Заблудший волк

Королевский Костер был самой высокой из пяти башен, возвышавшихся над циклопическими стенами Харренхолла, а ее изначальное название осталось погребено в веках, после того как первые Таргариены обратили в пепел всех и вся, кто был внутри. Сильнее всего пострадали верхние этажи, так что множество комнат, помещений и переходов оплавились в кусок жженного камня. Даже те части башни, где еще можно было жить, были заброшены свыше пятидесяти лет назад, когда дом Уэнт помог Мейкару Таргариену свергнуть печально известную Безумную Данеллу Лостон. Десятилетия запустения, и башня все еще не обвалилась... Об этом подумал Геральт, стоя в центре самого верхнего зала из уцелевших. Взгляд изучал каждый дюйм, слух отмечал любые шорохи. За годы в профессии, ведьмаку не раз приходилось посещать заброшенные замки и покинутые крепости. Обычно, природа быстро захватывала брошенное человеком, но три четверти этой башни лорд Уолтер, готовясь к турниру, уже привел в порядок. Самые высокие секции такого ухода не получали. Поскольку во время подъема рядом не было никого, кроме Эртура и Освелла, ведьмак мог без обычных помех изучить звуки огромного строения. Точнее, их полное отсутствие. Как Геральт ни старался, он не мог услышать на верхних этажах ничего: ни жужжания насекомых, ни скребущихся крыс, ни пищащих мышей. Ни одна летучая мышь не претендовала на опустевшие покои и коридоры, ни одна птица и не думала строить гнезда. Там даже паутины не было. Либо животные этого мира гораздо более восприимчивы к магии, либо даже их примитивные инстинкты подсказывают, что от этого места нужно держаться подальше... Нетрудно было понять, почему. Даже без медальона (который он оставил Джейме и Пицеллю для осмотра богорощи) он мог оценить силу проклятия и драконьего пламени, отравляющую воздух и камень на вершине башни. Сдерживающий эффект чардрев отсутствовал в этой части здания, либо балки из них никогда не использовались при его строительстве, либо, и он счел это гораздо более вероятным, Балерион выжег их без остатка. Учитывая состояние башни над их головами, даже эти деревья не смогли пережить атаку Черного Ужаса. Тем более, что Харрена и его детей Эйгон утюжил с особым рвением. Жара в зале и на лестнице была невыносимой. Пот покрывал каждый дюйм тел воинов, влажность делу тоже не помогала. Проще всего было сравнить помещение с баней, которую непрерывно топили несколько дней, не допуская внутрь свежий воздух. Остаточная драконья магия сама по себе давила на восприятие, но в сочетании с проклятием, это была уже не смутная, подспудная тревога, которую можно было игнорировать, но вполне конкретная жуть. Ощущение сродни тому, которое испытает человек окруженный стаей тварей. Рычащих, изготовившихся, выжидавших. Неизбежные боль и страх нависали над людьми, как лезвие топора. Теперь он кипит под спокойной с виду поверхностью, ожидая искры, чтобы вспыхнуть... нас. — Ну что, Геральт?, — вдруг заговорил Эртур, выходя на середину зала на пару с Освеллом. — Мы на месте? Здесь сердце проклятия? — Здесь его сила чище всего, — сказал он, поворачиваясь к ним лицом. Эртур сохранял внешнюю невозмутимость, хотя Геральт не мог не заметить напряжения в его плечах, которым остро не хватало привычной тяжести Рассвета. Освелл так же храбрился, хотя его взгляд непрестанно блуждал по комнате, рассматривая ее с оправданной настороженностью. — По крайней мере, ближе мы не подберемся, учитывая состояние башни. — Я боялся, что вы это скажете, — отвращение Эртура читалось во взгляде, каким он окинул зал, утирая пот со лба. Рыцаря можно было понять, сам подъем на эту верхотуру был делом не простым даже в обычной куртке, а уж в серьезных латах... Кроме того, стены были испещрены пробоинами, сквозь некоторые можно было въехать на телеге. Одним словом, это было не то место, где вменяемый воин хотел бы дать бой. Геральт понимал беспокойство рыцарей, он даже сочувствовал им. Еще несколько месяцев назад они и представить себе не могли, что столкнутся с чем-то подобным. Против таких сил даже самые храбрые люди могли бы дрогнуть. Вот только бездумные подбадривания ни к чему хорошему не приведут. По крайней мере пока они не изучат обстановку. Кроме того, чем меньше они будут говорить о своих планах в этой комнате, тем лучше... — Давайте посмотрим, что нашли остальные, — сказал ведьмак со