Заблудший волк

Все изменилось в мгновение ока. Джейме знал, что так будет. Геральт разве что молотом не вбил все детали в их головы за те бессчетные часы, что они потратили на составление плана. Порывы потустороннего ветра кружили по залу, раскаты грома громыхали среди ясного неба над замком, пол трясся под ногами, как замерзший кот. Ланнистер не позволял себе отвлечься: его стойка оставалась уверенной, дыхание – ровным, а разум - холодным. И неважно, какая жуть творилась вокруг. Факелы мерцали, тени сплетались в странной пляске на полу, потолке и колоннах, иной раз они принимали человеческий образ, чтобы за один вздох стать воплощением кошмаров. Странные огни расцветали и гасли в темноте, как звезды в ночном небе, или скорее, как будто ветру придали форму и цвет. Не всматривайтесь в то, что будет вас окружать. Джейме вспомнил слова Геральта, следя за сердцебиением. И еще одну мудрость, не можешь отгородится от ужасов, тогда сосредоточься на какой-то простой идее: молитва, девиз или какой-нибудь стишок, главное, чтобы было, на чем сфокусироваться. На словах сира Эртура, например. Мы – отряд Харренхолла. И мы победим. Эта фраза тысячу раз прокручивались у него в голове, заглушая разносящийся по залу гром, и леденящую душу Старшую Речь позади. Напряжение в груди ослабло, мысли прояснились. Судя по звукам шагов, Геральт пришел в движение, наконец-то обнажив драконий череп. Джейме крепче сжал рукоять, он готовил себя к бою. Ведь все, что их окружало, уже подготовилось. Ну так начнем. Встречайте гордость дома Ланнистеров. — Cáemm... dhu bhrenin... Harren! Вспышка была столь внезапной, сколь и ошеломляющей, обжигающе яркой, что мальчик не смог сдержать дрожь. Он тщетно пытался держать открытыми слезящиеся глаза, но чернота, усеянная белыми пятнами, поглотила его зрение, а едва она рассеялась, он с трудом смог сдержать крик. Везде, куда бы он ни взглянул, бушевал кромешный ад. Языки пламени вспыхнули по всему гигантскому залу, в их свете он впервые смог разглядеть потолок. Подобно волнам, они накатывали и отходили, сливались и распадались, красные, желтые, оранжевые, даже фиолетовые. Дегтярно-черные клубы дыма поднимались вверх, затмевая колонны и просачиваясь сквозь бесчисленные трещины на потолке. Единственным, что огонь не тронул, остался круг, в котором стояли они сами, да балки и стропила из чардрева. "Мы должны были бы задохнуться насмерть", — подумал Джейме с нарастающим страхом. — "Сгореть, изжарится в своих латах, но тут даже гребанного тепла не чувств…". — Боги, он горит! — Убей меня! — Пусть все закончится!! Голоса. Странные, надломленные и напуганные, но все равно ясные, разносились из огней. Нет… это были сами огни. Охваченный мрачным ужасом, Джейме смотрел, как хор страданий становился все громче, превращая простое пламя в фигуры измученных мужчин, женщин и детей. Призраки, порожденные гневом Завоевателя. Куда бы он ни повернулся, они были там, взывали о помощи к нему, ко всем, кого видели, умоляя закончить нечто, случившееся сотни лет назад. <i>Я не могу вам помочь. Никто из нас не может! Ему хотелось закричать на них, прогнать, страх и негодование почти вырвались наружу. Зачем мы вообще здесь? Безумие, все это безумие- — Джейме. Безошибочно узнаваемый голос прорезался сквозь туман, закрывший его разум, сразу ослабив удушливое давление в груди. Позволив себе вздохнуть, сквайер отвернулся от огня и посмотрел на север, туда, где стоял Геральт. Ведьмак продолжал всматриваться вперед, правой рукой сжимая серебряный эльфийский клинок, а другой приладив череп дракона сбоку к поясу. В остальном он казался спокойным, почти расслабленным, будто бы скучающим. Джейме прекрасно знал, что это лишь видимость, скрывающая готовность нанести молниеносный и смертельный удар. Как у затаившейся гадюки, принявшей человеческий облик. Это было тем ужасающим в своей простоте навыком, который можно понять, лишь увидев лично. В большинстве случаев, Ланнистера это нервировало, но не теперь. Видеть, как Геральт стоит посреди этого хаоса, будто кругом стоял свежий, весенний полдень, было странно... и