Заблудший волк

Их путь от Башни Белого Меча до Крепости Мейгора был долгим и полным дурных предчувствий. Несмотря на то, что в то утро Эртур и Освелл были свободны от дежурства, они бок о бок пересекли Красную крепость, полностью облаченные в свои белые доспехи и плащи. Их оружие было вложено в ножны, но руки крепко сжимали рукояти мечей. Все встречные, едва взглянув в глаза гвардейцев, стремились как можно скорее освободить им дорогу. Эртур едва замечал встречных. С момента пробуждения тем утром его разум был затуманен тысячью эмоций и мыслей, все расплывчатые в деталях, но тяжелые в общем. Он был так поглощен тем, что ожидало их обоих, что его тело словно двигалось и действовало само по себе. Ни он, ни Освелл сегодня не ели, и мимо своих возвращающихся братьев, Левина и Герольда, они прошли не поздоровавшись. Двое мужчин не разговаривали друг с другом во время марша. Дейн едва ощущал жару. Несмотря на раннее утро, Солнце уже успело раскалить багровые камни Красного Замка и заполнить его жутковатым сиянием. Он лишь на мгновение обратил внимание на пот, который уже пропитал его одежду, и не сделал попытки промокнуть быстро высыхающие губы. Какое значение все это имело по сравнению с предстоящей задачей? Когда он вчера попросил вдовствующую королеву об аудиенции, она ответила любезной, но пустой улыбкой. Холодный, слишком вежливый человек. Эртур достаточно часто смотрел на себя в зеркало, чтобы отличать искренние эмоции от напускных. Он должен был овладеть этим искусством, чтобы Эйрис не пронюхал, что кто-нибудь из них на самом деле думает о нем. А уж королеве подобным образом приходилось притворяться чаще, чем кому-либо. Тем не менее, ясность цели едва ли могла смягчить тяжесть предстоящего разговора. Об изнасилованиях в исполнении Эйриса, и бездействии гвардейцев. От мысли об этом ужас и стыд, что скручивали его внутренности, лишь усиливались. Служба в качестве рыцаря готовила человека ко многому: как ездить верхом, сражаться и убивать, как избавиться от страха смерти и потерь в достаточной мере, чтобы, по крайней мере, сохранить голову на плечах. Ничто из этого не давало ему никаких практических советов или уроков о том, как противостоять ярости того, кого ты так сильно подвел. И он знал, что ярости не избежать. "Если ты не хотел позора, тебе следовало поступить правильно раньше", - раз за разом произносил голос в голове гвардейца, иногда его собственный, иногда Рейллы. Раньше он блокировал его под глупым предлогом выполнения своего долга, но как только они решили убить Эйериса, голос преследовал его днем и ночью с нарастающей интенсивностью. Теперь это стучало у него в голове, как удар огромного военного барабана. Он не ожидал, что все утихнет, когда этот разговор закончится. Они остановились в нескольких шагах от входа в зал и стояли там бок о бок, глядя на внушительные двери, украшенные замысловатыми узорами в виде парящих драконов. Двери, казалось, вырисовывались перед ними, становясь все больше и страшнее, так что к ним страшно было прикоснуться. Эртур почувствовал, как воздух сгустился вокруг них, а голоса придворных в глубине замка и щебет птиц снаружи становятся все тише, как будто они были за тысячи лиг отсюда. Его сердце колотилось с такой силой, что казалось, что оно вот-вот вырвется, проломив нагрудник. Как только они переступят порог, пути назад уже не будет. Его взгляд обратился к названому брату. Обычно резкие и свирепые черты лица Освелла были искажены тревогой, его широкие плечи слегка поникли, как будто давящий на них вес угрожал вдавить его в землю. В тишине, окутавшей их, Освелл тоже повернулся, чтобы посмотреть на мужчину, стоявшего рядом с ним. Этого было недостаточно, чтобы прогнать их страхи и беспокойства; ничто не могло этого сделать. И все же, взглянув друг на друга, они вспомнили о силе связи между ними. Связи, выкованной