Заблудший волк

— Когда это кончится!! — Боги оставили нас! — Я горю!!! Мои глаза! Крики, стоны и вопли проклятых сопровождали Джейме и Пицеля, пока те бежали по пылающим коридорам Харренхолла. В бесконечных комнатах и залах они видели множество мертвецов, одни стояли на месте, другие пытались делать то, чем занимались в тот момент, как огонь уничтожил их тела, а проклятие пленило души. Воздух был горячим, но, как ни странно, не душным. Основную тяжесть жара и дыма отразили кусочки чардрева на их пути. Трещины на полу и стенах уменьшались по мере того, как они удалялись от главного зала, а обломки, способные раскроить череп, не больше пальцев Тириона размером. Другим частям замка, менее защищенным, уже не так повезло. Там, где еще несколько часов назад были комнаты, остались лишь груды упавшего камня или пропасти, ведущие в бездну огня и теней, которые приходилось обходить. Просто продолжай двигаться, в сотый раз повторил себе Джейми, одной рукой придерживая Пицеля, а другой серебряный меч, готовый сразить любого призрака, что к ним сунется. Но нет, те не нападали. И не нападут. Мы на полпути к лесу. В отличие от тех, за кем охотится Харрен... Эта ядовитая мысль отозвалась ужасом в сердце Джейме. Ведьмак с секретами, которые жаждал злой дух, и одни из лучших рыцарей королевства, вот кто был под ударом. Сбежавший оруженосец и мейстер недостойны внимания Харрена Черного. Джейме ускорил шаг, страх и ярость одинаково гнали его вперед. Если его план сработает, об этом выборе «король» еще пожалеет… — Мой л-лорд Джейме, — голос Пицеля едва можно было расслышать. — Я... я не могу больше… — Еще немного, великий мейстер. Они завернули за угол, проскочив мимо комнаты, где звуки удовольствия и любви сменялись воплями ужаса и страдания и обратно. Давно погибшие любовники, застрявшие в бесконечном цикле с того дня, как пламя Балериона охватило замок более двухсот лет назад. — Мы почти... мы почти на месте. Спустя, казалось, целую вечностью, деревья появились в поле зрения. Пицель вздохнул с облегчением, и Джейме не мог его винить. Жара исчезла на границах богорощи без следа, стоны мертвецов остались позади. Лес остался последним безопасным пристанищем в этом безумии, и вида чардрев было достаточно, чтобы ослабить напряжение в груди сквайра. Мальчик испустил долгий, прерывистый вздох, вперив взгляд в глубь чащи. Никогда он не думал, что вид проклятых деревьев будет таким успокаивающим. — Боги милосердные, — стон великого мейстера сразу же заставил его напрячься, ожидании нападения или еще какой-то катастрофы. И она произошла прямо над ними. Проследив за взглядом Пицеля, Джейме посмотрел на небеса и увидел там настоящий ад. Полосы кроваво-красного огня горели по всей длине стен замка. Клубы черного и красного дыма гигантскими тенями реяли над самыми высокими башнями и шпилями. Они заволокли ночное небо над замком и далеко за его пределами, сжирая Луну и звезды. Молнии сверкали среди облаков, порождая раскаты грома. То, что сперва казалось снегом, на самом деле было хлопьями пепла и сажи, распадавшимися, стоило им приблизиться к роще. — Такое зрелище, — сказал Пицель после минутного молчания. — Его должно быть видно за много миль. Возможно, даже до Королевской гавани. — Да, — Джейме крепко сжал рукоять, чувствуя, что страх сжал его сердце еще крепче. Остальные сейчас оказались в самом сердце безумия, где этот ублюдок Харрен сильнее всего... Сосредоточившись на цели, Ланнистер вошел в саму богорощу, казавшуюся как обычно, тихой. Великий мейстер следовал за ним, на шаг или два позади. Сквайр боялся, что лошади убежали, напуганные творящимся вокруг них хаосом. К его облегчению, благородные звери остались там, куда их привязали несколько часов назад, жуя траву и пофыркивая, словно вокруг ничего не стряслось. Без сомнения, этому способствовали богороща и частицы чардрев, напиханные в седельные подсумки. Джейме подошел к животным, проведя рукой по сильным шеям. Лорд Уэнт лично подобрал для них самых молодых, сильных и бесстрашных кобыл. Теперь оставалось надеяться, что они не сбросят их на задницу, когда они вернутся в замок. — Пойдем, великий мейстер, — сказал Джейме, протягивая руку пожилому мужчине и выдав ту самую ободряющую улыбку, которая нравилась людям. — У нас много дел и мало времени. — Спасибо, милорд, — улыбнулся в ответ старик, с некоторым усилием забираясь в седло. Джейми услышал не один скрип костей во внезапной жуткой тишине, воцарившейся вокруг. — Не бойтесь, я не буду нас замедлять. — Рад слышать, — оруженосец отвязал лошадь, и легко поднялся в седло. — Чем скорее мы доберемся до сердце-древа, тем скорее сможем поговорить с ним и помочь остальным. — Поговорить с… — от внезапного рывка кобылы вперед, в лес, на мгновение прервал его. — Мастер Геральт велел нам уйти, милорд, и не беспокоить чардрева! — Мы не будем мешать ему, великий мейстер, — ответил Джейме, подавляя раздражение, готовое излиться на Пицеля. Было несправедливо срываться на старика, и так пережившего сегодня ужасы, от которых молодые и сильные убежали бы впереди своего крика, но продолжавшего читать заклинания против призрака. — Вопреки тому, что могли бы сказать вам мой отец и сестра, я умею слушать. Геральт и Пицель объясняли это дюжину раз во время подготовки: они не должны были беспокоить чардрева. Никогда. Ни для чего. Не рубить, не резать и не пересаживать. Деревья были связаны друг с другом, словно паутина, искусно и целенаправленно сплетенная в древние времена, и нарушать ее считалось крайне неразумно. Геральт опасался, что сам замок станет нестабильным, как только они вступят в бой с Харреном, чья сила слишком долго нарастала и слишком глубоко проникла в сам камень крепости, подобно гангрене. То, как легко ломались помещения, не защищенные чардревом, было достаточным доказательством. Нет, беспокоить деревья и рисковать любым ослаблением их силы против нежити было нельзя. — Мы поговорим с ним, великий мейстер, — сказал Джейме Пицелю в отчаянной надежде, что это сбудется. — С вороной, вороном или кто там в них обитает. Мы скажем ему, что ситуация ухудшилась, и нам нужна помощь, если мы хотим покончить с проклятием раз и навсегда. Он хотел поговорить с Геральтом о других вещах, не так ли? Хорошо, пусть он поддержит нас сейчас, еще раз, и мы сделаем все, что он пожелает от