Karasu

Наставник. Казалось, с момента его назначения кануло всего пара лет, но оглядываясь назад, он с удивлением обнаружил, что прошло более десяти лет. В те суровые зимы, когда погиб Хизаши-сама и в клане начался раздор, ему доверили благополучие будущей наследницы и вверили её воспитание. Тогда ни он, ни она не осознавали, как много всего на них возлагается и какими могут быть последствия неверно принятых решений. Его роль наставника была предрешена ещё в те времена, когда Хината-сама была в утробе своей матери. Ко трудился не покладая рук, денно и нощно изматывая себя между академией и личными дисциплинами, чтобы в будущем оправдать своё звание. Невидимое клеймо на лбу не оставляло иного выбора и потому, решив не усложнять себе жизнь, он принял происходящее как данность, отрешаясь от личных мыслей и присущих молодым ниндзя глупостей. С гордостью он получил звание джонина досрочно и в ту же зиму родилась старшая дочь клана Хьюга. Ещё до её рождения, Ко отчего-то был уверен, что этот ребёнок едва ли станет для него чем-то иным кроме как обязанности. Совсем юное сердце застыло, отрешилось от мира и выбрало путь безликого существования. Но в тот хмурый декабрьский день, когда он впервые взял на руки этого ребёнка, жизнь его изменилась окончательно и бесповоротно. Его любовь росла вместе с ней, она менялась неуловимо и незаметно, точно так же как и росла маленькая и добрая химе. Совсем неуловимо, однако с каждым разом всё чётче видоизменялись его чувства. Вмещая в себе и братскую заботу и отцовскую любовь, а порой, и учительскую строгость в те редкие мгновения, когда безмолвная химе позволяла себе прогулять занятия в клане. Ко никогда не задумывался о том, что когда-нибудь эти чувства внутри станут иными. Он ступал за ней безмолвной тенью, сначала вёл за собой по-детски пухлую ладонь, а затем был ведом и неизменно ступал позади своей госпожи. Ко видел всё. Видел, как уничтожалось хрупкое сердце под гнётом отцовской желчи. Видел, как обрывалась вера в людей, покуда собственный брат ослеплённый яростью, вымещал обиду на ней. Ко видел, как осколки отчаяния и безнадёжности вспороли ей сердце, когда с трудом давшееся признание было проигнорировано. Он видел, как Хината-сама разбивалась в тысячный раз на осколки, которые уже никогда не собрать воедино. Иногда, ему становилось страшно. Однажды она спросила: — Среди всего этого, кто я настоящая? Окинула задумчивым взглядом кабинет в котором проходили занятия экономики, и вновь вперила взгляд в него, ожидая ответа. Ему стало стыдно. Будто он лично притеснял её и вынуждал ежедневно делать то, что едва ли ей пригодится в будущем. Хината училась почти всё своё свободное время: экономика, история, хроники Великих стран, особенности правления Каге в эпоху первых войн, вышивание, философия, домоведение, игра на сямисэне, икебана и ещё с десяток абсолютно ненужных дициплин. Любая попытка увильнуть или сбежать строго каралась, и если в первый раз он допустил оплошность, по ошибке считая, что он единственный кто приставлен к химе, то когда на тренировочном спарринге Неджи отбил ей ноги, он усвоил молчаливый урок. У неё почти не бывало времени вздохнуть и задуматься, подумать о себе и о том, кто она и что собой представляет. Хината-сама жила по чужому расписанию и не имела права выбора, потому, когда она пошла в академию, Ко был искренне рад этому. Старшая дочь клана Хьюга выросла не такой, как хотел клан. И всё-таки, Ко был рад тому, какой она стала. Ко видел всё. Он рос вместе с ней, полюбил её и отдал всего себя. Осознание, что теперь она супруга другому человеку, безвольно и принудительно, заставляет его ощутить самую настоящую безысходность.       Позади он чувствует чакру отряда анбу. Они и не пытаются её скрыть, будто намерено решают запугать. Ко окидывает пристальным взглядом комнату в которой он находится. Широкая и просторная, он невольно представляет, как по ней передвигается Хината-сама, госпожа этого дома. Получается слишком сюрреалистично. Шисуи появляется тихо и бесшумно. Стоит напротив, смотрит внимательно и ждёт. Выглядит он так, будто и не середина ночи, а рассветное зарево. В полном обмундировании, решительный и пугающий. Если говорить откровенно, ему нравился этот человек. Он был славным воином, и был единственным, кто действительно обладал добрым сердцем, несмотря ни на что. Ко знал его давно, знал о нём многое и потому, был уверен в своих мыслях. И всё-таки, комичность ситуации всё ещё не укладывается в голове. Хьюга в клане Учиха. Казалось, абсурд да и только, но вот она правда. Стоит перед ним, разъярённая и пугающая, давящая одним своим видом. Шисуи изучает его, будто мышь на закуску. Пытливо всматривается и сужает глаза совсем по-кошачьи, отчего в темноте красный узор мелькает всполохами тлеющих угольков. — Я слушаю, — подаёт он голос, тихий и спокойный. — Где Хината-сама? — едва ли им позволят встретиться, однако не спросить он не мог. — Ты пришёл в наш дом в столь позднее время и я жду, что ты расскажешь нечто действительно важное, заслуживающее моего внимания в этот час, — проигнорировав вопрос, Шисуи слегка подается вперёд. Ко кивнул. Он действительно пришёл сюда по важному делу и оно не терпело отлагательств. — Ты уверен, что стенам можно доверять? — невольный взгляд