в битвах, закаленной спасением жизней друг друга, а теперь усиленной общей виной. Эртур позволил своей благодарности проявиться в мимолетной, но искренней улыбке, на которую Уэнт ответил такой же. Затем они решительно кивнули друг другу как раз перед тем, как Дейн взялся за ручку. Войдя в покои, Эртур и Освелл были встречены лучами света, проникающими в комнату с выходящего на восток балкона в противоположном конце. Пол украшал пышный ковер из серебряных и золотых нитей, напоминающий чешую дракона. На стенах - гобелены замысловатых красных, золотых и черных оттенков, изображающие легендарные битвы драконов на протяжении почти трехсотлетнего правления династии Таргариенов. Приблизившись к центру покоев, Эртур и Освелл прошли мимо входа в личный кабинет королевы, заставленный книжными полками. Справа они мельком увидели альков с балдахином и большими красно-черными занавесями, прижатый к дальней боковой стене. У входа на балкон стоял их названый брат и щит королевы, сир Барристан Селми. Его белые доспехи поблескивали полированной сталью даже в самые пасмурные дни, а сейчас они казались почти ослепляющими для глаз Дейна. Крепкая, подтянутая фигура лишь дополняла эту внешность. Хотя шлем скрывал большую часть его лица, было видно, что голубые глаза смягчились при их приближении, а обветренные губы изогнулись в приветственной улыбке. Эртур попытался ответить на неё, но не смог. Впрочем, в отличие от Уэнта, он хотя бы попытался. На балконе легкий бриз разогнал большую часть затянувшейся жары, принеся с собой бодрящий аромат моря. Вазы с экзотическими цветами, вроде зимних роз, золотистых лилий и белых тюльпанов дополняли композицию. Раньше рыцарь едва замечал эти запахи, но сейчас они его едва ли не ошеломляли. Вдовствующая королева грациозно восседала в роскошном удлиненном кресле в южной части балкона. Ее серебристо-белые волосы, когда-то заплетенные в тугую косу, теперь ниспадали свободным каскадом, слегка колышась на ветру. Ее обычное платье из черного шелка словно поглощало свет. Длинные ниспадающие рукава элегантно подчеркивали руки, а воротник с высоким воротом облегал шею. Эртур знал, что они также скрывали следы зубов и когтей Эйриса, и кратковременное увлечение цветами исчезло. Когда звук их приближающихся шагов достиг ее ушей, королева отложила в сторону большую книгу в кожаном переплете, которой была поглощена, встала с отработанной грацией и царственностью, и одарила их улыбкой, сложив ладони вместе. Артур позволил своему взгляду задержаться на ней, возможно, дольше, чем обычно. Хотя круги под ее глазами отступили, и на лицо вернулся какой-то румянец, безошибочно узнаваемые отметины и ранние морщины никуда не делись. Ее губы улыбались, но глаза выдавали совсем другое. - Сир Эртур, сир Освелл, - поприветствовала она их теплым голосом. - Я желаю вам доброго утра. - Доброе утро, ваша светлость, - они склонили головы и заговорили в унисон. -Спасибо, что согласились встретиться с нами, - добавил Дейн. - Вопрос, который мы сегодня выносим на ваше рассмотрение... имеет огромное значение. -Понимаю, хотя мне и любопытно, что такого могу сделать я, чего не могут нынешние король или королева. - То, что мы пришли обсудить, - хриплым голосом ответил Освелл, - касается нас, ваша светлость. Нашей службы вам в качестве королевских гвардейцев в последние несколько лет. Хотя улыбка осталась на ее лице, в ее глазах промелькнуло замешательство и что-то еще. -Я... не уверена, что понимаю вас, сир. - П-пожалуйста, ваша светлость, - выдавил Эртур, его дыхание было прерывистым, а грудь сдавленной. - Дайте нам всего несколько минут, чтобы высказать свое мнение. Я обещаю, что это будет последнее, о чем мы попросим. Как только это будет сделано, вы сможете покарать нас любым способом, который сочтете нужным. На них опустилась густая тишина, даже ветер, казалось, стих. Жар