успокаивающе. "Остальные из вас, вы правы, что напуганы этим. Любой нормальный человек был бы таким". Оглянувшись на остальных, Джейме был поражен тем, что даже рыцари королевской гвардии уставились на ведьмака. Это поколебало мимолетное утешение, которое он только что обрел. "Но если ты хочешь, чтобы это безумие прекратилось, тогда ты должен сосредоточиться. Вспомни, что сказал Эртур перед тем, как мы начали." "Мы - дружина Харренхолла, и победа будет за нами. Он будет нашим". Джейми моргнул, гадая, чей это был голос, пока не понял, что это был его собственный. — Да, — ответил Геральт. — Если ты не можешь найти силу в себе, так найдите ее у других. Он указал мечом на пламя, где стонущие мертвецы продолжали свои мучительные крики. — Эти души провели столетия в ловушке, так и не сумев обрести ни капли покоя. Они переживают последние мгновения своей жизни. Раз за разом. Бесконечно. В голосе Геральта прозвучала холодная ярость, не похожая ни на что, что Джейме слышал раньше. — Все потому, что один человек не мог уступить, не мог отпустить свою власть. И он никогда не остановится, если мы сейчас с ним не разберемся. Джейме оглянулся на огненные силуэты, скользившие по зале. Фигуры женщин бежали к детям лишь для того, чтобы никогда до них не добраться. Люди носились кругами, тщетно пытаясь спастись от огня Черного Ужаса. Некоторые даже тянулись к их кругу, их огненные руки дрожали, ожидая, умоляя кого-нибудь вытащить их. "Помогите нам!" "Аддам, где ты?! Сынок!!" "Спасайте женщин и детей! Быстрее!" Бесчисленные вопли призраков еще разносились по залу. Джейме наблюдал и слушал, опустив меч. Он не знал, как долго стоял так, добровольно подвергая себя испытаниям тех, кто должен был оставить этот мир позади, знакомое чувство жалости нарастало в его груди. То, что Джейми сильнее всего чувствовал всякий раз, когда он думал про болезнь Тириона и собственную неспособность вылечить болезнь брата. Но я могу помочь это исправить... Геральт только что сказал об этом, и сотни раз намекал раньше. Если бы они не могли ему помочь, если бы их дело было пропащим, ведьмак не стал бы стесняться в выражениях, чтобы прояснить это. Он бы не доверил им оставаться здесь, с ним, среди этой бури безумия. — Хорошо, — снова заговорил Геральт. — Если все успокоились, готовьтесь встречать гостей. Они уже на подходе.

***

Геральт увидел их приближение к границе круга задолго до остальных, и мог лишь надеяться, что вид призраков не сломает остальных. Одни воплощались внутри ярящегося пламени один за другим, их плотные темные очертания безошибочно угадывались на фоне пламени. Другие подошли к ничейной земле, разделяющей пламя и границу круга, материализуясь лужами плотной и черной, как смоль, сочащейся воды сквозь трещины в полу. Они выбирались наружу, как люди, взбирающиеся на ладью, демонстрируя всю гротескность своей внешности. Болезненно-зеленая обугленная кожа, свисающие мокрые волосы, глубокие дыры на месте глаз, оружие и доспехи, буквально вплавленные в плоть. Подобно призракам его мира, у семерых, собравшихся вокруг них, не было ног, верхние половины тел парили над землей, истончаясь и рассеиваясь к низу. — Семь блядских преисподних, — Геральт услышал бормотание Освелла. Судя по лязгу доспеха, рыцари встали на изготовку, пока стоявший в центре Пицель нашептывал молитву Семерым. Ведьмак посмотрел вперед, чувствуя, как его медальон дрожит с нарастающей силой. Внезапно, глубоко внутри пламени, горевшего перед ним, самая большая из фигур ожила среди призрачной тины, корона на его голове узнавалась безошибочно. За ним следовал еще один, поменьше. Стоны и визги мертвецов внезапно и полностью смолкли. Тени расступались, когда призраки Хоаров приближались к ним, и на том, что служило им лицами, застыло выражение ужаса. Не без причины. Харрен Черный был на голову выше Геральта, а черными доспехами, широкими плечами и злобным лицом он напоминал Улыбчивого Рыцаря. В отличие от его сыновей, единственной сталью, соединенной с его плотью, была корона, росшая из черепа. Его булава была длиной в четыре фута, а щит был похож на чугунную