всё же касается того места, где предположительно находится отряд анбу. Шисуи в ответ лишь кивает. — Из-за недавних сильных дождей, мне было приказано проверить нижние помещения в поместье. — Обычно, храм и убежище никто не трогает без надобности и по определённым мероприятиям, — вообще-то, Ко сомневался, стоило ли говорить Шисуи о том, что ему удалось найти. Однако, единственное что его волновало — благополучие Хинаты-сама, потому, пришлось наступить на собственное горло и явиться сюда. Шисуи сейчас был единственным, кто способен обеспечить её безопасность. Учиха внимательно слушал, переместившись за собственный стол и сложив руки на груди. — Проверив подвалы и хранилища, я решил на всякий случай осмотреть и упомянутые ранее помещения. В храме я обнаружил чакру неизвестного мне происхождения, это была слабая сигнатура и пользователь не применял никаких печатей или техник. Он лишь был в помещении и одно только это достаточно для подозрений. Храм хорошо охраняется, однако никто не сообщил о том, что было проникновение или хищение праха, как и о том, что кто-то проводил поминальный обряд. В этих случаях, я был бы в курсе. Шисуи нахмурившись, спросил: — Может быть, это кто-то из ваших? Дети? Подростки? Кто-то, кто потерял близкого и решил помедитировать? Вероятностей довольно много, чтобы отнестись к этому с подозрением. Ко и сам это понимал. Однако, были и другие мысли натолкнувшие его на то, что это явно не просто безобидное посещение храма. — Во-первых, храм находится на территории главной ветви и не всякий прохожий сможет туда попасть, не все члены клана имеют доступ к свободному входу. Во-вторых, обнаруженный мной след чакры не похож на клановый. Сигнатура Хьюга холодная и слишком мне знакома, чтобы я не смог её определить. Будь то главная или побочная ветви, я бы узнал. Характер оставленного следа более тёмный и едва уловим, вряд ли обычный сенсор смог бы заметить. И это ещё один повод для беспокойства, этот кто-то явно не из клана. Выводы делай сам. После недолгих раздумий, Шисуи всё же спросил: — Почему ты говоришь об этом мне, а не своему главе? — Ты и сам знаешь, — едва ли Ко готов был признавать свои очевидные слабости, однако, Шисуи понял его без слов, лишь кивнул. — Я должен взглянуть. — След слабый, завтра к вечеру, вероятно, уже рассеется. Это чистая удача, что я наткнулся на него, — он понимал, что медлить нельзя, но и приводить Учиха, к тому же, одного из самых известных представителей этого клана в поместье было рискованно. — Нужен план. — Как насчёт официального визита Хинаты-сама в поместье? — Ко не был уверен, что это хороший вариант, однако и выбора не оставалось. — Нет, если в клане действительно есть враги, нельзя рисковать Хинатой. К тому же, это может вызвать лишние подозрения. Нужно действовать тихо и незаметно, — Шисуи уже знал каким образом собирается попасть в храм клана Хьюга. Другое дело, стоило ли говорить об этом Ко, это может быть чревато рядом проблем, как для него самого, так и для Хьюга. Ко, однако, не стал спрашивать, проявив тем самым мудрость. Шисуи жест оценил и проводил ночного гостя, на мгновение замирая на пороге. Ночь выдалась прохладной и тихой, ни стрекотания цикад, ни беспокойных порывов ветра не было слышно. Глубокой ночью стояла настораживающая тишина, от чего ему и вовсе сделалось не по себе. Он знал, кожей чувствовал, где-то там, за пределами этого дома бродит невиданная опасность. Поджидает и ждёт удобного момента, чтобы свершить очередной разрушающий ход. И когда она ворвётся в этот дом, лишь дело времени. Его не покидала мысль, что всему случившемуся есть вполне конкретная причина. Будто бы ответ находится прямо под носом, но они упрямо ищут не в той стороне. Это злило. Постояв так некоторое время, она зашёл обратно в дом и направился к комнате Хинаты. Свет за седзи всё ещё горел, он чувствовал, что она не спит. — Хината, — звать её по имени было приятно, и пусть он не сомневался, что после случившегося она вновь отдалится, жалеть был не намерен. Сегодняшний вечер — не простой порыв. Это его искренность, и если Хината не смогла её оценить, проваливаясь в свою пучину безумства и самоедства, то так тому и быть. Винить её и злиться он не смог бы и не собирался, искренность и глубина его чувств однажды будут замечены, и благодарное «спасибо» будет вполне достаточно в качестве награды. — Приходил Хьюга Ко, — он сомневался, стоило ли говорить ей о том, что поведал Ко. Опасаясь, что она захочет самостоятельно разузнать о происходящем, Шисуи также понимал, что не имеет права скрывать от неё что-либо. — В храме Хьюга он обнаружил след чакры неизвестного происхождения. Я намереваюсь проверить. Не предпринимай ничего, пожалуйста. Не было ли слишком жестоко просить её воздержаться от каких-либо действий? Возможно и так, но опасность была велика и он попросту не мог промолчать. — Как только я закончу, то доложу тебе о результатах, а пока, дождись меня пожалуйста. Хината так ничего и не ответила. Оставаясь за закрытыми седзи, ему показалось, что она закрылась насовсем. Уже направляясь в сторону имений клана Хьюга, он размышлял о том, действительно ли во всём происходящем замешан Хиаши-сан или всё куда гораздо сложнее? Неужели ради собственной выгоды он был готов убить свою старшую дочь?

