победил в поединке, — фыркнул Левин, не обращая внимания на молчаливое отчаяние, в которое все глубже впадал Джейме. — Меня помазали за то, что смело держался в гуще битвы, когда товарищи мои уже пали или бежали с поля боя. Вот только херня это все. Просто лошадь с испугу скинула меня прямо перед строем врагов, но страх смерти, горячка битвы и какой-то тирошец в качестве мясного щита позволили продержаться, пока не пришло подкрепление. Повезло, что я не налетел на пики или не переломал все кости при падении. Весь день прошел в тоске и сумрачных размышлениях, далеких от ринга. Джейме пытался представить Левина, сброшенного с коня или Барристана, дерущегося с кем-то в грязной луже, как простолюдин в кабацкой свалке. Эти образы были бы забавны, если б не подсыпали соль на рану. В итоге, спарринг прошел отвратительно – его фехтование было убогим, удары – неуклюжими и медленными, работа ногами – ужасной. Впервые с тех пор, как они стали сквайрами, Меррет Фрей превзошел его в поединке. Как бы молодому Ланнистеру хотелось, чтобы поганый иноземец был здесь. Бросить ему вызов с настоящим клинком в руке, сейчас, перед всеми, и раз и навсегда доказать, кто из них лучше! Увы, именно этим утром ведьмак предпочел рингу беседы с мейстером Пицелем. Джейме не стал ни на ком срывать свою ярость, молча приняв замечания Крейкхолла, советы гвардейцев, насмешки Фрея и растущее презрение в глазах отца и сестры. Ничего, ничего. Все наладится. Все будет хорошо, как только беловолосый врежется задницей в каменный пол. На третье утро парень не стал сбегать вниз по лестнице, как обычно, а медленно, степенно спустился. Он хранил в себе каждую унцию силы для грядущего боя. В этот раз у ведьмака не было ни книги, ни усиленной металлом куртки – из верхней одежды на нем была простая белая рубаха с закатанными рукавами, частично открывавшая шрамы на груди и предплечье, странный медальон с ощерившейся волчьей мордой. Джейме встретил его взгляд не дрогнув, бессознательно сжимая и разжимая правый кулак. Он до того сосредоточился на своем вызове змееглазому, что не сразу заметил отсутствие тренировочных мечей. Единственные клинки в комнате, насколько он мог судить, были в ножнах ведьмака. — Полагаю, ты хотел попробовать с таким? — спросил беловолосый, плавным движением извлекая меч из ножен и протягивая юноше. Первым, что поразило Джейме был вес клинка, точнее, его отсутствие. Добрых пятьдесят дюймов длинной от острия до навершия рукояти, он казался невесомым для такой длины. Рукоять подходила как для одноручного, так и двуручного хвата. — Давай, попробуй, — подбодрил ривиец. Джейме небрежно кивнул и нанес несколько пробных ударов, проверяя баланс. Клинок мерцал, туманом расплываясь в воздухе. — Эти слова, что они означают? — спросил мальчик, пытаясь вчитаться в поблескивающие на лезвии знаки. — Руны гномов, и нет, я сейчас не шучу над твоим братом. Ведьмак извлек второй меч, похожий на первый, хоть и с некоторыми отличиями – перекрестье было прямым, а не изогнутым, по всей длине клинка с каждой стороны были выбиты какие-то углубления. Волчий символ, вделанный в основание рукояти, был копией медальона. — В наших краях руны могут превратить даже обычный меч во что-то куда более опасное. Тот клинок, что ты держишь, я выставил на испытания против Рассвета. Этим же - разрубил Улыбчивого Рыцаря. — Красивая история. Но, благодаря тебе, я историям больше не верю. — Твой новоприобретенный цинизм столь же неубедителен, сколь и глуп, — ведьмак добавил язвительности в голос. — Я смотрю, придется вбить в тебя еще толику здравого смысла. — Попробуй, — процедил Джейме сквозь зубы. Рука уже привыкла к оружию. Теперь все будет иначе, живая сталь, настоящий поединок, каждый удар, каждая ошибка могут стать смертельными. В таких боях он раскрывался по-настоящему, его навыки сияли во всю мощь. Они должны были. Ривиец принял высокую стойку, держа меч над головой по диагонали, расставив ноги чуть шире плеч и согнув колени. Джейме