Просто притворись мужчиной

      Сердце моё стучало в ушах, громко и отчаянно. Я всё следовала за командиром, глядя в его спину. Он внушал мне страх и уважение, трепет и восторг. Это был первый человек, на которого мне так хотелось быть похожей. На которого я хотела равняться. Но сейчас, молча следуя за ним, я умирала от дикого страха. Мы поднялись на третий этаж, на котором я раньше не была. Здесь даже пахло лучше. Обратная сторона монеты… Этаж для тех, кто выше нас по чину. Когда-нибудь и я здесь буду жить... Кусая ногти, и думая о всевозможных вариантах событий, я и не заметила, как командир резко остановился. От неожиданности я врезалась носом прямо в его спину. — Ох… Командир быстро обернулся, и едва заметно улыбнулся, когда я крепко зажмурилась, прижимая ладонь к пульсирующему носу. — Входи. Он вошёл в свой кабинет первым, и я последовала за ним, озираясь по сторонам как дикарка. Количество фотографий в рамках на стенах почти поразило меня. Я мотала головой во все стороны. Не обращая внимания на командира, который опёрся бедром на свой стол, я вгляделась в одну старую фотографию. Она висела в центре, словно давая понять о своей значимости. На фотографии были изображены два парня. Оба широко улыбались, почти закрывая глаза. Один из них... это был командир, но уже помладше, когда ему было лет семнадцать, не более. Парни крепко обнимали друг друга за плечи. Фотограф поймал удачный кадр. От фотографии веяло чем-то тёплым и родным. Домашним. И счастливым. Внизу курсивом было выведено: "Томас и Арчи". Мои брови сочувственно нахмурились, я провела пальцем по золотистой рамке. Так странно… Его друг? Командир слегка кашлянул, и я тут же пришла в себя. — Простите, я… — Ничего, рядовой. Садись. Я поудобнее уселась в кожаное кресло. — Это ведь вы на фотографии? Он кивнул. — Десять лет назад. В то время я был в составе военной авиации. От удивления я буквально подпрыгнула на месте. Округлила глаза. — Быть не может! Так вы лётчик?! — восторженно прокричала я. Командир засмеялся. — Был когда-то. Хорошенько поругав себя за излишнюю эмоциональность, я вдруг притихла. Он подошёл ко мне. От его тела исходил запах свежести и мыла. Я поняла, что командир вновь принимал душ этой ночью. — Рядовой Вуди. — Да, командир? — я тут же посерьёзнела. Он задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла. — Наблюдаю за тобой ещё с первого дня. И заметил кое-что необычное. Вот оно. Всё. Конец. Я шумно сглотнула. Так, Вивиан… Умолять его никому не рассказывать будет чертовски глупо… Я представила, как крепко обнимаю его колени, пуская сопли. Брр… Тут же встряхнула головой. Затем я представила как угрожаю ему автоматом, крича, что прострелю нахер его мозги. Да что же это такое… Думай же трезво! О чём-то более земном. Я побледнела, цепляясь пальцами за карман штанов у коленей. Лишь бы в обморок не грохнуться... Сердце колотилось от прилива адреналина. Командир нагнулся. Я была такой маленькой и худой по сравнению с ним. Его голубые глаза поймали мои. Я заставила себя не отвести взгляд, хотя меня и трясло от истерики. А если он меня засудит? Побьёт? Мой брат жестоко заплатит за это. А что если Муху и Белобрысого тоже засудят? И Косого с ними заодно? Множество мыслей поедали мой мозг. Весь туман истерики развеял спокойный голос командира. И в то же время, в его тоне была заметна почти скрытая тревога. — Это не первый и не последний случай. Многие это игнорируют, но я до сих пор борюсь с этим. — О чём вы? — почти прошептала я. Командир тихо выдохнул. — Сексуальные домогательства. Чаще всего, это касается новеньких. Таких же щуплых, как и ты. Если кто-нибудь пристаёт к тебе с подобными намерениями, ты не должен молчать, рядовой. Не бойся. Приходи сюда. И покажи пальцами на всех, кто заставлял тебя идти на уступки. Я покраснела, затем вновь побледнела. Мурашки пробежались по всему телу. — Командир, я… — Если это Мэттью, или же твой сосед по комнате, то не смей их прикрывать. Никогда. Меня накрыла волна шока. Но смысл его слов был понятен. Вуди часто говорил мне, что в подобных военных учреждениях нередко случается, когда молодых и слабых парней насильно принуждают к половому акту. Это было самым пугающим фактором, так как моё лицо и фигура были более женственными и мягкими. Командир имел веские причины подозревать именно меня в роли жертвы. И всё же, я была девушкой. Я быстро замотала головой. — Нет, командир. Ко мне никто не приставал. Он уставился в мои глаза. На долгие долгие секунды, словно читая все мои мысли. Затем кивнул. — Но если это случится, то ты меня услышал. — Да, конечно! Конечно! — поспешила ответить я. Командир отошёл к окну, сцепив руки за спиной. Я вдруг обрадовалась, что он так волнуется за своих солдат. Но обрадовалась больше тому, что теперь я могла рассчитывать на него в случае подобной угрозы. Это была самая надёжная и железная страховка. Он заговорил вновь, уже твёрдым, своим приказным голосом: — Через три месяца всех солдат отправят на командировку, в Иран. Рабочих сил не хватает, важен каждый военный. К этому времени я сделаю из вас тех, кто будет способен на всё. Я поднялась с места. — В Иран? Командир повернулся ко мне. Я не скрывала своего страха. Мне казалось, что после пансиона я сразу же вернусь домой. — Рядовой, это новый приказ. Многие солдаты об этом уже знают. Вы пришли сюда чтобы стать солдатами. Но ими можно стать лишь на войне. Куда вы и отправитесь. От потрясения у меня онемела челюсть. — Но, командир, мы не готовы! Его лицо исказилось, но свои чувства он скрывал просто мастерски. — Ещё нет, рядовой. Но к апрелю вы будете готовы. В воздухе повисла тишина. Я сделала шаг, уже смелый и отчаянный. — Но… Командир качнул головой. — Без комментариев, рядовой. Улучшай свои навыки по стрельбе. Ты неплохо бегаешь и дерёшься, но совершенно никчёмный с автоматом в руках. Я совершенно растерялась и расстроилась. Это было слишком неожиданно. План "просто притворись мужчиной" начал медленно вести меня к обрыву. Боюсь, я умру раньше, чем меня успеют разоблачить. Командир коснулся моего плеча. Твёрдо, давая поддержку. Мне хотелось обнять его, но я знала, что получу кулак в челюсть, прежде чем успею отскочить. Никаких слов поддержки не было. Лишь мужское пожатие моего плеча. Ощущение, что он рядом. — Старайся. — лишь приказал командир. И я кивнула. Что ещё я могла сделать? Что ещё я могла ответить?