***

Иногда она невольно злилась на Шисуи. Несмотря на все старания, несмотря на то, что она действительно пыталась разделять всё произошедшее и не винить всех подряд, Хината всё же сокрушалась и негодовала, стоило подумать о том, что должный отряд анбу так и не встретил их с Наруто. Грош цена той силе, которой обладал Шисуи, если он не смог защитить одну жизнь шиноби, который отдал во благо деревни всё. Как он продолжает смотреть ей в глаза, если он сам и его отряд провалили задание? О да, она честно считала это провалом и лишь железная сила воли не позволяла ей отдаться во власть бушующих эмоций. Сколько бы времени не прошло, смерть Наруто навсегда оставит в сердце не затягивающуюся рану. И она никогда не сможет смириться с тем исходом, который его застал. Её одолевали самые разные чувства, противоречивые и спорные, они ютились в груди, заставляя безвольно склонять голову к земле и тихо плакать. Она ненавидела себя больше чем когда-либо. Ненавидела за слабость, ведь будь она сильнее, возможно, Наруто был бы жив. Ненавидела себя за малодушие, ведь этим вечером она совершила непозволительное. Губы всё ещё жгло огнем и как бы она ни старалась вытравить из себя воспоминания о случившемся, этот отвратительный и гадкий поцелуй, в который она едва ли не втянулась с ещё большим придыханием чем могло бы быть, будто въелся в памяти. Она ненавидела себя за ступор сковавший тело, за тело, которое дрогнуло под руками Шисуи. Ненавидела себя всем сердцем, тоскуя о Наруто, как смела она позволить себе такую отвратную мерзость? Как смел этот Учиха так с ней поступить? Грязно и развязно, совершенно ничего от той теплоты и нежности, которой баловал её Наруто. Она не хотела думать, не хотела видеть и слышать. Осознание, что ещё немного и она точно выльет всю свою ярость на Шисуи, пугало и страшило. Клокочущий ком в груди никак не желал утихомириться, нутро жгло и вибрировало, настолько она была разгневана. Хината была уверена, что вряд ли сможет обойтись каким-то мирным диалогом. С языка норовили сорваться злые обвинения и претензии. Она готова была обвинить его во всех грехах, готова была спросить с него за всё пережитое, будто бы он единственный оказался виновным. Она была готова спросить с него и за себя, за предавшее тело. Стоило услышать его голос, она испуганно замерла, не зная как быть. Злость на миг застыла, будто потухший вулкан. Волнение вернулось лишь тогда, когда он рассказал о Ко. Внутри тут же вернулось пугающее беспокойство, ей хотелось выйти, хотелось догнать Ко и поговорить с ним. — … дождись меня, пожалуйста, — это было глупо. Зачем дожидаться того, кто ей и вовсе не союзник. Разве может она ему доверять? Разве остался хоть кто-то кому она всё ещё могла верить? Если это не Шикамару, вряд ли. Она не смела втягивать в эту путаницу и его, их. Сакура и Саске не должны вмешиваться, все они не должны пострадать. И кроме этой троицы вряд ли бы нашелся кто-то ещё, способный хоть ненадолго утихомирить огонь в груди. К своему стыду, она действительно остается дожидаться Шисуи, который возвращается через несколько часов. К его приходу она успевает привести себя в порядок, зачесывает волосы в высокий хвост и переодевается в форму, намереваясь заглянуть в Резиденцию. — Хината, — Шисуи по обыкновению появляется тихо и бесшумно. Она на мгновение напрягается, ожидая его слов. Ей вовсе не хочется знать, что в собственном клане всё это время она находилась под боком убийцы. Хината уверена, что след чакры, оставленной в храме, напрямую связан с этими загадочными обакэ, целью которых она и является, очевидно. Приходится впустить Шисуи в комнату. Он на миг застывает на пороге и будто бы сомневается, но Хината обрубает все сомнения: — Входи. Я не хочу, чтобы нас кто-то слышал. Несмотря на полное доверие жителям этого дома, даже отряду анбу, чьё присутствие она постоянно ощущает, некая внутренняя отчужденность и опасения не позволяют сбросить оковы настороженности. В конце концов, было бы глупо с её стороны перестать сканировать обстановку и отключить чутьё. Рассвет едва окрасил сумрак в комнате алым пятном. Было слишком пасмурно и мрачно, будто погода чувствовала волнение людей. Со стороны обеденной зоны