нас позже. — П-Первые Люди говорили с чардревами, это правда. Чтобы принести клятвы или справить свадебные обряды, — медленно произнес Пицель. — Но, милорд, в этот раз установить с ними контакт помогла кровь Блэквудов, связавшая дома Хоар и Уэнтов. — Я знаю об этом, так что дерево не должно вызывать у меня кошмары, — ответил мальчик. — Боги знают, что я буду страдать от многих из них, если переживу все это. — Вы забываете, что дом Ланнистеров тоже происходит от Первых Людей, и о нашем прошлом столько же рассказов, сколько и о Блэквудах. У дерева есть лицо, оно плачет соком, и оно знает, когда кто-то обращается к нему. Мне нужен только знак, разрешение удалить одну ветку, любую ее часть, чтобы использовать против Харрена. Семь кругов ада, я бы согласился на один гребаный желудь! — А что, если обычной просьбы недостаточно?! — голос Пицель повысился от отчаяния и первого намека на неподдельный гнев, который Джейме когда-либо слышал от него. — Первые Люди приносили кровавые жертвы чардревам! Потрошили и развешивали внутренности на ветвях. Чтобы наказать нечестивых и выслужиться перед старыми богами! Что, если все твои слова останутся без внимания?! Что, если ты только даешь себе ложную надежду... — Я хоть что-то сделаю! — долго кипевший гнев вырвался наружу внезапным ревом. Что-то в том, как к нему обратились, сломало всю сдержанность. Голос Джейме разнесся по пустому и безмолвному лесу. Пицель среагировал быстро и мудро, немедленно закрыв рот. — Я буду знать, что сделал все, что мог, чтобы спасти лучших людей, с которыми я имел честь сражаться бок о бок. Это лучше, чем ничего не делать или съежиться и скулить, как трусам. Это достаточная причина, чтобы попытаться, великий мейстер?! Джейме выплюнул титул, развернув кобылу так, чтобы удалось посмотреть старику в глаза, и напомнить ему, кто был командиром. Этим взглядом Отец ставил на колени людей в десять раз храбрее Пицеля. Тот лишь хватал ртом воздух, выпучив глаза и утерев пот размером с гальку, выступивший на лбу. Серсее нравилось так запугивать людей. Как и отцу. Как и ему самому, по всей видимости, по крайней мере, поставить на место Меррета Фрея, сдуру решившего поиздеваться над Джейме, было приятно. Оруженосец помнил выражение, которое было у других ребят во время террора Фрея в Крейкхолле. И сейчас, Пицель сильно напомнил ему тех парней, испуганного мальчика в старом поношенном теле. «Он ведь куда меньше привык к дракам, чем мы», — подумал Джейме, чувствуя, как прилив жалости и стыда потушил его ярость. Он отвел взгляд от старика. В пекло все это, сейчас есть над чем поработать, для извинений время будет позже. Он пришпорил лошадь и направился в глубь леса, не обращая внимания на крики мейстера. Они мчались сквозь деревья так быстро, как только позволяла дикая лесная тропа. Было темно, даже свет призрачных огней не мог проникнуть сквозь густую листву. Если не считать топота копыт и тяжелого дыхания, в богороще Харренхолла было тихо, как в могиле. Вскоре они выехали на поляну сердце-древа, на чьи кроваво-красные листья падали отсветы пламени, подсвечивая на фоне белой коры. Зрелище было разом красивое и жуткое. — Проследите за лошадьми, — приказал Джейме старику, слезая с седла. Великий мейстер не возражал. Вот и славно, если не поможет, то хотя бы не будет путаться под ногами. Целеустремленным шагом Ланнистер подошел к дереву футов на десять, и остановился, глядя в узкие, источающие кровавый сок глаза-прорези. Казалось они смотрят на него с презрением, а вырезанное лицо кривится в глумливой ухмылке. «Ну, давай, — как бы говорило лицо. — Подойди ближе». А Джейме никогда не мог отказаться от вызова. — Древние боги ручьев, камней и лесов, — он направил меч в землю, упер острие в землю и опустившись на колени. Его голова была низко склонена, и каждое произнесенное слово выражало крайнее почтение, как будто Джейме обращался к королю. А скорее, к кому-то более важному. — Я, Джейме, сын Тайвина, лорда Дома Ланнистеров из Утеса Кастерли, Хранителя Запада и Десницы Короля. Вы знаете, зачем я здесь, вы предвидели и предсказали это леди Уэнт много лет назад. И теперь я должен сказать вам, что мы на грани провала. — Харрен разнес главный зал и большую часть замка на части, и нам пришлось разделиться. Геральт, сир Эртур и сир Освелл… они направляются в Королевский Костер, где их ждут призраки, более сильные, чем когда-либо. У них больше нет защитного круга, нет древесины чардрев… кроме той, что я смогу принести. Его пальцы крепче вцепились в рукоять. — Вот почему я здесь. Я прошу разрешения забрать только одну ветку. Последняя рана, нанесенная вашим драгоценным сердце-древам, чтобы мы могли изгнать зло из нашего мира. Помогите нам сейчас, и вы… вы… Слова, что он заготовил, вертелись на языке, но парень не мог их выговорить. Нельзя лгать в присутствии старых богов. Он знал эту поговорку, ее просто вбили ему в голову. Он не собирался лгать дереву. «Почему же тогда я колеблюсь? Нет… Я знаю, почему клятвы имеют вес. Что делает рыцарь, если его семья и король вступают в конфликт, и он должен выбирать? Это были слова Геральта накануне их первого, настоящего урока. Ответственность за единственную клятву или обет, неизбежность лицемерия и конфликтов с другими и самим собой.» Теперь я обещаю свое служение этому… этой… Лицо на дереве показалось совсем иным, когда Джейме осмелился снова взглянуть на него. Внезапный холодок пробежал по его спине, дыхание застряло в горле. «Оно наблюдает за мной.» Холод усилился тысячекратно. Ланнистер чувствовал себя беззащитным и обнаженным, будто бы его рассматривали так пристально, как до того могла разве что его мать. «Давай, парень,» — мальчик снова представил себе насмешливый голос. — «Произнеси эти слова или уходи.» — Ваш посланник говорил о других угрозах, о том, для чего вам нужен кто-то вроде Геральта, — снова заговорил он, стараясь звучать решительно. — Помогите нам сейчас, и я примкну к вам. Я выполню ваши приказы, даже если это будет последним что я сделаю в своей жизни. Он взял меч обеими руками и протянул к дереву. — Мой меч будет служить вам, старые боги, до конца. В этом я клянусь вам своей честью Ланнистера! — Я тоже хочу кое-что предложить. Джейме резко открыл глаза и обнаружил слева от себя Пицеля, старик держался прямо и крепко, несмотря на дрожащие