Лишь твой силуэт

      Всё развивалось очень быстро. Так быстро, что я не успевал следить за этими удивительными модификациями. Еще неделю назад я и представить не мог, что моя жизнь, уходящая по наклонной, вдруг сделает петлю и стремительно начнёт набирать высоту. Еще неделю назад я любил носить маски, а уже через несколько дней мир мог, наконец, снова лицезреть мое истинное лицо и вспомнить, что когда-то жил такой — Грей Фулбастер.       Меня не сломили полностью, нет. Я упал на колени перед трудностями, но нашёл в себе силы и желание подняться. Я вернул себе себя. И это главное.       Пусть мои глаза не видят, однако видеть могу я. И вместо черноты я вижу этот мир, вижу его краски, я чувствую их.       Джувия вернула мне сердце. Да, именно она это сделала, как бы банально это не звучало. Была ли она ангелом, отправленным на землю для спасения человеческих душ? Была ли она иллюзией, сотканной из сладких мечтаний? Была ли она прекрасным сном, который тут же развеется, только открою я глаза?       Я до сих пор гадал.       Никогда не верил, что существуют в мире люди, что могли своими словами вновь заставить человека жить и чувствовать, и даже сейчас не верю, хотя вот оно — доказательство — играет на рояле около меня…       — Ты не те ноты берешь, — проговорил я и накрыл её двигающуюся левую руку ладонью, останавливая игру. — Возьми здесь повыше.       — Но это получится вообще не то! — твердо заявила Джувия.       — Ты не можешь быть в этом уверена. Ул упростила тебе ноты, поэтому изменился переход. Давай, попробуй сыграть!       — Ты предлагаешь взять эти ноты? — уточнила девушка и пробежалась пальчиками по клавишам фортепиано.       — Да, — подтвердил я. — С ними твоя игра улучшится.       — Ну, хорошо.       Она положила руки на рояль и, собравшись с мыслями, начала играть всё сначала.

***

      — Ты понимаешь, что происходит? — со счастливой улыбкой спросила Ул у дочери.       Женщины затаились за дверьми в зал и увлечённо наблюдали из прихожей за Греем и Джувией. Уртир надевала пальто, а Ул что-то искала в сумке, время от времени подглядывая за сыном и ученицей.       — Да, — согласилась та. — Наш Грей наконец-таки начинает оттаивать.       — Я так рада, — призналась Ул, — что боюсь и слова лишнего сказать, чтобы ничего не испортить.       — Ты ничем не можешь помешать, всё зависит от Грея, — ответила Уртир. — Только скажи мне, это правильное решение — оставить их одних?       — А что здесь такого? Я с девочкой положенное время отзанималась…       — На полчаса раньше, — перебивает девушка. — Нет, конечно, я против ничего не имею, наоборот, я очень рада, что Грей нашел себе родственную душу.       — Ладно, пойдем, — произнесла Ул. — Не будем им мешать.       И женщины на цыпочках ушли из дома, оставляя парочку наедине.

