Душевный покой

      — Ты такая красивая, — весело произнесла Хината, выдернув Сакуру из мыслей.       Она смотрела в зеркало и видела девушку, завернутую в алые и кремовые шелка, гадая, как, черт возьми, она до этого дошла. Строгое кимоно облегало ее миниатюрную фигуру и было тяжелее и теплее, чем она думала. Капли пота выступили у нее на лбу у самой линии волос, но, несмотря на то, что ее наряд был столь прекрасен… что-то было не так.       — Спасибо, — неловко рассмеялась Сакура, заставляя себя улыбнуться, продолжая разглядывать незнакомку в зеркале. — Это так странно. Хината, ты тоже нервничала, когда выходила замуж?       — Разве что немного, — неуверенно ответила Хината, аккуратно оборачивая алый пояс оби вокруг талии Сакуры, — скорее, была взволнована. Я не могла дождаться свадьбы, чтобы провести остаток своей жизни с Наруто-куном. Я так долго его любила. Уверена, тебе знакомо это чувство.       — О, да… конечно, -без особого энтузиазма согласилась Сакура, сделав глубокий вдох, поскольку чувствовала, что ей тесно от всех этих регалий.       — Лобастая, Саске просто обалдеет, когда увидит тебя в этом кимоно, — практически пропела Ино, ее проворные пальцы так и порхали над подолом одеяния невесты.       — Ты так думаешь? — Спросила Сакура, тревожно проводя руками по переду своего кимоно, наслаждаясь мягкостью роскошной ткани. — Это ведь не слишком, правда?       — Ты что, шутишь? Боги, ты же выходишь замуж!       — Я знаю, но разве это все… не перебор, не слишком ли все быстро?       — Вовсе нет, Сакура-чан, — призналась Хината, закрепляя оби плетеным бледно-розовым шнурком, завязывая его кисточки в бант, напоминающий цветок вишни. — Мы с Наруто признались друг другу в своих чувствах и вскоре поженились. Конечно, все произошло быстро, но когда любишь, так ли важно время?       Поняв, что ответа не последует, Ино оторвала взгляд от подола, который шила, и нахмурилась, увидев выражение ужаса на лице Сакуры.       — Сакура, ты много лет любишь Саске. Я уверена, теперь, когда день, которого ты ждала всю свою жизнь, уже не за горами, ты всего лишь немного боишься. Думаю, ты просто трусишка. Нет смысла зацикливаться на этом и раздувать проблему на пустом месте. Просто смотри в будущее, ты станешь Учихой. Благодаря тебе его клан вновь разожжет свое пламя. Это должно быть приятно, не так ли?       Сакура не знала, что сказать. Она могла только чувствовать, как ткань медленно, удушливо сдавливает ее, и это ощущение потихоньку подкрадывается к шее. Ей было жарко, слишком жарко, и она осознала, что ее тело начинает покачиваться от появившегося головокружения.       — Я… Я не могу… дышать, — еле слышно прошептала она, слезая со стула и направляясь к двери.       — С-Сакура-чан, ты в порядке? — Хината обеспокоенно крикнула ей вслед: — я слишком туго завязала оби?       — Мне просто нужно на свежий воздух, — пробормотала та, выбегая на задний двор особняка Хьюга.       Прохладный весенний ветерок, казалось, остужал ее раскрасневшиеся щеки, но давящая тяжесть в груди никуда не делась. Она должна была быть в приподнятом настроении, радоваться прекрасному кимоно, которое собиралась надеть в один из самых важных дней своей жизни, но вот она здесь, переживает полномасштабную паническую атаку. Прежде чем ее разум смог обработать любую дальнейшую мысль, ее ноги двинулись сами по себе. Она бежала на полной скорости через лес, желая оказаться как можно дальше.       Сначала она подумала, что это кимоно, потом — что комната, а потом и вся Коноха сомкнулась вокруг нее. Все начинало душить ее, она не могла дышать, ее сердце колотилось как бешеное, когда она выплескивала всю оставшуюся в ней энергию. Вскоре она уже была за пределами деревни, и со временем ей стало легче. Казалось, чем дальше она убегала от Конохи, тем лучше себя чувствовала. Руки крепко вцепились в одеяния, удерживая их, пока она продолжала бежать, не желая останавливаться в ближайшее время.       Только достигнув разрушенных берегов Долины Завершения, она остановилась. Глядя вниз в пропасть, она закрыла глаза, а рев водопада вытеснил все ее чувства и успокоил ее дыхание. Все, что осталось от этой некогда великой достопримечательности, — водопад и разбитые куски статуй, валявшиеся вокруг их основания.       Здесь она нашла их тогда.       Наруто и Саске устроили здесь свою последнюю битву, и когда она обнаружила их покалеченные тела, ей пришлось действовать быстро, чтобы они не истекли кровью. Когда воспоминания нахлынули на нее, она сглотнула, слишком хорошо помня слова Саске. Его извинения были всем, что она хотела услышать, но этого было слишком мало, слишком поздно.       Отойдя от зазубренного края обрыва, Сакура медленно попятилась, больше не желая смотреть на развалины. В отличие от физических ран, болезненные воспоминания не так легко стереть. Как бы она ни старалась, потребуется гораздо больше времени, чтобы залечить эти шрамы.       Замученная как прошлым, так и будущим, Сакура закричала. Ее рев эхом разносился по огромному кратеру, который остался от Долины, ее пронзительный вопль только усиливался его стенами. Она казалась себе совершенно безумной, крича в углубление, но паника и адреналин должны была как-то выйти наружу.       