руки. Мальчик наблюдал, как он сделал несколько осторожных шагов вперед и опустился на колени, склонившись достаточно низко, чтобы его лоб коснулся травы. — Боги Первых Людей и Детей Леса, я Пицель, Великий мейстер Семи Королевств Вестероса. Я служил трем королям крови Валирии, и в разгар этой катастрофы я прошу вашей помощи. — Что вы делаете? — выпалил Джейме. — Зачем? — Потому что вы правы, милорд, — Пицель поднялся с поклона, упершись ладонями в колени. Он не отрывал взгляда от сердце-древа. — Пока я прятался в защитном круге, я видел, как оружие Харрена Черного разбилось о балку из чардрева, будто стеклянное. Одна-единственная ветвь могла бы положить конец этому безумию сразу же. Если это единственный способ приобрести ее, не разгневав старых богов, тогда я повторяю еще раз: я предлагаю свою службу до тех пор, пока она не понадобится! Голос Пицеля надломился, как у мальчишки, его пальцы нервно теребили ткань мантии, а лицо блестело от слез. — У меня нет ни силы в руках, ни воинского искусства, чтобы стать воином, но я предложу все, чем владею. Моих грехов легион, я спал с женщинами вопреки своим клятвам, и многие из них годились мне во внучки, я работал против того, кому я поклялся служить, и я играл в игры престолов вопреки своему долгу. Но я каюсь, безымянные повелители деревьев, камней и вод. За вашу помощь в этот отчаянный час я предлагаю вам все, что у меня есть, до тех пор, пока не искуплю долг. Джейме ничего не мог поделать, кроме как ошеломленно смотреть на мейстера, словно его признание было самым странным, что он видел за эту безумную ночь. Во многих отношениях, возможно, так оно и было. Но в любом случае, боги ответили. Сердце-дерево изменилось. Кровавый сок иссяк, из «глаз» ушла злоба, а зияющая дыра его оскаленной пасти закрылась. Чистое презрение резного лица сменилось выражением мудрости и спокойствия. Щелкающий звук сверху привлек их внимание, а затем еще один. Из путаницы ветвей и красных листьев выпали два продолговатых предмета прямо перед ними. Ветви… Джейме бы ахнул, если бы голос его не подвел. По одной на каждого из них. Почти такой же длины, как его серебряный меч, и со столь чистыми срезами, что Рассвет не смог бы срубить их ровнее. И от каждой их них расходилось по семь отростков.

***

«Эти эликсиры когда-нибудь тебя угробят». В разных вариациях, Йеннифэр произносила эту фразу больше раз, чем звезд на небе. Все, что Геральт мог ответить по этому поводу, это подчеркнуть их необходимость перед боем. В конце концов, ведьмаки могли лишь частично приблизится к разрушительному потенциалу магов. Если не принимали зелье Петри. Этот эликсир был результатом многочисленных экспериментов, по перманентному усилению магической мощи. Таким себе результатом, эффект был временным, а само зелье слишком ядовитым для любого не-мутанта. Да и ведьмаки употребляли с трудом. На вкус зелье Петри как вода из канализации, выпитая, проглоченная, а затем выблеванная некрофагом. И к сожалению, это была не метафора, а унизительно болезненный опыт. Геральту потребовалась немалая сила воли, чтобы сдержать рвоту, и выразить все отвращение одним долгим выдохом. Это была опасная игра, в которую пришлось сыграть. Хотя действие первой дозы Пурги уже выветрилось, из организма она никуда делась. Добавить сверху эликсир Петри и второй флакон Пурги был не самым мудрым выбором, но, учитывая обстоятельства, других вариантов не было. Теперь он просто сидел, медитируя и выравнивая дыхание, а вместе с ним, метаболизм, чтобы правильно провести зелья в организм. Двое гвардейцев, стоявших неподалеку, наблюдали за опустевшей комнатой. Когда-то она была гостевой залой, но теперь оставалась пустым каменным ящиком, если не считать защитного круга, который они насыпали заранее. Второе и последнее место, где они могли перевести дух, прежде чем подняться наверх, на встречу с призраками. Харрен и его оставшиеся слуги не подстерегли их на пути сюда. Факт, от которого его оставшиеся товарищи не испытывали утешения. — Его нигде не видно, — сплюнул Освелл. — Уверен, что он боится встретить нас где-то кроме своей башни. — Будь я на его месте, поступил бы также, — рассудительно заметил Эртур. — Геральт, что ты думаешь об этом его свойстве пожирать сыновей? Ты ни разу не упоминал о такой силе в своих историях. — Потому что никогда с таким не сталкивался, — неохотно признался тот, зная, что это никак не поднимает им настроение. Он и сам такого не видел, и не слышал от прочих ведьмаков и не читал в многочисленных томах про чудовищ. — Причин может быть много: свойства чардрев, магия в их крови, обстоятельства гибели, или просто… ваши привидения так могут, а наши – нет. — Тогда будем надеяться, что это их единственный сюрприз, — мрачно заключил рыцарь. — В любом случае, их надо уничтожить, всех до последнего. — Да, псы еще пожалеют, что не дали Харрену пасть от твоего клинка, — сказал Освелл с кровожадной усмешкой. Если бы только это было так просто. Тысяча вещей все еще может пойти не так, а их теперь на двоих меньше… Геральт сокрушался в своей неподвижной медитации, его дыхание учащалось и постепенно замедлялось. Джейме и Пицель, могли с равной вероятностью как выбраться из замка, так и погибнуть под развалинами или от клинков Харрена. И он предпочел бы вылакать десять тысяч Петри, чем увидеть второй вариант. Сейчас не время для этого. Те, кому я могу помочь, находятся прямо здесь, сейчас надо сосредоточится на них. Геральт медленно встал, его пульс затих. Пальцами свободной руки ведьмак медленно и аккуратно нарисовал в воздухе несколько знаков. Сила танцевала между ними, котел различных магических энергий кружился по всей этой комнате, не говоря уже об остальном Харренхолле. Было одно помещение несколькими этажами выше, которое он едва мог почувствовать из-за отсутствия чардрева или защитных кругов. — Седьмое пекло, — услышал Геральт бормотание Освелла. Ведьмак открыл глаза и увидел слишком знакомый страх на лицах тех, кого он привык называть друзьями, узнавших, как он выглядит под эликсирами. Эртур промолчал, но бледность его лица была достаточно красноречивой. — Я в порядке, — заверил их ведьмак и не шутил. Тошнота и усталость не одолеют его еще какое-то время, даже если Харрен доведет его до предела. Рыцари не потрудились ответить. Они просто продолжали пялиться, и на