дверь, сорванную с петель. Ни его оружие, ни доспехи не страдали от пламени, опалившего снаряжение сыновей. Чего не скажешь про внешность. Рот, лишенный губ, обнажал ряды почерневших и растрескавшихся зубов. На лице, ни носа, ни ушей, лишь клочки расплавленной плоти оставались на месте щек и лба. Подернутые молочной пеленой глазные яблоки из глубин черепа уставились на ведьмака. Геральт встретил взгляд, не моргнув. Это все могло бы смотреться пугающе, если бы призрак не пытался держаться как можно дальше от круга. — Иноземец с кошачьими глазами, — прохрипел Харрен из разорванных остатков его горла. По сравнению с этим надсадным сипом, идущим словно со дна колодца, голос самого Геральта сошел бы за бардовский. — Маленький львенок, так далеко от своей Скалы, — хихикнул один из призраков рядом с Джейме, все еще голосом Харрена. Геральт увидел, как на мгновение дрогнула рука Ланнистера, прежде чем парень взял себя в руки. — Меч Зари, — прошипел другой, хотя в его тоне присутствовал намек на уважение. — Крылатая крыса! — презрительно рассмеялся следующий, его призрачный взгляд был прикован к Освеллу. — И мейстер. Последний из их группы был упомянут без интереса. Нежить, только что бесновавшаяся в зале, замерла, боясь издать хоть звук. Вряд ли они захотели бы говорить, даже если б могли, отметил про себя Геральт с уколом жалости к несчастным тварям, и вспомнив слова леди Уэнт о том, как те погибли. Вряд ли они вообще могут желать чего-то, кроме окончания страданий. — По правде говоря, — произнес Харрен из своей призрачной формы с едва заметным намеком на веселье, — я и не упомню, когда имел честь принимать столь... почетных гостей в моих залах. — И у нас никогда не было... привилегии наслаждаться подобным гостеприимством, — возразил Геральт. — В самом деле? — сказал Харрен с подобием смеха. — Я не верю, что это правда. По крайней мере, не в твоем случае, кошачий глаз. — Меня зовут Геральт, ведьмак из Ривии. — О, я знаю. Харрен склонил голову в знак приветствия. — Мне приятно наконец-то поговорить с тобой, чужак из далеких земель. После стольких-то недель шепотов, стонов и кошмаров, что я наблюдал. Не часто я оказываюсь в таком неведении относительно того, кто рыщет по моему замку и землям. Геральт услышал слабое рычание Освелла по поводу последней части. — Да, — протянул призрак. — Еще реже можно встретить того, кто так явно разделяет мою страсть к чарам. Всего за несколько часов вы изучили истинную природу Харренхолла так, как никто не осмеливался и не должен был попытаться. — Х-хм, думаю, нет смысла это отрицать. Вы правы, ваша светлость, — признал Геральт, склонив голову. — Я не в первый раз сталкиваюсь с проклятием. — Проклятие? Проклятие?! — вместо возмущения Харрен и другие призраки разразились оглушительными приступами смеха, голос эхом отдавался в каждом из них каким-то жутким хором. — Это не проклятие, мастер ведьмак, просто король держит то, что принадлежит ему по праву. Чтобы плоды его трудов всегда оставались в пределах досягаемости того, кто посеял семена. — Твои труды? — с отвращением рявкнул Эртур. — Ты принес в жертву тысячи мужчин, женщин и детей… даже твоих детей… — Какое праведное негодование, о Меч Зари, — ответил призрак еще одним радостным воплем. — А кому вы там служите из Таргариенов? Тому, что зачинал бастардок под моей крышей, чтобы потом ебать уже их? Нет, это был тот толстяк. Тому что пил Дикий Огонь на спор? Нет, этот даже королем не был, если я правильно помню. Мои извинения, за этим семейством я наблюдал так долго, что одних недоумков от других не отличаю. — Их пороки не служат оправданием твоим, — стальным тоном ответил рыцарь. — Почему же тогда я единственный король, которому ты угрожаешь? Или ты просто хочешь сделать меня первым из ужасных правителей, которые предстанут перед праведным судом? Призрак улыбнулся бы, если бы у него осталась челюсть или мышцы. — От королевского гвардейца до Цареубийцы, вот история для сира Эртура Дейна. Тебе тогда не будет по рангу твой мечик? — А кроме брехни ты что-то можешь? — по-медвежьи рявкнул Освелл. — Или запачкаться