доносился запах омука и нежного бульона для удона. Хината вновь тяготела отсутствием аппетита. — Мне пришлось прокрасться в храм, — сообщил Шисуи первым делом, будто её подобное могло действительно взволновать. Он мог пробраться в любую точку деревни, включая дома старейшин и даймё. Ни сильнейшие печати, ни барьеры, ничто его не удержит, если ему понадобится. Всё же она сдержанно кивнула, выказывая принятие и его вынужденную меру. — Как и ожидалось, след почти истончился, невозможно было определить время присутствия. Я лишь запомнил и решил в ближайшее время просканировать некоторых людей на наличие схожего следа. Думаю, в нынешней ситуации это самое верное решение. Так или иначе, можно сказать, что злоумышленников двое и на одном из них, рано или поздно, этот след проявится вновь. Нам придётся подождать. Хината снова кивнула, соглашаясь. — Не самом деле, то, что нам удалось найти даже слабый отпечаток инородной чакры — огромный прорыв в этом ступоре. Главное, не спугнуть. — Ты права, — Шисуи, сидевший на циновке, устало потёр глаза. Хината на миг задумалась, когда он спал в последний раз? Этой ночью им обоим было не до сна. Прошлой ночью он был занят Полицией и клановыми делами, помимо прочего, у него были обязанности перед Хокаге и Анбу. Ей стало любопытно, неужели, будучи капитаном анбу, он не уходил на долгосрочные миссии? За всё время замужества, Шисуи ни разу на отлучался из дому дольше чем на день, и даже тогда, она слышала как он возвращался поздней ночью или под утро. — В Анбу тебя кто-то подменяет? — вопрос, кажется, удивил Шисуи. Он вскинул голову и поднял руку, зачёсывая взъерошенные волосы назад. — Что ты имеешь ввиду? — возможно, на миг она всё же допустила такую мысль, что пояснение собственного вопроса может слегка задеть его. — Ты почти всегда дома или в Резиденции. Я всегда думала, что должность капитана Анбу невероятно сложная и её обладатель едва ли найдёт время чтобы хотя бы поспать. Нет, она не гнала его из собственного дома, всего лишь интересовалась. Шисуи же усмехнулся. — Мне льстит, что ты заботишься обо мне, но сейчас я не капитан. Эту должность занимает Итачи. Глухое «а» так и осталось не высказанным ответом. — Я хотел бы знать твоё мнение, — спустя несколько минут тишины и внутреннего сокрушения по поводу того, что он всё ещё здесь, Хината удивилась, услышав подобное. — Что ты думаешь об этой ситуации с чакрой в клане? Есть мысли? Подозрения? Поразмыслив некоторое время, она заговорила: — Мне не хочется верить, что отец причастен хоть к толике тех странностей, что происходят. И всё-таки, я не настолько наивна, чтобы верить в его непричастность. — Ты думаешь, что за этим может стоять Хиаши-сан? Почему именно он? — Потому что, ему с самого начала было удобно отдать меня. Наруто был помехой, которую нужно было устранить незаметно, не вызывая подозрений. Шисуи нахмурился. — Разве идея со свадьбой принадлежала твоему отцу? Она задумалась. Нет, идея явно ему не принадлежала. Не он первый заговорил об этом. Его подтолкнули и указали на самый выгодный расклад. — Ичиро. Старейшина клана. Он первым хотел, чтобы я вышла замуж и повыгоднее. Думаешь, он как-то замешан? — Стоит проверить, но сначала, нужно наведаться к Хокаге. Я собираюсь сделать кое-что непростительное и посягнуть на его неприкосновенность, — на последних словах тень улыбки коснулась губ Шисуи. Она не стала спрашивать, однако вспомнила и своих планах. — После завтрака, я хочу посетить Хокаге с личной просьбой. Конечно, с твоего одобрения. На миг она все же нахмурилась, будто бы просить его дозволения было для неё унизительно. Шисуи кивнул. — Конечно. Давай продолжим разговор за едой. Я голоден, — улыбнулся он, на этот раз широко и открыто. Как и ожидалось, в кухонной зоне не было ни Пио, ни Мино, однако на столе как и подобает, уже были расставлены блюда и рядом грелся фарфоровый чайник. Хината разлила чай, наслаждаясь мятным ароматом, Шисуи принялся завтракать. Она на миг остановила взгляд на его пальцах, сжимающих палочки с некой манерной притягательностью. Длинные и жилистые, они заставляли мышцы рук красиво перекатываться всякий раз, когда он цеплял еду. — Я бы хотела попросить Хокаге-сама допустить