то была веская причина. На него едва ли было приятно смотреть и в лучшие дни. Вспухшие черно-зеленые вены и побелевшая еще сильнее обычного кожа красоты не добавляли. — Я знаю, что делаю. — Да, мы поняли, — тут же ответил Дейн с наигранным спокойствием. Надо отдать должное, они восприняли его метаморфозы легче, чем ожидалось. Геральт убрал пустой пузырек, достал из патронташа вторую Пургу, с отвращением разглядывая флакон. — В пекло это все, — сказал Освелл своим обычным сильным голосом, убирая меч в ножны и снимая с пояса бурдюк с вином. — Умрем мы или доживем на завтра, а выпить все же стоит. За победу! И за то, чтоб Харрен отправился в седьмое пекло. Он поднял бурдюк с вином, как чашу на пиру, и сделал два глотка, затем передал его Дейну. Меч Зари на мгновение замешкался, он не был любителем хорошей выпивки, как некоторые из его названых братьев. — В пекло… — повторил он Освеллу, тоже поднимая бурдюк с вином. — За победу и за то, чтобы выебать этого дохлого сукина сына! Геральт улыбнулся ругани обычно спокойного рыцаря и вернул жест своим флаконом с Пургой. — За победу! В этот раз эликсир был не столь отвратительным на вкус, как обычно. Вскоре после этого они покинули безопасное убежище запасного круга богорощи, начав последнее наступление на поджидавшего их Харрена. Воины шли неспешным ровным шагом. Пурге все еще требовалось время, чтобы справиться с его и без того перегруженным телом, и нельзя было позволить врагу застигать их врасплох. Как и ожидал Геральт, призраки не предприняли никаких попыток напасть. Тем не менее, простое прибытие в указанный зал усложнялось с каждым шагом. Жара заметно усилилась, становясь удушающей. Воздух сгустился и давил на грудь. Еще до того, как они добрались до врат последнего зала, Геральт услышал, как рыцари тяжело задышали. Если бы не почва богорощи, которую они несли на себе, воздействие чистой энергии проклятия уже задавило бы их всех. Методично, как волки, идущие сквозь территорию медведя, трое мужчин вошли в зал, и встали в плотный строй, прикрывая спины друг друга. Самая чистая исходная точка проклятия, еще доступная Харрену, выглядела так же, как и в первую ночь, когда Геральт ее осмотрел. Не было никаких теней, стенающих вдоль стен или кричащих бесконечно. Огни горели по краям комнаты и светили снаружи сквозь трещины и отверстия, ровно настолько, чтобы подсветить центр в остальном совершенно темного зала. У ведьмака возникло ощущение, что в его голову, извиваясь и буря череп и мозг, кольцами заползает огромный морской змей. Даже земля богорощи не могла побороть это ощущение. — Боги... — Это... — Раздражает, — закончил за них Геральт, чувствуя, как воздействие Пурги начинает искажать его восприятие. — Бесполезная стратегия против нас. Это твой лучший трюк, Харрен? — Конечно же нет, мастер ведьмак. Его речь, подобна эху со дна колодца, разносилась по залу отовсюду и из ниоткуда. Медальон дрожал все сильнее. Ведьмак медленно сжал пальцы, собираю силу для Знака. — Ваши страдания будут более личными, — прошипел дух. — Ваши оскорбления превратятся в крики боли, а в конце вы будете молить о пощаде, как ваша разлюбезная шлюха-королева ноет в объятиях муженька… Для острого слуха Геральта низкое рычание рыцарей и скрип латных рукавиц, сжавшихся на рукоятях мечей, сказал все яснее, тысячи слов. Втроем, они приблизились к центру зала, а Знак уже был наготове. — Ты никогда не покинешь это место, — продолжал злорадствовать Харрен. — Вечное рабство станет наказанием за дерзость. Я вырву каждый клочок знаний о магии из глубин твоего разума, души и плоти. Всеми способами, что я успел изобрести за эти столетия. А потом, когда я возьму все, что ты сможешь дать, я вырву все остальное. Голос Харрена стал веселым, медальон уже плясал на шее. — Вы трое станете моими следующими призраками, новыми солдатами, которые заменят тех, кого пришлось принести в жертву. Ты, как и все в этом замке, станешь Харреном! Левая ладонь Геральта ткнулась в землю, усиленный Ирден вспыхнул у его ног за те драгоценные мгновения до того, как воздух задрожал от силы призрака. Ослепительные вспышки засверкали вокруг них в одно мгновение, самая большая возникла перед беловолосым. Они изменили форму, вернувшись к скелетообразным и бронированным обликам последних сыновей Дома Хоар, и телепортировались, чтобы как можно быстрее прикончить незваных гостей. К сожалению для них, ведьмак был быстрее. Булава Харрена была готова размозжить голову ведьмака, пока отпрыски короля ринулись к королевским гвардейцам. Но едва они попытались нанести удар, их отбросила назад вспышка пурпурной молнии. Яростный вой призрака сейчас звучал для ушей Геральта, словно лучшие баллады Лютика. Как они и планировали, рыцари воспользовались удивлением врага. Ирден был сосредоточен в одной точке, атакуя любого духа, что смел к нему приблизится и отчасти став четвертым бойцом. Самое главное, это гарантировало, что враг не сможет безнаказанно телепортироваться в слепые зоны бойцов. Геральт бросился вперед и влево, намереваясь отрубить руку с булавой. Харрен снова удивил его. Призрак выдержал боль, вызванную Ирденом и смог блокировать удар. Ведьмак уклонился, используя инерцию, чтобы перекатиться за миг до того, как массивный щит смог швырнуть его через всю комнату. Едва ведьмак встал на ноги, Харрен обрушил на него град ударов. Геральт пригибался и уклонялся, и ответил резкими выпадами. Телекинетический взрыв пронесся в воздухе, ударив булаву всего в нескольких дюймах от левой руки Геральта, и развернув Харрена, отчего тот утратил равновесие. Геральт воспользовался своим преимуществом, бросив еще один пузырек с землей богорощи, чтобы расплавить щит. Харрен исчез в очередной вспышке света, флакон безо всякого результата разбился об пол. Ведьмак тут же застыл, выжидая атаки. Как и ожидалось, Хоар напал со спины, но Геральт развернулся и легко отбил булаву, заставив призрака вновь исчезнуть. Ведьмак и дух, два существа, бывших одновременно и большим, и столь меньшим, чем смертные люди, сошлись в смертельном танце ударов и контрударов. А музыкой им служил звон стали, да собственные, яростные хрипы. В центре зала рыцари королевской гвардии были поглощены собственными битвами. Привидения бросались на щит Освелла, словно волны на скалу, и тут же откатывались от встречных выпадов