боишься? — Отличная шутка! От одного из трусливых паразитов-то. Хотя, чего еще ждать от мальца, который ссал в простыни... — Хотите драки, придумайте что-нибудь получше, — вклинился Геральт, упредив остальных. Хотя и не стоило бы, любовь Харрена к звуку собственного голоса была им на руку. — Я, однако, чувствую, что это разговор вы начали не для этого. — Совершенно верно, мастер ведьмак, — ответил Харрен с таким восхищением, что у Геральта к горлу подступила желчь. И он вежливо улыбнулся. — Если мы собираемся обсуждать дела, ваша светлость, я не собираюсь делать это с пересохшим горлом. — Как хочешь, ривянин. Опустив меч всего в нескольких дюймах от правой ноги, Геральт полез в мешочек в центре его перевязи и достал флакон Пурги. — Геральт! — воскликнул Освелл с явным негодованием, достойным лучших скоморохов. — Ты же не собираешься слушать это… это… — Как я уже говорил, — сказал ведьмак, откупорив флакон и решив подыграть импровизации белого плаща, — если мы сможем разобраться со всем этим без взмаха меча, то так тому и быть. — Я очень рад это слышать, ведьмак. Вы и представить себе не можете, как приятно беседовать с разумным человеком. Геральт ухмыльнулся, поднося бутылочку к губам. — О, еще как представляю. Эликсир, как и следовало ожидать, ошеломил его на несколько мгновений, чего ни в коем случае не стоило показывать. Нужно лишь немного времени, чтобы он начал работать, и они только что убедились, что Харрен готов был его дать. — Итак, что же это за предложение, о котором вы упомянули? — Все очень просто, Геральт из Ривии. Мне нужны твои знания о магии, все они, — сын Харрена подплыл ближе к кругу, оставаясь слева от отца, с той стороны, с которой тот держал булаву. — За все века, что я правил этим местом, никогда моя воля не достигала такого проявления... Призраку потребовалось мгновение, чтобы осмотреть ведьмака, пока его ближайший раб наблюдал за атакой. — Вы расскажете мне, на что способны и какие средства для этого имеются. С такими знаниями и этой новой формой? — он оглянулся на Геральта, сжимая пальцами булаву. —Все вредители будут держаться подальше, а те, кто захочет забрать у меня то, что причитается, погибнут. Никто после тебя не выйдет отсюда живым… — Семеро, сохраните нас, — прошептал Пицель, сквозь стучащие зубы. — После меня? — переспросил Геральт, чувствуя, как с каждым мгновением биение его сердца все больше замедляется. Еще минуту или две. — Ты будешь последним, кто покинет это место, ведьмак, ты и вся твоя компания. Вы уже оказали мне много услуг, прогнав всю эту нечисть из крепости. Последний Хоар жестом указал на пылающий зал, его мгновенная ярость сменилась восторгом. — Я даже избавлю вас всех от влияния моей воли, честь, которой я не удостаивал никого за все эти столетия. — С такими навыками ведения переговоров, неудивительно, что Эйгон Таргариен сжег Харренхолл дотла, — сказал Геральт, не скрывая презрения. Харрен на мгновение замолчал, как и все в этом зале. Пляшущие вокруг них языки пламени замедлились, мельчайшие искры почти застывали в воздухе. Еще чуть-чуть. — Ты осмелел, ведьмак? — Харрен нарушил молчание, в его бесчувственном белом взгляде отражались огни. — Ты смеешь стоять в моем зале и говорить такое... — Ага. И я еще даже не закончил. Как я уже говорил, это не первый раз, когда я сталкиваюсь с проклятием, и ты, даже близко не самое опасное существо, которое я имел удовольствие изгнать, — Геральт вложил в свой голос как можно веселья, хотя вся ганза знала, что он лжет сквозь зубы. — Я знаю границы разумного, Харрен. Я знаю, как далеко их можно раздвинуть. Я знаю, что за ними, — голос ведьмака становился все холоднее и холоднее. — Иначе бы тут не стоял. Если ты думаешь, что угрозы от дохлого разбойника, давно потерявшего имя, землю и власть, испугают меня, ты ещё глупее и самонадеяннее, чем я мог представить. На этот раз тишины не было. Об этом позаботился сердечный хохот Освелла. Король призраков просто стоял на месте, молча, как и все остальные духи, пока гвардеец не отсмеялся, на что потребовалось время. — Я… самонадеян...? — в конце концов