стал обжигающим, и рот и горло рыцаря словно наполнились песком. Улыбка Рейлы превратилась в тонкую линию, когда любопытство и мириады других эмоций расцвели и погасли в ее взгляде. Под ее пристальным взглядом Дейн почувствовал себя совершенно беззащитным и жалким. Он был почти убежден, что королева прогонит их и прикажет никогда больше не беспокоить ее, но затем она смягчилась, испустив вздох, который немного ослабил сгустившееся напряжение. -Очень хорошо, сир, - сказала Рейла сдавленным голосом. – Я внимательно слушаю. - Благодарю вас, ваша светлость. - ответил Артур, почти испытав облегчение от ее ответа. Затем два рыцаря снова переглянулись, молча договорившись следовать своим курсом. Пришло время довести дело до конца. Одновременно, они расстегнули ремешки шлемов и положили их к своим ногам. Затем оба преклонили колено. Взгляд Рейлы, немигающий, пронзительный, скользил с одного лица на другое. Эртур с трудом мог смотреть в эти глаза. Облизнув пересохшие губы, Меч Зари использовал каждую унцию и крупицу силы воли, которая у него была, и заговорил -Мы пришли признать наш провал, ваша светлость, - признался Артур, его голос был тяжелым от чувства вины и стыда. –Нашу неспособность защитить Вас. -Мы знали о том, что Эйрис делал с вами, - эхом отозвался его брат, в тоне которого слышалось раскаяние. -Ночь за ночью мы стояли там, как послушные стражи, слушали и ничего не делали, пока этот... монстр терзал вас. Лицо Рейлы оставалось бесстрастным, а взгляд потемнел, как будто она смотрела сквозь них – и видела нечто ужасное, мучительное, что надеялась оставить позади. -Мы могли бы спасти Вас, - продолжал Эртур, ненавидя себя за то, что он возвращал это страдание в ее жизнь. - Мы ДОЛЖНЫ были спасти Вас. Вместо этого... мы спрятались за нашими клятвами королю и стали соучастниками боли и мучений, которые он причинил вам. Такому бездействию нет прощения. Мы его не желаем и не заслуживаем. Тем не менее, мы не можем продолжать служить вам и вашей семье, по крайней мере, не признав нашу неудачу и не поклявшись вам, здесь и сейчас, на коленях перед вами, что мы никогда больше ее не допустим. -Мы вдвоем…,- начал Освелл, и его голос дрогнул в нехарактерный для него момент колебания. Дейн слышал скрежет металла о металл, когда тот сжал кулак. - Если бы Эйрис не умер, мы бы убили этого ублюдка прежде, чем он смог бы снова причинить вред Вам или кому-либо еще. Мы должны были сделать это сразу же, как только начались изнасилования и сожжения. Рейла отшатнулась, ее губы приоткрылись в беззвучном вздохе, лицо стало мертвенно-бледным. Прежде чем они смогли продолжить, Эртур услышал бряцание кольчуги и приглушенный стук сапог по ковру. Повернув голову, он увидел Барристана, стоящего на балконе, на его лице застыла маска недоумения и шока. Воздух потрескивал от напряжения, когда три рыцаря уставились друг на друга на балконе. -Следите за своими языками! - воскликнул Барристан, его голос был наполнен смесью гнева и недоверия. - Ты хоть представляешь, какой вес имеют твои слова? Ярость Освелла возросла, его голос стал резким и грубым. -В наших словах нет ничего, кроме правды, - парировал он. -Мы должны были отрубить этому животному голову в тот момент, когда поняли, что он делает. -Это животное было вашим королем! Вы дали клятву служить ему и защищать его! Эртур недоверчиво моргнул, его сердце упало от того, как Барристан оправдывал их бездействие. Как он мог все еще оправдывать их выбор, зная, какие страдания пережила Рейла под их так называемой защитой? Все они согрешили перед своей совестью или предпочли поверить, что их клятвы оправдывают их бездействие. И все же, когда он смотрел на пожилого мужчину, который совершенно не осознавал своей вины, Дейн столкнулся лицом к лицу с ужасной правдой, которую он не озвучивал, но все равно хранил в своем сердце. Только двое из семи