вздохом и прошел мимо рыцарей, которые, после секундной паузы, поспешили за ним. Никто из троих мужчин не проронил ни слова по дороге вниз, хотя Геральт мог представить, как они обмениваются озадаченными взглядами. Как только они достигли точки, где ощущалось присутствие чардрева, атмосфера улучшилась, став из невыносимой просто неприятной. Лорд Уолтер предоставил горстку вооруженных стражей, которым Геральт приказал оставаться на месте и держать свое оружие наготове. Когда имеешь дело с проклятиями, особенно в точках, где они достигали наивысшей мощи, важно было не разрушить баланс. Даже обычные, мирские изменения могли поджечь всю ситуацию, и риск только возрастал для магических предметов. Таким образом, им пришлось временно отказаться от своего волшебного оружия. Опасно, да, но лучше уж пострадать несколько минут от влияния проклятия, чем усилить его мощь. «Может быть, ничего бы и не случилось», — подумал Геральт, когда они наконец закончили спуск. Но в таком месте, как это, чем меньше "может быть" тем лучше. После их возвращения на первый этаж последовало долгое путешествие по уходившим в бесконечность коридорам. С каждым шагом по направлению к богороще, нарастала сила чардрев, встроенных в почерневшие камни. Огонь Балериона уже не раскалял воздух в замке, злая воля Харрена не свербела в затылке на манер сверла. И все же, хотя ведьмак и рассчитывал на подобное воздействие, эффект от самой богорощи все еще его смог удивить. Когда они остановились на самом краю огромного, простиравшегося более чем на двадцать акров, леса, казалось, что напротив них развернулся иной мир. Насколько хватало глаз, росли вязы, ольхи и черные тополя. — Стража, оставайтесь здесь, пока мы не вернемся — обратился Геральт к сопровождавшим их солдатам, чья напряженность была видна невооруженным взглядом. — Я не думаю, что нам потребуются ваши услуги. Их предводитель, парень не старше двадцати лет с узким лицом и торчащими изо рта кривыми зубами, кивнул, отчего к его лицу вернулся румянец. В этот раз Геральту и гвардейцам не пришлось отказываться от своего оружия, сила чардрев полностью отгоняла энергию проклятия Хоар и пламени Черного Ужаса, на дав им запятнать этот заповедник старой магии. Богороща Королевской Гавани и рядом не стояла с местной. Здесь безраздельно царила древняя, непоколебимая сила Земли, воплощенная в каждом листе, камне и пологом ручье. Если бы этот лес увидели друиды его мира, они, скорее всего, попытались бы заявить на него свои права. Эта идея вызвала улыбку на губах Геральта, наряду с возможностями, которые открывала богороща, найти ответы и, чем черт не шутит, инструменты для снятия проклятия. Впрочем, назвать ее приятным местечком можно было лишь по сравнению с мраком остального замка. Это был старый лес, и чем дальше они продвигались, тем заметнее это становилось. Если окраины напоминали об искусственных посадках Королевской Гавани, внутренняя часть была чем угодно, но не этим. Воздух с каждым пройденным шагом ощущался гуще и тяжелее, как могло быть лишь в старом лесу. Свет Луны над их головами, казалось, тоже не мог проникнуть в богорощу, отбрасываемый ветвями толстых деревьев, становившихся все выше и старше. Вскоре единственным источником света стали их факелы, а вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихими звуками шагов трех мужчин. В конце концов они достигли большой поляны, казалось, что все остальные деревья почтительно расступились перед одним, единственным, которому было разрешено тут расти. Луну ничто не загораживало, ее сияние освещало чардрево так же ярко, как днем. Пусть размерами сердце-дерево не впечатляло на фоне множества других, оно однозначно выделялось своим видом, одновременно завораживающим и угрожающим. Дерево белое, как кость, листья красные, как кровь... И это лицо... Как он уже знал из книг и рассказов, в чардреве действительно были вырезаны человеческие черты. Узкие глаза, наполненные красным, тягучим соком, который почти светился в свете факелов, с ненавистью глядели на них, рот был искривлен в гримасе абсолютного отвращения. Исходящая от него сила была больше, чем что-либо, что он ощущал в Харренхолле. Нет, во всем Вестеросе. Даже череп Балериона не был и близко так напитан энергией. Эта магия была старше, чем любой человеческий клан или королевство. Изначальная сила, что протянулась