меня к сдаче экзамена для получения лицензии учителя, — отрывая взгляд от рук Шисуи, она подняла глаза, рассматривая его лицо. От одной мысли, что ей удастся стать сенсеем, её бросало то в дрожь, то в жар. Волнение и страх перекликались с восторгом и радостью от того, что она вот-вот исполнит мечту. Хината понимала, чем чревата подобная вольность для них обоих, однако въевшееся до оскомины послушание давно кануло в лету под напором наглости и вседозволенности остальных. Все они диктовали ей правила жизни. Распоряжались её жизнью будто грудой мусора, перебрасывая из угла в угол. Её лишь пугало, что Какаши-сенсей, под напором Хьюга и Учиха, откажет ей, однако потому то она и решается попросить Шисуи помочь ей. — Я понимаю, что это повлечёт кучу проблем для нас обоих. Однако, я не намерена всю оставшуюся жизнь прожить в этом доме будто призрак. Я хочу жить свою жизнь, хочу делать то, что мне нравится и что у меня получается. О, она была уверена, что поладит с детьми. В прошлом, у неё уже был такой опыт, и не раз. В её душе горел огонь, желание показать юным генинам, что они сами вольны выбирать и решать, сами вольны жить так, как хочется. Хината, сгоревшая дотла и тысячи раз умиравшая в агонии и отчаянии, была готова отдать этим детям всё. — Я так же понимаю, что Какаши-сенсей может отказать мне. Поэтому, прошу тебя. Она не стала продолжать, Шисуи же кивнул, принимая её просьбу. Он не стал долго раздумывать. — Ты вольна жить так, как хочешь, Хината. Тебе не нужно моё разрешение, — он улыбнулся, отставив палочки. — Я поговорю с Хокаге, не беспокойся на этот счёт. Горячая волна благодарности окатила её, затапливая с головы до пят. Глаза невольно застелила влажная пелена и Хината поспешила отвести взгляд. Всякий раз самые противоречивые чувства и эмоции одолевали её рядом с Шисуи. Она истязала себя выдуманной ненавистью, тогда как внутри ощущала лишь уважение и благодарность. Иной раз она ненавидела по-настоящему, стоило только подумать о том, что он был рад их свадьбе или о том, что он и его отряд не успел прибыть вовремя. Она злилась на него, раздражалась, и иногда, следуя древним инстинктам, боялась. Но были и такие мгновения, как сейчас, когда она была ему искренне благодарна. Шисуи, как бы она не отдалялась, старался сократить дистанцию между ними, как бы сильно она не огорчала своим молчанием или умением игнорировать, он оставался спокойным и продолжал терпеть её. Не раз он вставал на её защиту, не раз помогал и делал то, что никто из ныне живущих не стал бы делать. Она чувствовала заботу, такую же, какую ощущала, находясь рядом с Наруто или Неджи. Он так же оберегал её, уважал границы и никогда не давил. Он просто был собой, и его истинное нутро было таковым, добрым и мягким, несмотря ни на что. Ей следовало бы понять, что он тоже жертва чужих интриг и хитростей. Его тоже вынудили, всё различие между ними: он смог принять и смириться с этой ситуацией, тогда как она всё ещё нет. — Спасибо, — вставший ком в горле заставил прошептать слова благодарности. Шисуи поднялся с места, чтобы сесть к ней поближе и осторожно взять за руку. Горячая и крупная ладонь почти полностью скрыла в себе маленькую и бледную девичью ладошку. — Хината, — позвал он. Она повернулась к нему лицом, однако глаза её смотрели куда-то вбок. Хината была не готова встречаться с ним взглядами. — Я просто хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности и была счастлива. Поэтому, не нужно чувствовать себя униженной прося меня об одолжении. Я — твой законный супруг. И я сделаю всё, чтобы ты, моя законная супруга, ни в чём не нуждалась. Ты сделала достаточно, ты пожертвовала всем, я знаю. Дай нам немного времени, мы разберёмся со всем. И никто, ни Хьюга, ни Учиха, ни сам чёрт или бог, никто не станет тебе препятствовать. «Ну буди лихо пока оно тихо». Так ей подумалось, пока она смотрела на него. Нет причин доверять ему, как и нет причин чтобы не. Возможно, рядом с ним она будет в большей безопасности, чем сама по себе. Ведь Шисуи, будучи мирным, ещё не показал то, на что в действительности способен. Она никак не ответила, однако и слова были не нужны. Он понял без слов, насколько Хината ему благодарна. — Идём.