рыцарей признали бы свою неудачу. «Вот почему вы двое не обсудили свой поступок с братьями». Чувство вины заговорило снова, теперь голосом Освелла, оставив Эртура уязвленным и ошеломленным. Они не были уверены, что те их поддержат. -Тебя не было в Харренхолле, Селми, - твердо заявил Освелл. - Харрен Черный наглядно показал, до каких глубин может опуститься безумный король, если позволить ему делать все, что заблагорассудится. Если у них будет достаточно времени, они сделают все, чтобы удовлетворить свою жажду крови и власти. И снова, вместо того чтобы признать правду, Эртур уловил лишь возрастающее желание присоединиться к хмурому взгляду своего названого брата. Недоверие сменилось бурлящей яростью. Гнев закипал в нем, направленный на человека, ради спасения и защиты которого он охотно пожертвовал бы своей жизнью. Рыцарю потребовалась вся его выдержка, чтобы не подойти к Селми и не придушить его. -Нет клятв, которые оправдывали бы бездействие перед лицом ужасного преступления, - едва сдерживаясь, - непреклонно произнес он. -В этом мире есть поступки, которым нет прощения. Ужасные поступки, которые ни один человек никогда не должен совершать, границы, которые никогда нельзя переступать. Эйрис был на пути к тому, чтобы совершить все возможные грехи, и в пекло последствия. Зная о существовании магии, он бы ни перед чем не остановился, чтобы заполучить своих драконов, и из-за этого сгорели бы все королевства. Мы не собирались позволять ему прожить достаточно долго, чтобы попытаться." Напряжение на балконе достигло своего пика, тяжесть их общей вины и противоречивых привязанностей тяжело повисла в воздухе. -Вы знаете, я часто вспоминала ту историю, - ровным голосом произнесла Рейлла, положив конец спору. Эртур снова перевел взгляд на королеву и увидел, что она смотрит на север, сосредоточив внимание на каком-то невидимом месте. -Когда Эйрис был взят в плен, храбрый рыцарь, герой, - добавила она с оттенком яда в голосе, - прокрался в замок, убил своих похитителей и спас его, как будто это сказка или песня. Затем она перевела взгляд на Эртура, затем на Освелла и, наконец, на Селми. Не осталось ни налета вежливости, ни царственного почтения. Лишь ненависть и горечь наполняли ее потемневшие фиолетовые глаза, устремленные прямо на них. - И все же никто так и не пришел спасти королеву. Когда я была избита, измучена, загнана в угол и беззащитна, вы все просто... смотрели в другую сторону. Просто чтобы защитить свои шкуры. Когда Рейлла шагнула вперед, Эртур напрягся, ожидая, что она ударит каждого из них по очереди. Вместо этого она стояла перед ними, высокая и решительная, ее взгляд был полон абсолютного презрения. Дорниец не отвел глаз. Он встретился с ней взглядом и принял все это, зная, что сохранит эти воспоминания до конца своих дней. - Возможно, ты убил бы его по возвращении, а возможно, и нет. Сейчас это не имеет значения, - продолжила Рейлла холодным как лед голосом. - Я воздам вам двоим должное за то, что вы не такие отъявленные трусы, как остальная часть вашего жалкого братства. Но это все, что я могу тебе дать. Это все, что я ХОЧУ тебе дать. Мое уважение к вашему ордену давно испарилось, и мое прощение навсегда останется вне вашей досягаемости. Эртур проглотил комок в горле, принимая эти слова с мрачной окончательностью. -Если бы я могла наказать тебя более сурово, я бы это сделала. Но грядет война, и люди с вашими навыками будут полезны для обеспечения выживания всех нас, включая моих детей. Мы сделаем это, - губы Рейллы презрительно скривились, - ... всем нам понадобятся ваши мечи и навыки в предстоящие дни. Ее рука дернулась в пренебрежительном жесте. - А теперь идите, милорды. Служите моей семье и Королевству лучше, чем служили мне. И если мой сын или невестка недвусмысленно не прикажут иначе, вы и все остальные королевские гвардейцы отныне должны