меча. Хотя ему еще предстояло нанести смертельный удар, Уэнт все равно улыбнулся в лицо призракам. Я вижу тебя, сукин сын. Он узнал владельца топора, своего мучителя с детства, с высунутым расплавленным языком и длинными черными волосами, влажно прилипшими к обугленной плоти, как будто его облили водой за несколько мгновений до смерти. Выживу я или сдохну сегодня, с тобой мы разберемся. Там, где Геральт был подвижной, неустанной водой, Освелл оставался стойким и твердым, словно камень, до нужного момента. Едва первый призрак приблизился к нему, рыцарь мгновенно уклонился от его нисходящего удара, оставив тварь беззащитной перед заклинанием Геральта. Существо взвизгнуло и отступило, когда в него ударила очередная молния. Его брат бросился на Освелла мгновением позже. Тот стиснул зубы и перехватил падающий топор клинком, отведя его в сторону. На мгновение человек и призрак застыли в нескольких дюймах друг от друга, лицом к лицу, пока первый не улыбнулся и не ударил его в лицо головой, защищенной шлемом. Воин-нежить зарычал и попытался отступить. Но Освеллу было нужно не это. С криком, порожденным годами кошмаров и жаждой мести, он изо всех сил приложил тварь щитом. Существо с воплем рухнуло к ногам рыцаря, корчась и выгибаясь, крича сквозь обугленные остатки губ, пока взмах меча не заставил его замокнуть навсегда. Сир Уэнт не мог сказать, почудилось ли ему или в последнем крике призрака звучало облегчение? Эртур держал своих врагов на расстоянии, превратившись в настоящий вихрь ударов и выпадов. Рассвет сиял так же ярко, как и в первой битве, пурпурные отблески Знака играли на клинке, вселяя уверенность в Меч Зари. Вражеское оружие не могло противостоять ему, так как каждое прикосновение его клинка к ним, казалось, разрушало призрачный металл. Не раз призракам приходилось убегать за пределы досягаемости знаменитого двуручного меча, восстанавливая оружие своим колдовством. Не в этот раз. Когда один из пяти упал, остальные отшатнулись от атаки, на мгновение потеряв ритм. Эртур тут же бросился на ближайшего призрака, орудовавшего молотом. Руки существа согнулись в тщетной попытке блокировать удар, но Дейн вложил весь свой импульс и силу, чтобы нанести удар, которому позавидовали бы рыцари во всех Королевствах. Рассвет прорезал рукоятку молота и бронированную шею призрака с одинаковой легкостью, обезглавив чудовищную фигуру. Оставшиеся призраки отпрянули, впредь атакуя куда осторожнее. Харрен зарычал и внезапно прекратил атаку, отшатнувшись в ярости и боли, словно живое существо, получившее рану. Проклятие казалось, ослабло, но секунду спустя медальон задрожал с новой силой. Готовый к новой атаке, Геральт указал свободной рукой на Хоара, выписывая знак Аксий. Заклинание ожило в белой вспышке, достигнув своей цели мгновением позже. Теперь начинается самое трудное… Стиснув челюсти так, что зубы заболели от давления, Геральт сосредоточил столько силы, сколько мог, на том, чтобы просто пробить ментальную защиту Харрена. Призрак зарычал и замер на месте, его ярость и сила воли сосредоточились внутри, чтобы преодолеть психическое нападение. Это было похоже на то, как биться головой о стену или пытаться согнуть сталь и обернуть ее вокруг разъяренного быка. Вскоре свободная рука Геральта задрожала, и все его тело застыло от непреодолимого напряжения. Черт возьми, прикончите их уже! Ганза должна была уничтожить оставшихся призраков, иначе Харрен мог бы просто исцелить себя еще раз. Геральт не осмелился выкрикнуть эту команду. Даже секундная мысль, потраченная на рыцарей, почти сломила его хватку. Внезапно его дыхание сперло, и пульсирующая боль вспыхнула между глаз. А битва между тем продолжалась. Дерьмо. Сообразив, что тут ему не выиграть, ведьмак снял Знак, тут же отскочив в сторону. — Ты причинил мне достаточно проблем, чужеземец, — прорычал Харрен с очень человеческой усталостью в голосе. — Умри уже. Умри навсегда, как и все прочие дворняги, что осмелились на меня рычать! Самый сильный из нечистых духов взревел, поднимая свой щит высоко в воздух. Геральт восстановил контроль над своим дыханием, согнув колени в ожидании броска. Вот только Харрен целился не в него, а с размаху швырнул щит в сторону гвардейцев. Геральт не стал проверять, удержит ли Ирден снаряд такого размера. Его руки метнулись в направлении летающего щита, высвобождая Аард. Взрыв мгновенно прокатился по комнате, подняв в воздух куски битого камня и пыль. Щит зазвенел с раздражающим, похожим на барабанный бой звуком, когда его отбросили в сторону. Он бешено завертелся, приземлившись в восточной части зала. Харрен мгновенно оказался рядом с ним, держа булаву одной рукой. Геральт попытался шагнуть в сторону, но расстояние было слишком велико, и на этот раз время было не на его стороне. К его великому счастью, первый удар прошел в нескольких дюймах от его лица, а не превратил его в кашу. Следующая атака была такой смелой, такой непохожей ни на что другое, что когда-либо пробовал какой-либо нечистый дух, что Геральт не мог не удивиться. Даже был немного впечатлен. Свободной рукой Харрен схватил лезвие серебряного меча школы Кота. Он зарычал и держался, несмотря на боль и попытки Геральта вырваться. Когда он замахнулся булавой на его туловище, ведьмаку не оставалось ничего другого, как отпустить рукоять. В тот же миг рука Харрена с оружием взмахнула в противоположном направлении, ударив Геральта по левой щеке. Весь его мир вспыхнул белым от удара, и кровь мгновенно заполнила его рот. Черные пятна заполнили его проясняющееся зрение, когда он неуклюже попятился назад. Однако в ушах у него звенело не так громко, чтобы пропустить звук чего-то свистящего в воздухе. Это точно была не булава. Геральт отступил вправо, пытаясь использовать всю возможную силу, чтобы уклониться от любого следующего удара. Только многолетний опыт гарантировал, что вместо крика боли с его губ сорвался яростный рык, когда его собственный меч пронзил его плечо. Его шаг превратился в неуклюжее, болезненное перекатывание по земле. Как ни странно, это, возможно, спасло его. Геральта словно окатили ведром ледяной воды, подавив разом все чувства. Прежде чем следующая атака смогла сразить его, Геральт заставил свое тело подняться и выставил здоровую руку вперед в направлении призрака. Черная сталь легко могла оторвать руку, если