сказал Харрен, его хрип был еще ниже и холоднее. — Дохлый разбойник...?! Тени снова застонали в агонии, их огненные формы еще больше отпрянули от Харрена, в то время как его призрачные родичи приблизились к кругу. Именно туда, куда и задумано. — Ты считаешь мои угрозы пустыми? Когда ты почувствуешь, что на тебя охотятся во сне и наяву каждую секунду и каждый миг, это мои глаза наблюдают за тобой. Он продолжил говорить, через всех призраков разом. — Когда вся радость твоего существования просачивается сквозь пальцы, а все страхи и тревоги становятся невыносимыми, это мой голос разрушает стены твоего рассудка! Его булава ударилась о землю, расколов камень словно таран. — Когда ваши дети рождаются чахлыми и мертвыми, это мой кулак вырывает из них жизнь... Геральт услышал достаточно, а Пурга вошла в полную силу. Время пришло. С быстротой, еще более усиленной эликсиром, ведьмак сорвал с пояса арбалет и выстрелил в двух ближайших призраков. Харрен, уже занесший оружие, зарычал и поставил щит как раз вовремя, чтобы тот поглотил болт с пронзительным визгом серебра, встретившего сталь. На мгновение дух застыл на месте, удивленный тем, что нечто сумело коснуться его. В следующее мгновение второй призрак зарычал, когда другой болт Геральта вонзился в горло одному из них. Призрак содрогнулся от серебра и масла, врезавшегося в его внезапно обретшую вещественность оболочку, его лицо вибрировало, мерцая и стираясь из самой реальности. Ведьмак прыгнул к нему с мечом, выгнув тело в пируэте в середине прыжка. К тому времени, как призрак оправился от шока и попытался контратаковать, он уже сократил дистанцию. Скрежещущий звук лезвия, пробивающего ржавый металл, эхом разнесся по залу, серебряный клинок срезал череп и прошел через его плечо, руку со щитом и нижнюю часть тела. К тому времени, когда Харрен двинулся, чтобы нанести удар, его раб уже начал распадаться в массу костей, металла и черной слизи, предсмертный вой был последним звуком, который он когда-либо издавал в этом мире. Вопли оставшихся Хоаров заглушили стоны и крики теней, их боль была очевидна по простой отдаче, видимой на самом Харрене. Король-призрак сразу же остановился, содрогаясь и пытаясь пошевелиться. — Сейчас! — крикнул ведьмак, приближаясь, чтобы убить. — Атакуйте сейчас же! Повторять не пришлось. — Наш Час Придет!! — Освелл Уэнт проревел девиз своего дома, обрушившись на ближайших духов у западной стороны, и впрямь похожий на нетопыря. Его меч вонзился в плечо одного монстра, в то время как его щит отбросил другого с силой боевого молота. Хотя он и не высказывал этого вслух, Освелла мучила слабая тревога, что Геральт и его масла подведут их, и что мечи будут бесполезны, и был рад, что этого не случилось. Он поклялся, что судьба, постигшая семьи Харренхолла, не постигнет род Уэнт, и теперь с незнакомым доселе воодушевлением рубил врагов семьи. На юге Эртур Дейн не выкрикивал никаких девизов и не похвалялся силой и доблестью. Он сражался так, словно стал одним целым со своим клинком, бесшумным, смертоносным и неизбежным. Меч Зари сверкал с быстротой, сравнимой только с ведьмачьей. Рассвет начал испускать слабое свечение с тех пор, как появились призраки, свет не менее странный, чем все вокруг них, но в тысячу раз менее пугающий. Ну… по крайней мере, для него. Когда огромный двуручный меч рассек их, призраки завизжали и отпрянули, их оцепенение закончилось всепоглощающей болью. На щитах проступили горящие шрамы, которые никогда не остывали, а их неживая плоть пузырилась от обжигающего жара. Джейме шагнул вперед со своего места в круге и сделал практически идеальный выпад. Призрак взвыл, когда лезвие вошло в черную пустоту его глазницы, и начал замахиваться на него топором, несмотря на то, что меч все еще был воткнут. Другой бросился с копьем. У них не было шансов. Часы практики Джейме с Геральтом и гвардейцами обеспечили его тело грацией танцора, с которой он и ушел от ударов. Джейме даже осмелился усмехнуться, прежде чем вернуться к драке. Пицель наблюдал из центрального круга, крепко сжимая пузырьки с землей богорощи и выдавливая