Лишь твой силуэт

      Еще в раннем детстве мне пророчили стать спортсменом.       Я был борцом с рождения. Мама рассказывала, что в первые месяцы моей жизни со мной было хлопот невпроворот. Я капризничал, любил попинать ее ногами и подергать за темные волосы. Тогда она и сказала, что я, возможно, в будущем стану футболистом. Она ошиблась насчет профессии, но в спорт я действительно пошел.       Когда мне исполнилось шесть лет, отец подарил мне хоккейные коньки и шайбу с клюшкой, и с тех пор я начал увлекаться хоккеем. Признаюсь, игра меня затягивала, и порой я даже отключался от внешнего мира, полностью погружаясь в хоккей. Катание по льду было моей страстью, и я всерьез начал задумываться о будущей профессии спортсмена.       В двенадцать лет я пошел в секцию и играл уже в команде. В первые же месяцы меня сделали капитаном. Мы ездили на соревнования и завоевывали награды — всё как у всех. Шли к вершине.       В то же время в нашей семье произошел раскол: отец ушел к другой женщине. Моя мама, Ул, тяжело переживала разрыв с ним и, чтобы затушить боль разбитого сердца, начала давать частные уроки по игре на фортепиано. Раньше она работала в школе учителем музыки, но, когда познакомилась с моим отцом, полностью посвятила себя семье, а сейчас вновь вернулась к старому образу жизни.       Она так глубоко ушла в работу, что забыла себя, а о детях и говорить нечего. За мной присматривала старшая сестра — Уртир, она же водила меня на занятия по хоккею и занималась всем тем, чем обычно занимались матери детей моего возраста: одевала, помогала с уроками, вела переговоры с родителями мальчишек, с которыми я дрался. В ту пору ей было всего лишь восемнадцать, но, должен признать, она умело со всем справлялась.       Сейчас же мне восемнадцать, но я даже самостоятельно приготовить себе поесть не могу, не то чтобы стать кому-то отцом. Не подумайте: руки-ноги у меня на месте, просто…       Я слепой.       Да. Всё просто.       Скорее всего, вы удивитесь: как такое возможно, ведь я хоккеист? Нет, я не был слеп с рождения, и это никакое не чудо под названием «Инвалид, не смотря на свою слепоту, играет в хоккей». Я расскажу вам, в чем дело, но для начала сделаю то, что забыл в самом начале: представлюсь. Меня зовут Грей Фулбастер. Здравствуйте.       Итак, вы хотели знать, что случилось, тогда слушайте…       Это был один из тех дней, когда не ждешь ничего плохого. Моя команда — «Ночные ястребы» — вышла в финал в молодежном хоккейном турнире. Всё шло своим чередом: я, как капитан, настроил парней на победу, и мы с тренером еще раз обговорили план наших действий на льду. Я не мог подкачать, ведь с трибун за мной будут наблюдать сестра с мамой, которая два года назад вновь начала активно участвовать в моей жизни.       Выйдя на лед, почувствовал уверенность и легкий азарт, от которого нервная дрожь пробежалась по телу, и адреналин захватил с головой. Слышу сигнал, оповещающий, что игра началась, и сделал ход первым, выбив шайбу прямо из-под носа капитана соперников.       Игра шла плавно, но, конечно же, не обошлось и без парочки замечаний от судьи. Мы настойчиво продвигались к победе, и вот до конца игры уже считанные минуты, а счет оставался неравный: 21:20 в нашу пользу. И хотелось забить еще один гол для полной уверенности, что матч не повторится, и мы выиграем.       Не помню, как это произошло — всё случилось очень быстро. Я катил шайбу к воротам, не замечая никого вокруг, как вдруг на меня налетел игрок параллельной команды. Сила столкновения была столь велика, что меня отбросило на два метра назад, и я ударился головой об лед. Услышал лишь, как шлем раскололся на затылке, и почувствовал острую боль, словно молния, пронзившую мозг. Глазами незамедлительно завладела тьма, и я провалился в какую-то бездну, находящуюся между сном и реальностью.       Что дальше происходило, мне неизвестно — я потерял сознание. Пришёл в себя лишь спустя три дня. Как выяснилось — я был в коме всё это время. У меня диагностировали серьёзное сотрясение головного мозга, но врачи убедили маму с сестрой, что со мной всё хорошо... Пока я не открыл глаза. И не увидел ничего, кроме темноты.       Моя внезапная слепота поразила даже медиков. Меня тут же отправили в Медицинский научно-исследовательский офтальмологический центр нашего города, где сказали, что нужна срочная операция, пока не будет поздно. Ул и Уртир согласились, а я лишь молча повиновался, поскольку голос после сотрясения тоже пропал. Слава богу, на время.       После операции зрение не вернулось. Все мои мечты стать профессиональным хоккеистом развеялись в одночасье, и я ушел в себя. Стал ненавидеть свою жизнь, окружающих людей. Всё, что когда-то было мне дорого, стало противным и незначительным. Мама с сестрой, конечно же, поддерживали меня, но мне не нужны были их сожаления. Я знал, что они не оставят меня в беде, и от этого делалось еще паршивее.       Из жизнерадостного человека я превратился в холодного и отрешенного. Удивительно, как могут мгновенно поменяться люди. Да и, конечно, кому дело до слепого, который ничего не может сделать? У меня больше не было будущего, хотя мама не оставляла надежды найти мне хорошую клинику, в которой меня могли бы вылечить. Но, увы, я продолжал мириться с новым миром — вечной тьмой.       Прошел год с того момента, как я потерял зрение, и я потихоньку начал адаптироваться. У меня уже лучше получалось распознавать предметы, я мог самостоятельно одеваться и гулять по городу. В общем, я вновь учился жизни.       Всё как в первый раз, словно я заново родился.