***

Кабинет Хокаге вызывал в ней горькие воспоминания, хотела она того или нет. Последний вечер, когда уставший Какаши-сенсей проводил их на миссию под кроваво-красный закат стоял перед глазами слишком отчётливо. Хината гадала, ослабнут ли когда-либо эти воспоминания или нет. Внутри что-то подсказывало: вряд ли. В кабинете она надеялась встретить Шикамару, однако тот, как оказалось, отправился на миссию в Суну. Пока все её друзья и товарищи трудятся на заданиях и миссиях, она стоит на одном месте, регрессируя едва ли не по всем параметрам. Сможет ли она вновь быть одной командой со своими друзьями? Сможет ли вновь ходить на миссии? Вряд ли, это будет большей наглостью. Шисуи итак славно достанется за то, что он без предварительного обсуждения позволил ей сдать экзамен. — Хината, — Какаши-сенсей появился в окне. Следом показался Шисуи. Кажется, сенсей ненадолго решил отдохнуть на крыше. — Хокаге-сама, — поклонилась она и улыбнулась. Как бы Хината не старалась, злиться на него по-настоящему не получалось. Былые заслуги и та забота, которой он по-своему её окружал, перекрывала то немногое, что омрачало её. Какаши-сенсей уже был не молод, и так отчётливо в нём прослеживалась тень Асумы-сенсея, что сердце предательски вздрагивало. В те далёкие дни, когда они были совсем детьми, он часто наведывался к Куренай-сенсей. Иногда, ей кажется, что он так подгадывал и упрашивал Третьего, у них случались совместные миссии. Простые миссии в которых две команды сближались как никогда. Они подолгу слушали рассказы сенсеев, наслаждались горячим рагу в котелке над костром и выдыхали после физически тяжёлых миссий. Ночами, когда они засыпали, она слышала тихие разговоры Куренай и Асумы, в которых они мечтали о том, какими вырастут их подопечные. Асума-сенсей отчего-то ставил именно на неё большие ставки. Он говорил о том, что Хинату явно ждёт большое будущее. Иногда он поправлял одеяло над ними с Ино, заботливо прикрывая сверху вторым, иногда трепал по волосам и смотрел по-доброму, по-отцовски как-то. Она знала, что и Какаши-сенсей был с ним достаточно близок, быть может потому и видела в нём Асуму. Все те, кто был искренне дорог ей, кто сопереживал ей и действительно заботился, почти все они мертвы. Она больше не могла беспокоить Куренай, у которой в душе своя никак не затягивающаяся рана, у которой своя дочь. Шикамару, как бы не хотел ей помочь и сделать для неё хоть что-то, она беспокоить не смела так же. Советник Хокаге, теперь каждое его движение и взгляд ратуют на то, чтобы при малейшей ошибке возложить и его на алтарь «справедливости». В конце концов, это её мир обрушился, она не имеет права перекладывать ответственность за свою жизнь на других. Это она оказалась в этой ситуации, в этом положении, значит ей решать, что с этим всем делать. Разве что, беспомощность — будто она пригретый котёнок, выброшенный на улицу — заставляет всё тело цепенеть. — Мм-а, — задумчиво протянул Хокаге, опускаясь в своё кресло. — Шисуи рассказал, зачем ты пришла. Думаю, с этим не возникнет никаких проблем. Она улыбнулась, не способная скрыть своей радости. — Завтра секретарь отправит тебе извещение с точной датой экзамена. Думаю, через неделю подойдёт. К этому времени Шикамару должен будет вернуться, он и Ирука-сенсей будут твоими экзаменаторами. Хината закивала. — Спасибо, Какаши-сенсей, — сквозь очертания маски она видела, что он улыбнулся в ответ. — Удачи. — Хокаге-сама, я вернусь после того, как провожу Хинату. Хокаге кивнул и принялся изучать стопку документов на своём столе. Хината вышла, чувствуя присутствие Шисуи рядом. — Не стоит, я могу добраться одна. — Идём, — вместо ответа, он вышел на улицу, игнорируя обращённые к ним множественные взгляды. Хината сделала то же самое, невольно сжимаясь. Уже на пороге дома, Шисуи обернулся к Хинате. — Мне нужна помощь клана Яманака. Кто-то, кому можно доверять. Хината сначала замерла, а затем улыбнулась. — Я позабочусь об этом.