бы не Квен, выросший в последний момент. Крик ярости Харрена чуть не разорвал его уши, его безумные удары не смогли пробиться сквозь пузырь энергии, окружающий ведьмака. Полупрозрачная, желтая линза окружала его со всех сторон, и телепортация Харрена ничего бы не значила. Не то чтобы это удерживало его от попыток. Хорошо, по крайней мере, он не бросает щиты в остальных. Геральт успокоил дыхание, восстановил контроль над сердцебиением и снизил его настолько низко, насколько это было необходимо. Потеря крови была не слишком большой, он не задел жизненно важную вену или артерию. Теперь, если бы я мог просто передвинуть его. Дело было не в боли. Геральт давно приучил себя выдерживать травмы, от которых нормальный человек молил бы о смерти. Нет, дело было не в этом. Это был вопрос элементарной анатомии и физиологии. Он не мог рисковать, помещая руку в правильное положение для броска, не разорвав собственную плоть. Нужно выдержать, выиграть себе немного времени, чтобы вытащить этот хренов... Внезапный сдвиг в силе отнял у Геральта то немногое дыхание, которое он позволил себе, его кровь превратилась в лед. Взглянув в сторону призраков, паривших вокруг гвардейцев и понял, что свет Ирдена потускнел. Низкий и мрачный смешок за барьером привлек его внимание. Геральт мог поклясться, что видел, как на лице лишенном губ появилась улыбка. Прежде чем он успел даже сломать щит, чтобы оглушить нежить, фигура Харрена уже засветилась, исчезая прочь. — Берегись! — крикнул Геральт, ломая щит. — Он идет за вами! Рыцари немедленно разделились, Харрен появился в нескольких футах позади того места, где только что был Знак. Хотя его булава не смогла напрямую поразить ни одного из них, удар разорвал половицы на части, отправив дерево в полет. Один осколок попал Освеллу в спину. Его равновесие не нарушилось, но он задержался достаточно долго, чтобы его встретил призрак с цепом. Эртура подстерег копьеносец, вращая свое оружие с новой скоростью и энтузиазмом. Накинув на свое тело более слабый защитный знак, Геральт стиснул зубы и потянул меч, стараясь дышать как можно медленнее. Мгновение спустя Квен взорвался, когда что-то ударило его сзади. Геральт прыгнул вперед, приземлившись на одну руку и балансируя на ней, прежде чем оттолкнуться и просто приземлиться на ноги. Харрен телепортировался к нему, ведьмак уклонился от первого замаха и закрылся еще одним знаком за секунду до удара На этот раз король призраков не столько выл, сколько хихикал, несмотря на боль, которую он, должно быть, испытывал. — Давай, ведьмак. Используй первое заклинание, которым ты навлек на нас такой хаос. Он разразился безумным смехом, направив на него булаву, как будто это был меч. — Это единственный способ выиграть время, чтобы вытащить этот меч! Ненависть Геральта к отвратительному зверю, стоявшему перед ним, усилилась в десять раз. Харрен был прав. Эффект Петри еще сохранился. Но за эти драгоценные секунды он убьёт Эртура и Освелла, как собак… Шансы уже были не в пользу рыцарей. Эртур сдерживал копейщика, как мог, пусть Рассвет не давал тому приблизится, дорнийцу так же не удавалось перейти в атаку. Без Ирдена, способного сдержать или замедлить их, существо могло исчезнуть далеко за пределами его досягаемости и преобразовать свое оружие. Когда он наносил удар, он двигался с такой же отработанной скоростью, сводя с ума вихрем выпадов, взмахов и финтов. Призрак рванулся вперед, лишь затем, чтобы исчезнуть, когда Дейн приготовился блокировать удар, возник позади него и ударил по шлему с такой силой, что тот слетел с его головы. Только приемы от ведьмака позволили гвардейцу сохранить равновесие, и тут же, крутанувшись на одной ноге, рубануть в отместку мечем. Увы! Дух снова исчез. Когда он появился вновь, наконечник его копья черканул по пластине. Кровь не была пролита, но как долго это могло продолжаться, он не был уверен. Цеп снова ударил Освелла, оторвав одно из крыльев, украшавших его шлем. Королевский гвардеец зарычал и взмахнул мечом, чтобы рассечь только воздух. Когда мгновение спустя дух снова появился рядом с ним, ему удалось отбросить цеп, прежде чем его собственный клинок снова рассек воздух. Короткий меч его врага со скрежетом ударился о длинный клинок Освелла, серебряное лезвие приблизилось к тому, чтобы поразить нежить, только для того, чтобы встретить проклятый цеп. — Проклятие! — Освелл зарычал, опустив голову, чтобы о ней не пришелся еще один удар. Падший дух последовал за ним, непрерывно вращая оружие со скоростью, которую он счел бы невозможной всего несколько месяцев назад. Затем он потянулся к его ногам, но Освелл отступил назад и замахнулся, чтобы перерезать цепи. Призрак отпрянул и развернул всю свою безногую фигуру рядом с цепом. Освелл согнул колени и ждал, когда последует удар, когда существо снова исчезнет. Он так и сделал, снова появившись справа от него. Когда он снова нанес удар, то слишком поздно понял, что первым его должен был ударить не цеп, а короткий меч, брошенный так, словно это был нож. Скорость броска заставила все инстинкты в его теле воспламениться. Не было времени, чтобы изменить положение и блокировать щитом. Вместо этого он поспешно отступил в сторону, лезвие прошло так близко от его щеки, что оцарапало бок шлема. Все это произошло за меньшее время, чем за один удар сердца, но призрак уже снова двинулся к нему. Цепи обвились вокруг его левой ноги, шипы пронзили броню вокруг лодыжки. Призрак дернул с силой нескольких мужчин. Мысли Освелла были рассеяны, как будто они были курами, окруженными лисой, когда он почти летел по воздуху. Он приземлился со всей грацией пьяницы из таверны, само дерево под ним заскрипело и затрещало, когда на него обрушился весь его вес. — Трижды...