сквозь эпохи, за пределы памяти или даже существования зверей или разумных существ. Если бы это дерево могло говорить, его знаний хватило бы на целые библиотеки. Не то, чтобы оно стало бы ими делится, даже если бы могло. Судя по тому, как эти злобные глаза впились в Геральта, было куда вероятнее, что дерево пошлет их к черту. "Последнее в своем роде по этой стороне озера", — подумал Геральт, и его охватила внезапная тоска. Внезапная, но вполне знакомая. Леса, животные, моря - все они были живыми, как друиды пытались и не смогли объяснить остальным. Чардрево же было не просто живым существом, но и более разумным, чем большинство людей. С каждым мгновением, у Геральта крепло впечатление, что некто очень умный оценивает его самого. Он даже не заметил, Пицеля и Джейме со стражниками, пока они не подошли прямо к нему. Солдаты Уэнтов пытались скрыть свое смущение мрачными решительными взглядами. По иронии судьбы, залитые лунным светом, их лица стали копиями того самого дерева, которое так их смущало. Джейме и Пицель были более расслаблены, даже при том, что юноша сжимал рукоять меча, а руки Великого Мейстера беспрестанно дрожали. — Солдаты, можете оставить нас. Переглянувшись, охранники, казалось, на мгновение отказались верить своему счастью, пока их командир, пожилой мужчина, не склонил голову. — Как прикажете, мастер Ведьмак. Как только лязг их доспехов и шаги затихли вдали и снова воцарилась тишина, Пицель приблизился. — Все так, как вы подозревали, мастер Геральт, — он разжал трясущуюся руку, чтобы показать медальон, лежащий на ладони. Тот вибрировал так сильно, что, казалось, пытался спрыгнуть на землю. — Сердечное-дерево, должно быть, самый мощный источник силы в замке. Вы когда-нибудь были свидетелями такого... поведения своего медальона? — Лишь в редких случаях, — он забрал его обратно, хотя и не надел, а крепко зажал между пальцами. — Подозреваю, вершина башни Королевского Костра вызвала бы аналогичную реакцию, если бы я взял ее с собой. — Так и есть, — сказал Джейми, глубоко вздохнув. — Источник проклятия... — Не источник, но место его чистейшего воплощения. Я знаю, о чем вы все думаете: схватка там – это безумие, которого мы должны избегать любой ценой, но на которое нам, возможно, придется пойти. К счастью, некоторые факты работают нам на пользу. Разрушение проклятия у его источника силы, самый быстрый способ покончить с ним. — Призрак Харрена, — сказал Освелл. — Твое мнение по этому вопросу не изменилось? — Нет. Во всяком случае, близкий осмотр этого места подтвердил некоторые из моих предыдущих догадок. Эта ситуация напоминает мне тот единственный раз, когда я сталкивался со схожим по масштабу проклятием. Поле битвы, где мертвецы, призраки и духи были вынуждены вечно разыгрывать одну и ту же битву, пока я не убил сильнейшего. Этот архи-призрак был стержнем проклятия, через который проходила вся его энергия. — Харрен или кто-то из его сыновей, видимо, прожил достаточно долго, чтобы выплеснуть в этом проклятии всю свою ненависть. Возможно, их было больше, я чувствовал, что за мной наблюдало много глаз, — глаза рыцаря вспыхнули, когда он вспомнил как из тени наблюдали за ним самим. — Огонь Балериона дал достаточно чистой энергии, а кроме того, Харрен явно был очарован чардревами, и нашпиговал замок их древесиной при строительстве. Да... Колдовство творилось здесь задолго до того, как на материк прилетели Таргариены. — Никто точно не знает, как погибли Харрен и его потомки, — сказал Пицель, задумчиво поглаживая бороду. — Только то, что они были в башне, когда Черный Ужас превратил их в пепел. — Сердце-древо нам поможет. — Дерево? — переспросил Джейми. — В этом дереве, как и во всей роще, есть сила, — спокойно ответил Геральт, его глаза смотрели на густой лес вокруг них. — Сила, которую даже проклятие или драконий огонь не могут подавить по сей день. Если я смогу лучше понять её, то, возможно, смогу мельком увидеть события давнего прошлого. Узнаю некоторые факты, которые могут помочь в нашей миссии. Или вы сомневаетесь в такой возможности после рассказа леди Уэнт? — Вот почему вы так мало говорили на вершине башни, — заметил Эртур. — Никаких посторонних глаз или ушей, как живых, так и мертвых. — Именно. Запомните, как все будет. Ни слова о проклятии или о том, как мы собираемся бороться с ним за пределами этого леса. Письма