***

      — Ну вот, — удовлетворенно кивнул я, когда Джувия перестала играть, — у тебя уже лучше получается.       — И правда, — подтвердила Джувия. — А я даже не предполагала. Грей-сама, вы лучший учитель! — хихикнула она.       Непроизвольно губы растянулись в улыбке. Я подвинулся к девушке ближе и, прильнув к её боку почти вплотную, бегло исполнил несколько незамысловатых нот, настраиваясь на мелодию, которую хотел исполнить.       — Почему «Грей-сама»? — спросил я, начиная музицировать.       — Потому что тебе идет, — улыбнулась Джувия и робко просунула свои руки под моими, присоединяясь к игре на фортепиано.       И мы играли на две руки. А я, выбирая музыку, даже не вспомнил, что её можно исполнять двум людям. Получилось само собой, подсознательно.       Джувия слишком близко, это не позволяло полностью сосредоточиться на игре: её волосы падали мне на оголенное плечо, чуточку щекоча кончиками, когда их обладательница двигала головой, а легкие, секундные касания ладоней, иногда затрагивающие мои пальцы, срывали голову. Руки передвигались по клавишам уже механически, ведь мысли мои заполнили совсем другие образы.       Наверное, она даже не подозревала, как мне хочется дотронуться до неё. По-настоящему. Не просто обнять, как друга, которого рад видеть, а как любимую девушку. Прижать к своей груди и обхватить за плечи, зарыться лицом в мягкие волны волос и просидеть так целый день, в тишине, не думая совершенно ни о чём.       Я не любил уступать, но ей готов был легко проиграть. Исполнить любой каприз, подчиниться любому приказу, только лишь бы она не покинула меня.       Джувия… Я мог бы сыграть её имя. Знаю, это звучит странно и невозможно, но я бы смог, да, я уверен. Её имя было бы самой красивой мелодией, которой можно заслушаться...       Музыка нежно струилась сквозь наши пальцы. Джувия проиграла последние аккорды, и протяжная нота заполнила комнату, постепенно утонув в воссоздавшемся безмолвии.       Я слышал, как она тяжело и глубоко дышала, будто закончила бежать марафон. Мне захотелось спросить, что встревожило её, но вместо этого я задал вопрос иного типа:       — Почему ты решила заниматься музыкой? Почему сейчас?       Джувия сделала сиплый вздох и замерла.       — Чтобы убежать от самой себя, — тихо ответила она.       — У тебя что-то произошло?       — Да, — кивнула девушка. — Я думала скрыть это от тебя, но сейчас понимаю, что моё решение — глупость, — она развернулась ко мне лицом и взяла за руку. — С детства я занималась плаваньем, но шесть месяцев назад получила травму плеча, из-за которой мне пришлось оставить спорт. Я думала, будто для меня всё потеряно, ведь плаванье было моим будущим: я мечтала стать спортсменкой и поучаствовать в Олимпийских Играх. А однажды, возвращаясь домой, я увидела, как девушка играет на фортепиано на улице. Прямо посреди площади. Она играла чудесно, и прохожие кидали ей монетки. Но я понимала, что она играла не ради денег, а ради себя и окружающих. Вот тогда я и решила тоже научиться играть, — закончила Джувия. — Прости, что я не рассказала тебе раньше…       — Я не понимаю, — произнёс я, — почему ты боялась открыться мне?       Она не ответила, а я пытался разобраться в ней. Время утекало, как через пальцы песок, и мне вдруг в голову пришла одна догадка:       — Ты не хотела мне говорить, потому что ты такая же, как я — человек, который сломался? Не хотела расстраивать? — еле слышно выдавил я из себя. — Боялась, что я снова уйду в себя, узнав правду?       — Грей! — Джувия крепко-крепко обняла меня, уткнувшись лбом в плечо. — Ты не сломаешься, Грей! Я никогда не думала о тебе, как об инвалиде, клянусь! Ты такой же, как все! Такой же! — она затихла, сглотнув слезы, а затем шепотом добавила: — Ты сильный человек, а вот я — нет. Встретив тебя, я поняла, что не всё потеряно, что жизнь есть… Я так боюсь тебя потерять, Грей… Прошу, не отталкивай меня…       — Глупая, — я обнял её и, притянув к себе, легко поцеловал в висок, прошептав на ушко: — Ты очень сильная девушка, потому что ты спасла меня. Я бы сошел с ума с горя, если бы не ты. Знаешь, Джувия, какой я тебя вижу? — она подняла голову и посмотрела на меня, а я произнёс то, что давно хотел ей сказать: — У тебя мягкие как шелк волосы и синие, я в этом уверен, глаза. А еще мне кажется, что тебе пойдут шляпки, да. Твой голос чарует, в смехе слышится душа, а прикосновения… мне хочется целовать твои руки, чтобы не забыть ничуть то тепло, которое ты даришь мне… Я не знаю, что делать, не знаю, как удержать тебя возле себя. Ты как панацея мне во спасение. И пусть я слеп, я вижу твой силуэт. Ты здесь, совсем рядом, и мне этого достаточно.       Последние слова буквально сорвались с губ, и я сразу же пожалел, что проговорился. Надо было ее как-то подготовить к этому, а не ошарашивать вот так своими дурацкими признаниями. Теперь она точно сочтет меня за влюбленного идиота, так как сама же ко мне ничего не чувствует.       Какое-то время Джувия не могла разобраться в своих мыслях. Слова Грея никак не доходили до неё. Ее взгляд бегал по лицу юноши в надежде найти пристанище, и вдруг остановился на глазах. Девушка бесчисленное количество раз смотрела в них, но то, что она обнаружила сейчас, не было ранее. Нет, цвет не изменился, и тусклость никуда не делась, просто… Грей смотрел именно на неё. Его взгляд не витал где-то в пространстве, он был тверд и определен, словно бы к парню вернулось зрение.       Сердце сделало резкий скачок и заколотилось как сумасшедшее. Кровь ускорилась в венах и, идя на поводу расшатавшихся чувств, Джувия обхватила лицо Грея ладонями, приблизившись к нему настолько, что могла слышать, как он дышит. Так же, как и она. Неровно. Страстно.       — Грей… — её шепот обжег ему губы.       Несмело, боясь всё разрушить, она коснулась его поцелуем. Джувия дрожала, сама не понимая отчего, и чтобы отвлечь себя, запустила пальцы в тёмные волосы юноши, шаловливо перебивая прядь за прядью.       Я думал, что взорвусь. И мне, наверное, даже самому хотелось этого, поскольку я не мог больше сдерживать в себе чувства. Не в моих силах бороться с самим собой.       Одной рукой придерживая Джувию за талию, а второй касаясь ее лица, я разомкнул губы и углубил поцелуй. Девушка судорожно вздохнула, ответив на мои действия так яростно, как будто я был для нее глотком воздуха.       О, как же я ошибался, думая, что у нее нет ко мне никаких чувств. Они были. С самого начала. Потому что мы — две противоположности, которые не могут существовать порознь.       Что творилось со мной, когда ее не было в моей жизни? Что творилось с ней, когда она не знала меня? — ответы на эти вопросы объясняли многое. Например, то, что этот переломный момент, когда Я и Она стали внезапно Мы, вовсе не наступал. С первых минут знакомства уже были Мы. Ведь зачем же тогда Она так стремилась извиниться? Зачем Я захотел помочь ей?..       Мы с головой бросились в пропасть, чтобы вновь чувствовать. Не знали, не гадали, что будет с нами, скажем, завтра — просто отдались порывам души, пусть даже горько об этом потом пожалеем.       Разве не это называется жизнью?..