Птичка на развод

      Сёдзи в спальне молодожёнов с грохотом затворились. Дейдара боялся повернуться к Куроцучи лицом, поэтому продолжил стоять, пялясь на массивную преграду.       - Дей...       - Дай мне немного времени, Куро-чан. – Он опустил голову, глядя себе под ноги.       - Я тебя не тороплю.       Наконец блондин, сдвинулся с места, отправившись на балкон: дрожащими руками он открыл дверь и шаркающей походкой направился наружу. Ноги плелись, словно ватные, а голова казалась неимоверно тяжелой.       Дейдара тяжело вздохнул, подставив свое лицо потоку прохладного воздуха: кожа была обожжена палящими дневными лучами, а этот лёгкий ветерок приятно успокаивал ее, гладя своими нежными потоками ветра, словно заботливыми руками.       Парень смотрел вдаль на уходящее за горизонт солнце, боясь повернуться в сторону Куроцучи: он отчаянно тянул и без того страшный для него момент, хотя разумнее было бы покончить с этим здесь и сейчас, не мучая ни ее, ни себя. Нет ничего сложного, нужно просто взять и сделать.       Блондин снова сделал глубокий вдох, набрав в свои легкие очередную порцию прохладного воздуха и внезапно осознал, что совершенно не чувствует себя опьяневшим: на свадьбе он специально выпил достаточно, надеясь позабыться. И пусть бы Куро-чан сделала все сама, он был бы рад бездействовать... Но нет, сейчас он в сознании, и это ужасно. Лучше бы не был, лучше бы забылся.       - Куро-чан, у нас есть саке? - Спросил Дейдара, вернувшись обратно в комнату. Он задал вопрос крайне осторожно, словно спрашивая разрешения.       - Конечно, я принесу, - ответила девушка. Она тут же встала с места и удалилась за дверь. Куроцучи все понимала: она видела, как мучается ее любимый братик, но, увы, ничем помочь не могла - долг перед Ивой звал его, заковав в тяжёлые железные цепи. Пути назад нет, теперь только вперед - они должны провести эту ночь вместе, и пусть братик осушит очередную рюмку для храбрости. Куроцучи не видит в этом ничего дурного, ведь саке - всего лишь средство от страха.       Дейдара закрыл за собой двери, ведущие к балкону. В отчаянии он взялся за голову, прислонившись к холодной стене, начиная медленно скользить по поверхности. В конце концов он сел на пол и закрыл глаза, обхватив колени руками.       В голове блондина мелькали воспоминания о прошедшей свадьбе: эти до боли счастливые, приветливые лица гостей раздражали его, а их теплые слова становились для него неимоверно болезненными. Видя то людское счастье, которое его окружало, он понимал как несчастлив, при том на своем же торжестве.       Парень вспоминал и о самом светлом, что было на свадьбе: встреча с Конан и Сасори: куноичи теперь Амекаге и как всегда официальная и представительная, а но данна снова шиноби Суны, уже сенсей, совершенно не изменился - спокоен и равнодушен, как и в прежние времена.       Дейдара помнит о том, как просит своего бывшего напарника отойти в сторону и поговорить в тишине, подальше от этой суеты: эти звуки ему надоели, а голоса лишь разрывают и без того затуманенную алкоголем голову.       - Ты хотел поговорить? - Спросил Сасори, когда они достигли аллеи.       Дейдара молчал. Мастер развернулся к нему лицом, надеясь получить ответ на волнующий его вопрос.       - Дейдара, ты хотел…       Однако вместо слов блондин лишь прижался губами ко рту своего но данны, не дав вымолвить ему ни единого слова. Руки Дейдары крепко обняли Сасори, начиная гладить его спину своими дрожащими, несколько влажными ладонями, спускаясь все ниже, к талии.       Мастер пытался сопротивляться, но не смог. Он понимал: то, что они делают, неправильно, но чакра на кончике языка Дейдары так приятно ласкала его тело, что ему совсем не хотелось терять эти ощущения… однако так не могло продолжаться бесконечно.       - Ты что делаешь? - Возмутился Сасори, вырвавшись из хватки напарника.       - Я просто хотел поцеловать вас в последний раз, ага, - произнес тот, смущенно опустив взгляд, однако руки с талии но данны не убрал. - Вы помните, как нам было хорошо вместе?       - Помню, - серьезно ответил мастер. Он взял блондина за рукава и опустив их вниз, а затем пристально посмотрел ему в глаза, обдав холодным как лед равнодушием. - Сейчас нет нужды вспоминать об этом, это осталось в прошлом. Теперь у тебя появилась жена, семья... У нас обоих есть служба в деревне.       - Да плевать я хотел на все это! - Воскликнул Дейдара. - Сил моих больше нет! - Он стукнул кулаками по стоящему позади него дереву. - Все эти приготовления к свадьбе, дурацкая церемония... Я как птичка на развод, вынужден жениться на своей сестре ради защиты деревни! Бакутон им захотелось... - Блондин вновь ударил по дереву. - Ненавижу их всех, терпеть не могу, да!       Сасори понимающе взглянул на него: голубые глаза парня выражали невыносимую боль и печаль. В этой неподдельной тоске мастер отметил, насколько сильно Дейдара повзрослел - переживания заставили его это сделать. Дейдаре ужасно плохо, и только Сасори в состоянии познать его боль, ведь он - такая же птица в клетке, лишенная свободного полета.       