***

— … мне придётся просить вас об этом, — Шисуи стоял напротив стола Хокаге. Последний хмурился, однако, кажется, был не против. Возможно, если об этом прознают старейшины или кто ещё, Шисуи не сносить головы. И всё-таки, это не повод отказаться от затеи. — То есть, — подытожил Хокаге, задумчиво глядя в потолок. — Ты хочешь применить на мне одну из своих техник совместно с кем-нибудь из клана Яманака? Шисуи кивнул. — Мм-а… — Хокаге продолжал издавать странные звуки, Шисуи был настроен решительно. — Закладки? — спросил Хокаге. — Может быть. После загадочного исчезновения Ягуры, Четвёртого Мизукаге, и его возвращения, которое оросило Киригакуре ещё большей кровью, в последствии чего стало известно, что им управляли, многие Скрытые Деревни стали изобретать всё более мощные печати, направленные на то, чтобы сокрыть разум от внешнего проникновения. И пусть такие печати находились под запретом, Хокаге был обязан накладывать и обновлять их каждые три месяца. Об этом мало кто говорил, мало кто знал, однако и совсем скрытным это дело не было. Маловероятно, что кто-то мог сломать печать Хокаге, однако и исключать такой вариант было нельзя. Послышался стук, а затем в кабинет вошла дочь Иноичи, почившего главы клана Яманака. Он не совсем был уверен, но кажется, нынешним главой являлась она. — Хината постаралась на славу, — подумалось ему. Юная куноичи поклонилась сначала Хокаге, затем замерла, рассматривая его самого. — Меня Хината попросила прийти, — в итоге сказала она. — Спасибо. Надеюсь, это не займёт много времени. Шисуи было известно, что по силе техник дочь Иноичи едва ли уступает ему самому. На войне она не раз показала свою мощь, так что сейчас он был в какой-то степени рад. Это значило, что с её помощью можно гораздо быстрее почувствовать, было ли вмешательство и есть ли вероятность, что оставленные закладки всё ещё существуют. Вкратце Шисуи объяснил ей принцип: он создаёт гендзюцу, затем она проникает в голову Хокаге и ищет. — Надеюсь, мои мозги не вспенятся превратившись в кашицу, — заметил Хокаге, устраиваясь поудобнее. — Я тоже, — не удержавшись, Шисуи хмыкнул. — Я поставил свой барьер, среди анбу есть медики, в случае необходимости, они вмешаются, — добавил он, словив красноречивый взгляд Хокаге. Сознание Хокаге, как ожидалось, было погребено под завалами печатей, не только отмены, но и других. Шисуи это мало интересовало, у Какаши было предостаточно своих секретов. — Что искать? — спросила куноичи, рыская в чужом сознании. — День, когда Наруто и Хината получили задание и всё, что с этим связано. Любой след, любое выбивающееся из общей картины воспоминание. Что угодно, что покажется подозрительным. Какое-то время они работали в тишине. Шисуи даже стал сомневаться, что из этой затеи что-нибудь получится. — Есть! — окрик светловолосой куноичи заставил его вздрогнуть от неожиданности. Она выудила маленький, едва заметный свиток. — Не открывай. Это может быть ловушка, — бросил он, прежде чем её пальцы потянулись, чтобы распечатать его. Осторожно она передала свиток Шисуи. — Думаю, пара заканчивать на этом. Шисуи кивнул. — Свиток останется в моём измерении. Так как Хокаге-сама не помнит этого воспоминания и не знает о его существовании, — он прокрутил свиток в руках. — С его памятью ничего не случится. Куноичи понимающе кивнула и Шисуи, сложив печати, вернул их в реальность. Хокаге почти сразу пришёл в себя. — Есть? — спросил он, выжидающе глядя на Шисуи. — Есть. Усталое лицо Какаши сделалось мрачным. — Спасибо, Ино. Ты можешь быть свободна. Ино, вновь поклонившись, вышла, оставляя их наедине. — Я должен быть в Полиции. Состоится собрание джонинов и совета старейшин, — при мыслях о клане, Шисуи невольно нахмурился. — Изучу полученные данные и напишу отчёт. Хокаге кивнул. — Ступай.       Прежде чем войти внутрь здания, он остановился перед стеклянной дверью, за которой оживлённо проносились остальные служащие Военной Полиции Конохи. Он не раз задумывался о том, что было бы замечательно, если бы новичков стали набирать не только из клана, но и из Академии. Не раз Шисуи предлагал подобную инициативу, однако старейшины были категорически против, и пусть Фугаку-сама не выказывал ярого недовольства, за него это делали остальные. Аргументируя это посягательством на равноправное основание двух кланов, Учиха и Сенджу, которые и основали деревню. Ещё одну мысль ему додумать не удалось, позади послышались грузные шаги. — Тебя что-то беспокоит? — Фугаку-сама стоял чуть поодаль, рядом с ним находилась ещё пара советников. Шисуи пристально рассмотрел их, глазами сканируя