проклятый… пиздюк. Он задыхался, все его тело сотрясалось от удара. Заставив его действовать, Освелл попытался перерезать цеп, все еще обвивающий его ногу. Или он бы сделал это, если бы призрак не вонзил свой короткий меч в его правое предплечье достаточно глубоко, чтобы рукоять прижалась к пластинам, пригвоздив его к земле. Дух убрал цеп и наколдовал другой клинок, зависший над Освеллом, подальше от его бесполезных взмахов щитом. — Я не был тихим в жизни, и умру я громко! — ревел Королевский гвардеец, игнорируя болезненную пульсацию в конечности. — Давай, иди сюда! Харрен злорадно рассмеялся через призрак своего сына. — Я, хе-хе, смиренно благодарю тебя, маленький щенок, за то, что вызвался... — VORT AEP TAEDH D'YAEBL! VORT AEP TAEDH D'YAEBL! — Ч-НЕТ! НЕЕЕЕТ! Гром волшебных слов заглушил даже крики Харрена, эхом отдаваясь от входа в зал и проносясь по всей его длине. Это был вой сильнейшего ветра, треск небес вверху и земли внизу, яростное море, смывающее все на своем пути. В каком-то смысле это была неизбежность приближающейся, наконец, смерти. Живые и мертвые одинаково слышали это, но только один из них полностью ощутил разряд подавляющей силы, сотрясающий воздух. Геральт почувствовал, как на него нахлынула знакомая первобытная магия, единственное, что оставалось нетронутым в Харренхолле. И теперь ее источник находился у входа, воплощенный в двух ветвях чардрева со светящимися красными листьями. Которые держали совершенно измученные Пицель и Джейме. Они нагло плюнули на его приказ. Никогда еще он не был так благодарен за то, что кто-то его ослушался. Призраки корчились от боли, издавая неземные вопли. Их нападение на Геральта и его компанию было остановлено, поскольку они изо всех сил пытались просто сохранить свою форму. К несчастью для них, Геральт не собирался облегчать им задачу. Он сразу же потянулся за последними пузырьками с землей богорощи, которые у него были, и бросил их в Харрена. Великий призрак взвизгнул и бесцельно взмахнул своей булавой, охваченный агонией, когда на него посыпалась земля. Геральт не мог перестать улыбаться, даже когда, наконец, вынул из плеча Кошачий меч и снова бросился в бой. Пицель оторвался от Джейме, не обращая внимания на боль в вздымающейся груди и коленях, потому что безумие, которого он не испытывал со времен своей юности, поглотило все мысли об отдыхе. Он был так же неумолим, как лошади, которые чуть не погибли, пронося их через проклятый замок. Шатающийся призрак рядом с сиром Освеллом зарычал, хотя его тело продолжало мерцать. — VORT AEP TAEDH D'YAEBL! Голос Великого мейстера прогремел с силой, которая удивила даже его самого. Чувство праведной ярости горело в его груди, гнев за то, что мерзкий дух сделал с его товарищами. Рыча и стиснув оставшиеся у него зубы, Пицель взмахнул веткой чардрева, разбив цеп и конечности призрака, как стекло. Он вонзил нижний конец ветки в ее оскаленную пасть и закричал с яростью десяти человек, толкая ее все ниже и ниже, пока, наконец, проклятый дух не рассыпался в пыль у самых его ног. Пицель ахнул, глядя на то, как тот исчез. На мгновение он просто уставился в никуда, гадая, какая сила овладела им. Чары были разрушены звуком и видом ликующего, хотя и тяжело раненного сира Освелла. — Пицель, клянусь богами, я позабочусь, чтобы тебя посвятили в рыцари за это! — Для этого будет время позже, сир. — Положив ветку поближе к земле, он опустился на колени рядом с сиром Освеллом и изо всех сил попытался помочь мужчине подняться. Великий мейстер надеялся, что вновь обретенная сила не подведет его сейчас. Старый мейстер был не одинок в своем безумии. Джейме побежал к духу, парящему рядом с сиром Эртуром. Ледяной ужас проник в его сердце, когда его глаза увидели ужасную сцену, когда Меч Зари уступил место отвратительному призраку. Дейн, ободренный приближающимся присутствием союзника, сделал еще одну вылазку. Размахивая Рассветом с грацией танцора, дорниец разрезал копье надвое и оставил горящий след на груди существа. Затем молодой Ланнистер взревел, как огромный зверь, ставший символом его семьи в прошлые века, и бросился на пораженного призрака. Как горячий нож сквозь масло, его серебряное лезвие перерезало горло призрака. Со вспышкой света последний из сыновей Харрена канул в лету, и только предсмертный стон ознаменовал его кончину. — Спасибо, парень — выдохнул сир Дейн, улыбаясь, потому что даже его усталость не лишила бы его радости от их победы. — Ты проделал работу, достойную десяти тысяч песен. Вы оба проделали. — Хорошо, — Джейме улыбнулся в ответ. — Я не мог позволить вам троим прибрать всю славу. — Проклятые мрази! Разъяренный вой Харрена опередил любые дальнейшие разговоры. Рыцарь и молодой лорд обернулись, чтобы увидеть призрака и Геральта, сцепившихся в бешеном поединке черной стали и сверкающего серебра. — Пойдем, нам еще многое предстоит сделать! — сир Эртур побежал к дуэльной паре, и Джейме без колебаний последовал за ним. — Все вы! — бушевал король призраков, размахивая своей булавой взад и вперед. Геральт положил этому конец, с помощью усиленного Аарда отбросив Харрена с такой силой, что тот пролетел по воздуху, остановившись только тогда, когда его булава врезалась в землю. — Вы все заплатите за это... Раньше ярость в его голосе беспокоила бы Геральта гораздо больше. Но теперь земля больше не дрожала у него за спиной, потому что объединенная сила божественных чардрев и магии значительно уменьшила его мощь. Харрен ни разу не проявил свой щит и не телепортировался с момента, когда Пицель прочел заклятие. — Ну вот, — как только мог паскудно улыбнулся ведьмак, не в силах подавить желание позлорадствовать над тварью и совершенно не сожалея об этом. — Разве это не прекрасный поворот судьбы? Чего ты ждешь, Харрен, я здесь. Ты хотел убить меня, не так ли? Призрак был так потрясен, что мог только молча смотреть, его невыразительные глаза смотрели пусто, а рот был разинут. Ведьмака нисколько не удивило, что последние остатки самообладания призрака рухнули перед лицом такой провокации и неуважения. Неверие превратилось в ярость, а ярость в бешеные действия. Высоко подняв оружие, Харрен Черный стремглав бросился навстречу абсолютному поражению. Геральт просто ждал, его оружие было низко опущено, а сила танцевала между его свободными пальцами. Пурга и Петри почти иссякли, но у него осталось ровно столько, чтобы сделать последний шаг. Когда Харрен замахнулся, Геральт нанес ответный удар, собрав всю силу, на которую был способен, для последней контратаки. Желтый энергетический барьер мгновенно окружил его, и столь же быстро лопнул, выпустив колоссальный разряд молнии. Призрак был ошеломлен этим и отпрянул. Все его существо пылало, молния, потрескивая, пронизывала его и сжигала изнутри. Те немногие зубы, что у него остались, выскочили из гнезд и вылетели изо рта. И все же он не останавливался, рыча лишенным губ ртом и снова занося булаву. Или