слова Старшей Речи дрожащим, заплетающимся голосом. Куда бы он ни смотрел, живые сражались с мертвыми. Как бы он ни старался отгородиться от звуков, свист клинков и крики людей не давали ему покоя. Ни громкие крики сира Освелла, возвещавшие о силе и доблести, ни праведное негодование Геральта не помогали укрепить дух. Все, что мог сделать мейстер, это застыть в страхе и надежде, что они смогут добиться успеха. — Ты совершил серьезную ошибку, ведьмак! — Харрен усмехнулся, взмах его булавы стал еще одним размытым движением на фоне огня, окружающего круг и ничейную землю. — Ты должен был исполнить мой приказ!!! Не исполнил бы, даже если бы ты смог вернуть меня домой. Геральт прыгнул влево, чувствуя, как задрожала земля, когда булава врезалась в нее, образуя трещины во всех направлениях. Тело ведьмака изогнулось и рванулось вперед, намереваясь ударить призрака в плечо только для того, чтобы щит Харрена снова перехватил удар. На каждую атаку ведьмака следовало молниеносное парирование гигантской булавой. Тот факт, что у призрака не было ног, лишь снимал с его движений обычные человеческие ограничения. — Я сломаю тебя, вырву все секреты, которые ты хранишь, и не закончу, пока ты не будешь умолять о смерти! — Харрен зарычал. — Никто не смеет мне отказывать! — Никто? Значит, ящерица-переросток Таргариена была плодом воображения? Как и ожидалось, безжалостное нападение Харрена на мгновение приостановилось, шок, удивление и чистая ярость затуманили его рассудок. Геральт не стал упускать случай. Свободной рукой ведьмак сорвал с перевязи сосуд с трухой чардрев, и бросился вперед, симулируя еще один удар мечом. Когда Хоар понял, что случилось, ведьмак успел швырнуть склянки, целясь в центр щита. Стекло разбилось, его содержимое рассыпалось по всей площади. Призрачная материя исказилась и растаяла, как металл, разъедаемый кислотой. Каким-то комьям даже удалось попасть в самого Харрена, и его рев стал музыкой для ушей. Подземный толчок сотряс весь зал, а скорее, весь замок, и был слишком силен даже для ведьмачьего чувства равновесия. Он упал, чувствуя, как сверху сыплются галька и камни, а по стенам и колонам расходятся трещины. Падение, впрочем, его и спасло, король призраков не столько отбросил тающий щит, сколько метнул его в Геральта. Массивный кусок металла просвистел в нескольких дюймах от его уха, разбился о стену и растворился где-то среди огненных теней. Ведьмак быстро вскочил на ноги, зная, что призрак способен восстановить свое оружие, если оно потеряно или уничтожено. Я должен уничтожить его сейчас, пока он не уронил весь чертов замок на нас. — Трижды проклятый сукин сын! — Харрен взревел, и замок снова содрогнулся. На этот раз Геральт был готов, не теряя равновесия и инерции. Король призраков взмахнул своей булавой с еще большей силой, ударив по земле и послав в него десятки камней размером с голову Геральта. Ведьмак откатился в сторону и в ответ метнул пару своих серебряных кинжалов. Харрен, охваченный яростью, не сделал ни малейшей попытки остановить их или уклониться. Один задел щеку Хоара, а другой вонзился в его правый наплечник. Геральт отскочил от следующего удара булавы и сосредоточился на уклонении. Хоар размахивал с яростью, свойственной только тем, кто не мог устать, каждая атака была направлена на то, чтобы ожесточить и сломить. Притворяясь испуганным, ведьмак избегал каждого удара боковыми шагами, короткими прыжками и пируэтами, позволяя боевому безумию Харрена достичь своего апогея. План был рискованным вдвойне, так как уводил его слишком близко к северной границе защитного круга, а это грозило не только смертью от ран. Порывы ледяного ветра от взмахов становились все резче, все настойчивее, все мощнее. Однако все это стоило того, чтобы очередным взмахом, способным обезглавить лошадь, Харрен впечатал свою палицу в опору из чардрева. С жалобным звоном оружие разлетелось на множество кусочков. От него осталось едва больше половины, а ошеломленный владелец созрел для смертельного удара. Переключившись на Темерианского Дьявола, Геральт прыгнул, позволяя инерции перенести силу в