на наличие найденного ранее следа неизвестной чакры. — Нет, всё в порядке, — улыбнулся он. — Фугаку-сама, — позвал Шисуи, когда всей процессией они оказались в совещательном зале. Народу было много, однако он заговорил так, чтобы слышали немногие: — Я дал разрешение Хинате на сдачу экзамена для получения учительской лицензии. Глава клана никак не отреагировал, тогда как до этого момента молчавшие советники, будто вцепившись за подходящий момент, стали громко причитать. Шисуи знал, что говоря об этом тут, он даёт очередной повод чтобы в нём усомнились. Старейшины, действуя вполне предсказуемо, начали его отчитывать. — Это возмутительно. Мы не можем допустить, чтобы твоя женщина работала вне клана. Она живёт здесь, ей станут известны многие тайны нашего клана, мы не можем ей доверять, — отец Исо был одним из первых, кто решил дать огласку происходящему. — Испокон веков, наши традиции подразумевают, что жёны обязаны хранить очаг и заботится о муже, о своём доме. Лишь немногие куноичи нашего клана были удостоены чести быть вхожими в ремесло шиноби. Мы не знаем, на что способна твоя супруга. — Если мы продолжим эту дурость в виде вседозволенности, женщины клана взбунтуются, — Шисуи знал, что всё это неправда. В клане женщины не хотели становиться куноичи, потому что так были воспитаны. Им прививали иное, у них были другие ценности. И пусть они не были слабыми, однако и не желали быть полноценными куноичи. Многие из них и вовсе презирали ремесло шиноби. Это то, что касалось почти всех именитых кланов. Будь то Учиха или Хьюга, Яманака или Нара. Потому, его уважение к Хинате было ещё более прочным, чем когда-либо. Ему не хотелось создавать проблем, однако было лучше, чтобы клан узнал от него, а не от доносчика. — Я не выношу этот вопрос на обсуждение или ваше дозволение, — заметил он в итоге. Советники один за другим замолчали, джонины и вовсе старательно отводили взгляды, здраво решая не вмешиваться. — Я всего лишь осведомляю вас во избежание недопониманий в будущем. Точка в обсуждении стала своеобразным толчком начать собрание. На повестке не было каких-то важных вопросов, потому он не был готов к тому, что произошло. — Почему Саске отклоняется от своих обязанностей? Он должен работать в штабе, помогать своему отцу, однако, насколько нам известно, всё это время он служит лишь для Хокаге. С его поддержкой мы могли бы укрепить наши позиции как в деревне, так и на политической арене в целом. Мы могли бы получить больше финансирования от даймё и более крупные поручения для Военной Полиции, — вполне конкретный вопрос нацеленный на провокацию. Это был один из старших джонинов, которых Итачи в своё время натаскивал. — Фугаку-сама, — послышалось с другой стороны. Высокий и коренастый шиноби с продолговатым шрамом вдоль лица выглядел грозно. — Мы слышали об инциденте случившемся не так давно. Шисуи-сан убил наших соклановцев на ваших глазах, однако никаких мер не было принято. Неужели жизни ваших людей для вас ничего не значат? Почему мы должны закрывать глаза на подобное? Только лишь потому, что Шисуи-сан ваш племянник? Шисуи чувствовал как грядет буря. Кто-то хорошо подготовился, нацеленный устранить нынешнего главу клана и устроить саботаж внутри Учиха. Фугаку-сама прикрыл глаза и глубоко вздохнул. В этот же момент в дверях появился Итачи, опоздавший на собрание. Откинув маску с лица, он сел рядом с Шисуи. — К тому же... Итачи, — обратился к анбу один из старейшин. — Мы давно не получали новых заказов от деревни. Хокаге-сама вновь притесняет Учиха? Итачи в ответ посмотрел долгим взглядом: — Невозможно притеснить тех, кто сам того желает. Острые, как лезвия, открытые пикировки стали доноситься понемногу со всего зала. Десятки шиноби вдруг стали возмущаться их нынешним положением, вседозволенностью Итачи и Саске, а так же самого Шисуи. Не обошлось и без вмешательства Хинаты. — Если Хьюга готова ответить за свой промах жизнью, то пусть и дальше волочится на побегушках Хокаге. Ты и твоя жена, Шисуи, в случае чего, ответите жизнями. Не прикрытая угроза и столь явная дерзость по-настоящему удивили Шисуи. Значило ли это, что за происходящим стоял некто действительно умелый? Ведь подставить Хинату было проще простого, организовать всё так, будто она действительно передала запретные материалы Хокаге, а затем убить её и угрожать ему. Не каждый был готов осмелиться на подобное. Это понимал и он, и сидевший рядом Итачи. Говорить и отвечать не было смысла. Было ощущение, что история вновь повторяется. Клан собственными руками готов был уничтожить себя. Вспыхнет, только брось спичку.