он бы так и сделал, если бы Рассвет тогда не опустился на его предплечье, оторвав его и не оставив ничего, кроме дымящегося обрубка. У Харрена едва ли было время как-либо отреагировать, прежде чем Джейме подошел к призраку сзади и вонзил ветку чардрева в его туловище. Беззвучный крик вырвался из разинутой пасти Харрена, его невыразительные глаза дико уставились в потолок. Его тело непрерывно мерцало и двигалось на месте, пока Джейме не положил этому конец поворотом ветки. Король призраков замер с выражением боли и ужаса на лице. Наконец-то, когда он начал угасать, за ним пришла настоящая смерть. К тому времени, как Освелл и Пицель добрались до остальных своих друзей, от него вообще ничего не осталось. Никто из пятерых мужчин не произнес ни слова в течение, казалось, нескольких часов. Даже их дыхание замерло, когда они посмотрели туда, где когда-то был призрак, затем друг на друга и обратно. — Это? — Джейме заговорил, облизывая пересохшие губы. — Все кончено? Внезапный раскат грома потряс комнату. Пятеро мужчин бросились к ближайшему окну и столпились вокруг него, чтобы посмотреть, что происходит. Они с молчаливым благоговением наблюдали, как буря над ними рассеялась по небу. Огонь, дым, даже проклятая вездесущая жара пронеслись по воздуху над их головами и были втянуты в кроваво-красный центр шторма. На короткое время его сердце засияло в ночном небе, словно второе солнце, озаряющее мир своей ужасной славой. Он начал уменьшаться, съеживаясь сам в себя и приводя медальон Геральта в бешенство. Затем, так же быстро, как ожило это ужасающе красивое зрелище, все закончилось. Накопленная сила пронеслась по небесам с таким блеском, что на нее было больно смотреть. Но они посмотрели, не дрогнув, наблюдая, как огромное пламя вспыхнуло во всех направлениях на мили и мили, пожирая черноту ночи и даже свет луны и звезд. И затем... ничего. Винно-темное небо было усыпано серебром и купалось в свете сияющей луны, как будто это была любая другая ночь. Такое простое зрелище никогда не выглядело более прекрасным. — Теперь точно все, — Геральт вздохнул, чувствуя, как сила вокруг них иссекает. Постоянное дрожание его медальона ослабло до легкой дрожи. Они отошли от окна, прислонившись к нему с обеих сторон, когда их оружие упало и загремело о землю. — Проклятие, — пробормотал Ланнистер. — Совершенно верно, юный Джейме, — рассмеялся Эртур, прижимая тыльную сторону ладони к порезу на лбу. — У меня есть кое-что для наших ран, — сказал Геральт, потянувшись за мазями и бинтами, любезно предоставленными жрицей Мелитэле. — И у меня, — проворчал Уэнт, зубами откупоривая флягу с вином, и не обращая внимания на сочащуюся из ран кровь — Я бы помог вам, Геральт, — сказал Пицель, задыхаясь. — Действительно хотел бы. Это просто... — Просто что? — Я не чувствую своих сраных ног. Все четверо повернули головы и уставились на старика. Всякий раз, когда их спрашивали позже, никто из них не мог вспомнить, кто начал смеяться, или даже все ли они начали это сразу. Все, что они знали, это то, что луна никогда не казалась такой яркой, тишина зала такой приятно умиротворяющей, а вид друзей и братьев по мечу более радостным. Они знали, что смеялись от всего сердца, их веселая группа из пяти человек, от чистого облегчения и радости, что они живы. К тому времени, когда они остановились, у каждого из них перехватило дыхание, а горло и лица болели. На некоторое время они погрузились в короткое и уютное молчание, нарушенное только тем, что Геральт поднялся, чтобы наконец применить лекарства. Однако, едва он поднялся на ноги, медальон ведьмака резко дернулся и затрясся с нарастающей силой. В зале снова поднималась сила. Но если это был не Харрен, то кто же? — Ч-что это такое? — спросил Джейме, потянувшись за своим мечом, и остальные последовали его примеру. Геральт этого не сделал, жестом приказав им подождать. Внезапно, таинственное существо возникло рядом с ним. Это был мальчик, не старше семи - восьми лет. Он был хорошо одет и укутан в меховой плащ, но черты его лица были до жути знакомы. Дух окинул их взглядом, спокойно улыбаясь. Ганза видела радость и облегчение в его больших глазах. — Я всегда надеялся, что этот день настанет. День, когда кто-нибудь придет и положит конец царству ужаса моего отца. День, когда мы наконец сможем отдохнуть. Пицель ахнул, а Освелл выругался себе под нос. — Восьмой ребенок, первый, кто пострадал от проклятия... — пробормотал Геральт, и чувство всепоглощающей жалости к мальчику пересилило праведную ярость, направленную на его отца. Пока он говорил, зал постепенно наполнялся все большим количеством духов, пока они не заполнили его целиком. Измученные, кричащие тени исчезли. На их местах были жители Харренхолла, такие же, какими они были до того, как пламя Черного Ужаса охватило замок. Смеющиеся дети играли на руках у своих матерей, а их отцы с гордостью наблюдали за ними, служанки пели песни, а друзья ревели от радости, когда они наконец-то приветствовали друг друга. Это продолжалось и продолжалось. Все они радостно смотрели на Геральта и его ганзу. С облегчением. С благодарностью. — Благодарю вас, благородные рыцари, — провозгласил юный принц, опускаясь на одно колено и склоняя голову. Как и каждый из присутствующих духов. — От имени всех нас, кто оказался здесь в ловушке: спасибо вам за то, что положили конец этому кошмару. От всего сердца мы желаем вам, Героям Харренхолла, удачи в жизни и в смерти. — Слава! — Они снова поднялись, крича тысячью голосов. — Да здравствуют Герои Харренхолла! И так они покинули этот мир, их формы исчезали одна за другой, пока принц не остался единственным. Затем он тоже исчез, и только пятеро живых мужчин остались одни в большом зале. «И пусть удача улыбнется и вам всем», — от всего сердца понадеялся ведьмак, глядя на то место, где только что стоял мальчик. — Твоя ведьмовская работа всегда такая, Геральт? — спросил Джейме. — Честно? Нет. Это тяжелая и одинокая жизнь с дерьмовой зарплатой, — угрюмо сказал Геральт. — Работа опасная, трагичная, кровавая, и большую часть времени ты задаешься вопросом, какого черта все это делаешь. Ведьмак повернулся и с неподдельной радостью улыбнулся своим друзьям. — Но иногда ты получаешь искреннюю благодарность, вроде этой, и понимаешь, что сделал нечто хорошее. А значит, все было не зря.