Рухнув на землю, Сакура набросилась на нее, несколько раз ударив по ней кулаком. Она почувствовала, как земля крошится под ее рукой, дрожь пробежала вокруг нее. Воздействие ее усиленных чакрой ударов было настолько резким, что сотрясало лепестки и листья ближайших вишневых деревьев, покрывая ее цветочным вихрем.       Если бы у нее было хорошее настроение, Сакура подумала бы, что вид сыплющихся вокруг нее лепестков был бы довольно красивым. Но сейчас она не могла не чувствовать себя пойманной в ловушку внутри несчастного шара. Внутри прекрасного пузыря, совершенно одна, и неспособная поделиться этим чудом с кем-то еще.       Почему? Почему я не могу просто быть счастливой? Разве я не должна быть счастлива?       Всю свою жизнь она мечтала о Саске, наблюдая за ним, преследуя его, пытаясь залечить невидимые раны, которые причиняли ему столько боли… и теперь, когда момент, о котором она мечтала все эти годы, наконец наступил, ей стало не по себе. В конце концов, это было именно то, чего она хотела, но в реальности чего-то не хватало.       В ее воображении Саске возвращается в деревню другим человеком, просит у нее прощения и заключает ее в объятия. Он крепко обнимет ее, слишком боясь отпустить, не желая провести еще один день без нее. Прошепчет все, что ей хотелось услышать, признается в любви, и они поддадутся своим желаниям.       Но ничего этого не было.       За этим черствым, неизменным выражением лица не было никаких эмоций. Когда он смотрел на нее, черты его лица не смягчались, не изменялись вообще… с таким же успехом он мог смотреть на кучу грязи.       Постепенно она поняла, что он не изменится ни для нее, ни для кого другого, и было безнадежно думать иначе. Сейчас она боролась с тем, сможет ли она принять такое положение вещей до конца своей жизни. Она любила его, это правда, но в глубине души маленькая часть ее сомневалась.       Сакура просто хотела большего.       Она хотела, чтобы кто-то смотрел на нее так, будто она была единственной и неповторимой. Хотела чувствовать, что ее любят. Она жаждала интимного прикосновения другого мужчины, задаваясь вопросом, каково это будет с кем-то вроде Саске.       Она не могла справиться с ощущением, что снова осталась позади всех, наблюдая за своими друзьями и коллегами со стороны. Они были заняты поисками второй половины и созданием семей, в то время как она сидела одна, задаваясь вопросом, где Саске и что он делает. Он вернулся в деревню, но никогда не проводил много времени за ее стенами. Он предпочитал одиночество, нежели ее компанию. Даже когда она умоляла его не уходить или взять ее с собой, он отказывался.       Другие часто говорили о том, как ей повезло, что такой могущественный шиноби, последний из своего клана, выбрал ее. Но она видела в этом лишь иронию. Она не чувствовала себя особенной… Он не обнимал и не целовал ее. Черт возьми, она даже не могла заставить этого мужчину улыбнуться ей, не говоря уже о том, чтобы проявить к ней хоть какую-то привязанность. Его лицо оставалось спокойным, была ли она рядом с ним или нет. Для Сакуры было мучительно ясно, что она никак не влияет на его чувства.       После всего этого времени ей все еще казалось, что она его раздражает.       Возможно, именно поэтому он добровольно вызвался участвовать в таких длительных разведывательных миссиях. Может быть, он просто не хотел ее, предпочитая быть один, а не с ней. Как бы то ни было, ей это не нравилось.       Как она должна была мириться с таким решением всю оставшуюся жизнь?       Щемящая боль в груди не давала ей спать по ночам, она застревала в горле, когда она думала о том, чтобы высказать свои опасения, и она прогнала ее во время той примерки всего несколько часов назад.       Она больше не могла игнорировать факты. Ее беспокоила мысль о том, что она чувствует себя брошенной опорой. Сакура ненавидела воспринимать себя костылем, которым он отказывался пользоваться, потому что предпочитал вытерпеть боль сам. Если она станет для него поддержкой, он сможет, по крайней мере, опереться на нее, когда ему это понадобится… отказавшись от этого, Саске заставил ее чувствовать себя совершенно бесполезной для него.       Подняв голову к небу, она заплакала.       Выражения его лиц, возникших перед глазами, заставили ее сердце упасть, потому что они не были реальными, лишь иллюзиями. Это были идеалистические образы, которые сильно отличались от реальности. В реальной жизни не было ни улыбок, ни романтических жестов. Тот Саске, которого она придумала в своем воображении, не соответствовал тому, кем он был на самом деле, и никогда не будет. Что заставило ее понять простую истину.       Он никогда не полюбит ее так, как она любит его. Саске никогда не сможет любить ее так, как она мечтала… хотела… нуждалась.       Как же ей теперь поступить?       В отчаянии она прислонилась спиной к дереву, ее кимоно обвилось вокруг тела, обнимая ее, словно одеяло из воспоминаний. Заставив свои усталые глаза открыться, чтобы больше не видеть вымышленных образов, Сакура смотрела на медленно проплывающие облака.       — Как похоже, — усмехнулась она, и ее голос дрогнул от волнения.       Они плывут дальше, в то время как я застряла здесь. Одна.       Когда солнце начало садиться, Сакура подтянула колени к груди, всхлипывая и крепко обнимая их. Она сидела одна в зарослях вишневых деревьев, и далекий шум водопада убаюкивал ее. Она устала думать, желая, чтобы сон поскорее к ней пришел и освободил от оков собственного разума.