держаться от меня подальше... С меня хватит вас и вашей... защиты. - Да, ваша светлость, - Дейн склонил голову и поднял с земли свой шлем. Освелл повторил его действия. -Спасибо. Они оба резко встали, повернулись и ушли с балкона. Барристан уставился на них, едва сумев сохранить равновесие, когда Освелл походя толкнул его плечом, направляясь к выходу. Эртур не обращал внимания на жару, был глух к стуку своих ботинок по каменному полу. Сам того не осознавая, он отошел на приличное расстояние от покоев Рейллы и теперь замер на перекрестке коридоров в восточной части Крепости Мейгора. -Что на вас двоих нашло?! - рявкнул нагнавший их Барристан, переводя взгляд с Дейна на Освелла и обратно. – Вы хоть понимаете, чем рисковали, сказав такое? - Что на нас нашло? –повторил Эртур. - Что на нас нашло? Быстрым, змееподобным движением он отбросил руку Барристана. Пожилой мужчина отступил назад, в его расширившихся глазах отразилось удивление. Ноздри Эртура раздулись, и всепоглощающий гнев, который он испытывал раньше, сотряс все его тело. -Ты еще спрашиваешь, после того, как ты имел наглость защищать Эйриса Таргариена? - крикнул Эртур, не заботясь о том, что кто-то может подслушать. Его голос разносился по коридорам. - Ты знаешь так же хорошо, как Освелл и я, что то, что сделал Эйрис, было мерзким, презренным и неправильным. Если бы у тебя было настоящее мужество, ты бы вернулся к королеве и извинился перед ней на коленях. - Король Эйрис был... -Чудовищем! - дорниец отбросил свой шлем в сторону с такой силой, что от удара в стене осталась вмятина. - Чудовищем, которое навлекло бы гибель на всех нас. Скажите мне, сир, - он выплюнул титул, как ругательство, -когда бы вы соизволили вмешаться? Когда он попытался бы высиживать драконьи яйца в Харренхолле? Или, возможно, после того, как он изнасиловал свою собственную жену до смерти, когда провалился бы его очередной план?! Или… нет, - голос Этура понизился до хриплого шепота. -Даже в этом случае… нет. - Хватит, Эртур, - тихо сказал Освелл, вставая между ними. Рослый мужчина, известный своим вспыльчивым нравом, теперь казался невозмутимым, как каменная скульптура, и почти не проявлял эмоций. - Твои слова верны, но сейчас нет смысла зацикливаться на них. Мы сделали,что должно. Захотят ли Селми и остальные последовать за нами или нет, это им решать. В глубине души Дейн понимал, что это правда, но в своей ярости ему все еще хотелось спорить, кричать и драться дальше. Ему потребовалось много долгих, тяжелых вдохов, чтобы восстановить самообладание, чему способствовал непоколебимый взгляд Освелла. Они оба понимали необходимость отступить, пока ситуация не накалилась еще больше. Когда гнев улегся, дорниец почувствовал, как внутри него образуется пустота, лишающая его сил и целеустремленности. Внезапно его доспехи стали тяжелыми, а меч превратился в неподъемный груз, угрожающий утянуть его вниз. -Пойдем, - мягко сказал Освелл, кладя руку Артуру на плечо. - Давай попробуем немного отдохнуть. Нам все еще предстоит выполнить свой долг. - Да, - с трудом ответил Артур. -Да, я полагаю, так и сделаем… Они развернулись и пошли в сторону Белого Меча. Эртур сомневался, что найдет там хоть какой-то покой или утешение, по крайней мере, на долгое время. Но, как он полагал, худшее было позади. - Эртур, Освелл, - раздался голос Барристана им вслед. Повернувшись к нему, они заметили, что некогда сильный мужчина теперь выглядел изможденным и жалким, а в прежде властных голубых глазах стояли слезы. Его губы беззвучно шевельнулись несколько раз, прежде чем, наконец, выговорить: -Я... Мне очень жаль... Два названых брата обменялись взглядами, затем снова перевели взгляд на старого рыцаря. -Мы не те, перед кем тебе следует извиняться, - твердо заявил Эртур. С чувством завершенности они с Освеллом повернулись и пошли прочь, оставив Барристана позади.