о нашем прогрессе, хоть королю, хоть лорду Тайвину или еще кому в Гавани, писать только здесь. С этого момента осторожность и тайна имеют первостепенное значение. — Надо подумать, что послать Его Светлости, — сказал Освелл, обращаясь к Пицелю и Эртуру. — Как только он услышит, что мы достигли Харренхолла, то потребует от нас победных отчетов. Я не удивлюсь, если его терпение начало иссякать, едва мы исчезли из виду. — Сир Эртур и я справимся с этим, — ответил Пицель, одарив рыцаря понимающей улыбкой. — Светлейший всегда был... положительно настроен по отношению к нам. Я уверен, что письмо, посланное нами выиграет достаточно времени, дабы успешно закончить работу. — Да, — с улыбкой добавил Эртур. — Особенно, если наши слова передаст сир Барристан. — Варис также будет на нашей стороне, — скривился Геральт. — Паук явно поддерживает то, чем мы заняты, и Эйрис внимательно его слушает. И все же мы не должны терять ни минуты, а в ближайшие дни предстоит еще многое сделать. Он бросил медальон Джейме, тот ловко поймал его на лету. — Возьми лошадь и объедь территорию замка по границе. Следи за вибрациями медальона очень внимательно. Как только почувствуешь их, остановись, и отметь место на карте. Я хочу точно знать, где начинается и заканчивается действие проклятия. Как только это будет сделано, я проверю результат и выясню, что это за магия. Джейме крепко сжал медальон и склонил голову. — Конечно, я не подведу тебя. — Я знаю, — ведьмак слабо улыбнулся, прежде чем повернуться к остальным. — Эртур, Освелл, вы будете сопровождать меня во время наших экскурсий по башням. До сих пор мы знали, что Костер, это отправная точка проклятия. Нам нужно оценить ущерб, нанесенный остальным частям, и убедиться, что у призраков будет лишь один путь для отступления. — Н-да, — простонал рыцарь, — к тому моменту как мы поднимемся и спустимся полдюжины раз, привидениям на нас и нападать не придется. — Великий Мейстер, вы продолжите практиковать свои заклинания в лесу. Держите приманку в безопасности, возможно, даже не будет плохой идеей принести ее сюда, чтобы полностью замаскировать ее присутствие. Я не хочу, чтобы что-то спровоцировало призраков, пока мы не будем готовы. — Мудрый выбор, — ответил тот. — От нас потребуется что-либо ещё? — Да, протяните руку, все вы, — Они обменялись озадаченными взглядами, но подчинились его требованию. Геральт тем временем быстро ходил, собирая и выбирая из различных вещей, разбросанных по земле. Камень, пригоршни земли, веточку или две, и отдал каждую члену ганзы. — Я хочу проверить защитные возможности силы богорощи. Каждый из вас владеет крошечной частью этого места. Носите их с собой в ближайшие дни, а затем сообщите мне, если почувствуете какие-либо изменения в своем настроении или ощущении крепости. Если даже эти маленькие частицы могут оказать сопротивление проклятию, то тем лучше для нас. — Грязь и ветки, означающие разницу между жизнью и смертью, — пробормотал Освелл, качая головой и крепко сжимая камешек. — Полгода назад я бы рассмеялся при одной мысли об этом. — Мир интереснее, чем кто-либо из нас мог себе представить, — ответил Пицель, осторожно неся подаренную ему веточку. — Интереснее... И опаснее. — Как сказал бы один мой друг, опасность и чудо так же близки, как храбрость и безумие, — снова улыбнулся Геральт, поворачиваясь к сердце-дререву. — А теперь отдохните. Нам всех ждут тяжелые дни, а в моем случае, и тяжелая ночь. — Ты хочешь спать здесь? — спросил Джейме, крутя веточку между пальцами. — Не было бы разумнее просто попросить леди Уэнт? — Это мой запасной план, если не справлюсь сам, — Он направился к чардреву, а остальные пошли в противоположном направлении. Их шаги становились все тише, а воздух сгущался по мере приближения Геральта. В отличие от любого другого дерева, с которым он сталкивался раньше, у этого не было запаха. Ни кора, ни листья не пахли. Большинство людей не обратили бы на это внимания, но для его обостренных ведьмачьих чувств, такое озадачивало. Красные глаза продолжали следить за чужаком, пока тот разложил на земле снаряжение и устроился рядом, привалившись спиной к стволу. Звезды ярко сияли над головой, как и луна. Серией давно отработанных и привычных дыхательных движений Геральт расслабил мышцы, позволил своим тревогам отойти на второй план и довольно скоро погрузился в сон.