Оба творца понимали, что слова, сказанные Дейдарой, всего лишь пустой звук среди беспросветной тьмы всей создавшейся ситуации. Этими громкими речами ничего не добьешься, ведь все уже давно предрешено - подрывнику лишь нужно подчиниться, отдать себя самого в руки людей, вершащих его судьбу. Парню невыносимо больно, ведь он всегда был свободен в принятии своих решений: он был отступником, свободным художником, он был любовником… Теперь все это в прошлом. Но как же сложно ему отказаться от всего этого, невыносимо сложно.       - Я убегу, клянусь, - продолжил Дейдара. Его правый глаз решительно отразился в лунном свете. - Я уйду к вам, но данна, ага, - он взял Сасори за руки, прислонив их к своему лицу.       Мастер посмотрел на него с недоверием.       «Глупенький Дейдара... Они не позволят тебе уйти».       - Если я этого не сделаю, я погибну, - словно прочитав мысли Сасори ответил блондин. - Я сгину без вас и вашей поддержки и...       Любви       Последнее слово не прозвучало: творцы поняли друг друга без слов.       Глаз Дейдары вновь заблестел в лунном свете. Прямо сейчас он был готов разрыдаться от безысходности, от того, что его душа буквально разрывается на части, а сердце колотится бешеным темпом от мыслей о пожизненном заточении в золотой клетке.       Мастер чувствовал тоже самое: он осознавал, что теряя Дейдару, потеряет и самого себя. Ничто и никогда не будет прежним, ведь они снова станут одинокими, как когда-то раньше. Их узы станут не более чем воспоминанием о былом счастье, а разговоры об искусстве войдут в историю о некогда соединяющей их связи…       Сасори медленно приблизился к своему напарнику; в то же мгновение и блондин потянулся к нему навстречу, готовясь к поцелую. Однако мастер, вопреки ожиданиям Дейдары, прижался губами к его щеке, впустив свой горячий поток чакры по телу напарника. Прощание с любовью, прощание со свободой - это происходило и с ним.       - Данна… - Произнес Дейдара с придыханием, прикрыв глаза. Камень на душе будто бы стал немного легче, но гнетущее чувство нарастающего одиночества и не думало исчезать. Энергия любимого грела блондина изнутри, заставляя его тело трепетать от наслаждения… ему так не хотелось терять эти ощущения. Парень вспоминал те времена, когда они были вместе, и его руки невольно потянулись к талии но данны, вновь приготовившись заключить его в своих объятиях.       - Хватит, все, - отрезал Сасори, когда почувствовал, что Дейдара начал переходить границу дозволенного. - Нас могут увидеть и... ты уже женат, Дейдара. Ничего не поделаешь.       Последовал тяжелый вздох: блондин печально понурил голову, словно провинившийся ребенок. Мастеру показалось, что он вот-вот заплачет, однако этого, к сожалению, не произошло, а зря - слезы могли бы освободить его душу от заточения, хотя бы ненадолго.       Сасори легонько взялся за край его подбородка своими пальцами, приподняв вверх.       - Все будет хорошо.       Мастер старался улыбнуться как можно увереннее, однако Дейдара все же смог разглядеть в его ненастоящих кукольных глазах невероятную тоску. Глаза но данны были живыми, и пусть сто раз отсохнут языки у тех, кто считает иначе. Сасори живой, он умеет чувствовать и сопереживать - это знают лишь близкие мастеру люди, те, кто смог познать его боль и принять его таким, какой он есть. Это знает Дейдара.       Глаза подрывника с надеждой смотрели на напарника, пытаясь получить утешение. Слова Сасори грели его сердце, хотя и были ложью, но пусть будет так: но данна обманывает его во благо, не давая окончательно сойти с ума.       - Есть кое-что, что я бы хотел оставить тебе на память, - продолжил Сасори. - Связь между нами никогда не прервется, пока у тебя будет это...       Дейдара открыл свои глаза, окончательно выбравшись из своих воспоминаний: он по-прежнему сидел на полу, прислонившись к стене. Парень посмотрел на большой палец своей левой руки, рассматривая оставленный ему подарок но данны - сиреневое кольцо с кандзи "шар" (драгоценность). Раньше кольца имели значение, ибо означали признание членов Акацуки, но теперь, когда организация канула в небытие, они стали не более чем памятью.       - «Возьми мое кольцо. До тех пор, пока оно будет у тебя, связь между нами никогда не прервется».       - «Тогда я отдаю вам свое, да», - отвечал блондин, сняв перстень с указательного пальца на правой руке. - «Когда мы встретимся вновь, наши кольца вернутся к своим изначальным владельцам».       - «Договорились».       Дейдара с улыбкой вспоминал эти слова, приложив кольцо Сасори к своим губам. Он закрыл глаза, наслаждаясь тишиной и спокойствием... Мастер всегда мог оказать влияние на него, успокоив или поругав за безрассудные действия, а сейчас вместо хозяина это делает его кольцо. Дейдара несколько облегченно выдохнул: когда-нибудь ему станет легко и хорошо и при непосредственной встрече с но данной.