сделал то же самое, намереваясь сойтись с ним и одолеть. Они настороженно двинулись по кругу, ведьмак влево, Джейме вправо, постепенно снижая дистанцию, пока не сошлись в центре зала. Джейме проиграл почти сразу. Сила удара не только опрокинула молодого Льва, но и выбила меч из его рук. Прежде чем Джейме успел понять, что случилось, меч чужака оказался прижат к его горлу. Он уставился на него, моргая и дрожа от прикосновения стали. — Подними, — сказал, нет, приказал Геральт, его тон не оставлял места ни пререканиям, ни сомнениям. Джейме отошел, борясь с желанием проверить, цело ли горло. Вместо этого, он постарался еще сильнее раздуть свой гнев, чтобы следующая атака была сильнее и быстрее предыдущей. Ведьмак сменил стойку, на этот раз перебросив меч в левую руку и соответственно перенеся вес. Юноша не стал выжидать, атаковав первым, ответным выпадом ривиец мгновенно выбил его из равновесия, и Джейме вновь споткнулся, как дурак. Прежде, чем парень успел восстановить ритм, ему в запястье пришелся рубящий удар ладонью, и клинок, который он только что сжимал, оказался в руках своего хозяина, острием прижавшись к горлу Ланнистера. — Подними, — повторил седой, отбросив меч в сторону и толкнув незадачливого противника, отчего Джейме упал. Он был настолько ошеломлен неправильностью, невозможностью всего происходящего, что не мог протестовать или хоть упереться руками. Как мог он, с живой сталью в руках, бороться еще хуже чем раньше? — Подними! Словно неуклюжий болван Фрей, парень кинулся искать оружие. Как только пальцы сжались на рукояти, вернулась уверенность, пока меч в руках, остаются шансы на победу. На этот раз никаких стоек, ведьмак двинулся вперед, держа рукоять двумя руками и выписывая ослепительные восьмерки. Вращение клинка ускорялось с каждой секундой, сливаясь в размытое облако. Джейме даже не заметил, в какой момент меч оказался прижат к его горлу. Как? Когда? Понять было невозможно. Дыхание сбилось, клинок выпал из рук, что продолжали дрожать, даже после того, как Геральт убрал от его шеи свое оружие. Едва охотник на чудовищ отошел, мальчик рухнул на колени, неприкрыто ощупывая шею. Ни единого пореза. Он мог меня убить. Это осознание заставило кровь застыть в жилах.. Каждую секунду каждого их поединка ведьмак мог убить его. Зарубить своим мечом. Раскроить череп затупленной железкой. Придушить голыми руками. — Ты начинаешь понимать, — голос Геральта заставил Джейме невольно вздрогнуть. — Самый болезненный урок, который должен усвоить каждый молодой человек – это осознание собственной уязвимости. Поражение в бою? Это было чем-то нереальным, абсурдным… до сего дня. Вот он сейчас - испуганный, потрясенный, не способный убрать руки от шеи. Как это возможно? Вопрос снова и снова всплывал в голове. Неужели все его мастерство оказалось пшиком? Юноша посмотрел на ведьмака и увидел, что тот снял свою рубаху, небрежно отшвырнув в сторону, и повернулся к нему. Джейме увидел шрамы, бесчисленные, жуткие шрамы. Отметины от резанных и колотых ран соседствовали с рубцами от когтей и клыков неведомых зверей, каких и вообразить себе было страшно. Местами, казалось, целые куски плоти были содраны с костей. Да как он вообще может быть еще жив?! — Некоторые из этих ран я получил, когда был таким же молодым и глупым, как ты сейчас, — сказал Геральт стальным тоном. — Но уверяю тебя, Джейме, большую часть мне нанесли, когда я стал старше и отточил мое искусство. Я посвящал боям всего себя, безо всякой жалости и сантиментов убивал врагов, чтобы те не убили меня. И все же число раз, когда я был на волосок от смерти, раза в три превышает число лет, прожитых тобой на этом свете. Он ткнул себя в грудь рукоятью. — А теперь скажи мне, что бы произошло, если бы я, человек, превосходящий тебя по всем направлениям, позволял бы гордыне, тщеславию или ярости затмить мой разум и направлять мою руку? Ответ пришел к Джейме во всей своей ужасающей ясности. Словно меч, пронзивший его насквозь.