бьющую руку. С радостным скрежетом, его меч рассек позвоночник и шею Харрена. Призрак взвизгнул и повернулся, размахивая остатками своей булавы в тщетном контрударе. Но ведьмак отступил назад, перехватил меч обеими руками и с ревом подпрыгнул в воздух, вложив всю массу тела и силу падения в рубящий удар. Как и в случае с Улыбчивым Рыцарем, клинок рассек Харрена почти пополам, его левая рука и туловище болтались на нитках призрачной плоти, а из громадной раны сочились прозрачные огни и чистая энергия. Слишком много энергии. Прежде чем Геральт смог полностью уничтожить его, накопление сырой магической энергии заставило его действовать. Скрестив руки на груди, ведьмак бросил Знак Гелиотропа в последний момент, прежде чем разряд отправил его в полет по воздуху к восточной стороне ничейной земли. Весь зал дико закружился, онемение пронзило его конечности, а каменная колонна, с которой он внезапно столкнулся спиной, выбила из него воздух. — Геральт! — он смутно услышал, крик Освелла, а затем даже голос Уэнта дрогнул рядом со стонами и криками нежити, и оба они стали незначительными, как только спутники заметили, что вся долбанная крепость снова затряслась. Впереди он увидел, как каменный столб лопнул, будто стекло. Обломок, в половину его размера, упал пугающе близко, и великий мейстер Пицель проклял всю эту чертову штуку до семи чертовых преисподних. Однако то, что случилось с призраками, было важнее. Владелец копья внезапно и быстро отступил, убегая обратно в огонь, а тот, кто нес топор... изменился. От него исходило ослепительное свечение, когда его форма из парящего трупа превратилась в чистый свет. Неестественная фигура завизжала голосом, отличным от принадлежавшего Харрену, прежде чем другая пролетела через ничейную землю в самого Харрена. В тот же миг его булава и щит вернулись, как новенькие, а его тело, каким бы оно ни было, было восстановлено. — Ты потерпел неудачу, ведьмак! — насмехался Харрен так громко, чтобы все слышали. — Теперь этот зал станет твоей могилой! — Джейме! Пицель! — ведьмак бросился на крики Эртура, и увидел, что рыцарь подскочил к съежившемуся мейстеру как раз в тот момент, когда земля позади него начала раскалываться, будто пасть огромного монстра. Джейме тоже подбежал к средоточию кругов и с благоговением и удивлением наблюдал, как сир Эртур схватил Пицеля одной рукой и почти бросил его в объятия Джейме. — Иди! Убирайся отсюда! — Сир Эртур! Меч Зари среагировал в последний миг, согнув колени и отпрыгнув в сторону как раз тогда, когда пол рухнул у него под ногами. Сир Освелл подхватил товарища и потащил, прикрываясь от камней щитом. Джейме оттолкнул Пицеля назад, когда растущая щель приблизилась к ним, открыв пропасть чистой тьмы прямо под ногами, и отправив в нее большие части их защитного круга. — Чтоб вас драли в семи преисподних! Я велел уходить, Джейме! — крикнул Эртур с другой стороны. — Доберись до богорощи, пока не поздно! — Эртур! Освелл! — страдальческий крик Геральта донесся издалека, его фигура была лишь смутной тенью среди огненных теней и обломков. — Шевелитесь, пока тропа не оборвалась! Какой бы протест Джейме не думал высказать, тот умер на его губах, когда ближайшая колонна угрожающе накренилась над ним и мейстером. — Шевелись! — крикнул он старику и рванул вместе с ним к выходу. Колонна еще больше погрузилась в пол, заставляя Джейме бежать еще быстрее, одной рукой обнимая Пицеля за плечо, и сжимая другой меч. Следуя по нетронутой тропе богорощи, они приблизились к западному выходу из зала, укорачиваясь от падающих камней и наблюдая за тенями вокруг. Джейме осмелился оглянуться только раз, увидев белую фигуру, бегущую в противоположном направлении и становящуюся все меньше с каждым вдохом. В Королевский Костер, где опасность была во сто крат хуже, а ублюдок-нежить мог убить достойнейших людей, которых знал сквайер. -Хер тебе, — мысленно пообещал, Ланнистер направляясь в богорощу, где он и его единственный оставшийся спутник смогут передохнуть, и придумать средство для того, чтобы положить конец этому ужасу. И кое-какие задумки уже были наготове.