***

      В отличие от меня, подавленной и задумчивой, Муха громко ржал в столовой, делая из картофельного пюре маленькие кружочки. Затем клал их на ложку и катапультировал на всех сидящих рядом. Благодаря Белобрысому, Муху никто не осмеливался трогать. Как лучший друг Мэттью, он имел полное право на неприкосновенность. Как и я. Все, кто представляли потенциальную угрозу, таращились на меня, но не трогали. Я слабо улыбнулась, когда бомбочка из картошки приземлилась и на мою щеку. Муха заржал. — Прямо в яблочко! Ты чего, Щуплый? Грустный какой. Косой что силы толкнул меня по плечу. Я едва не вылетела из стула. — Да он просто сучка депрессивная! С самого утра такой мрачный. По дому что ли тоскует… Белобрысый оставил кружку с кофе в сторону. Прищурился. Его белоснежные волосы, идеально уложенные и прилизанные гелем, сверкали при свете солнца. Я вздрогнула, когда почувствовала его властную руку на своём колене. Он касался меня под столом, так что никто этого не видел. Я смутилась, когда его холодные пальцы погладили мою кожу через тонкую ткань штанов. Белобрысый вопросительно приподнял одну бровь. Я незаметно покачала головой. Затем уже громче спросила: — Вы знали, что нас скоро отправят в командировку? В Иран? После этих слов, рука Мэттью замерла на моей ноге. Затем он резко убрал свою ладонь. Косой хмыкнул. — Конечно знаем. Не вчера ведь родились. До этого вроде есть ещё несколько месяцев. Муха подавился чаем. — Три месяца, да? Я раздражённо стукнула кулаком по столу. — Почему мне никто об этом не сказал?! Косой расхохотался. — Не злись ты так. Вдруг обосрёшься. Я бросила на него злой взгляд, прежде чем рывком повернуться к Белобрысому. Он откинулся на спинку стула и нагло вскинул голову. — Каждый об этом знал. Каждый знал, на что идёт. А ты? Ты готов? Я знала, что он так играет на публику. Рик, Бобби и Косой сидели напротив. — Не совсем. — выдавила я. — Меня не предупреждали об этом, когда я проходил медицинский осмотр. Рик присвистнул. Затем вдруг озверел: — Никого, Щуплый! Никого не предупреждали! Мы – пушечное мясо, понимаешь?! Думал, что получишь звание и пойдёшь спокойно спать в свою кроватку? Не выйдет! Не будь гребаным трусом! Раз умирать, так за страну и флаг. Белобрысый неожиданно кивнул. Муха тяжело вздохнул. — Это наш долг. Перед всеми. Я изумлённо застыла. Мне казалось, что все они будут в ужасе. Но они уже приняли решение. Тогда как я его боялась. Единственным, кто был со мной согласен, являлся лишь Бобби. Он опустил голову, помешивая вилкой капусту. — Не хочу так умирать. Безликим. Страна ведь не узнает о нас. В новостях покажут лишь число погибших, если вообще покажут. А имя… Пфф… Думаете, моя мать узнает, где и как именно я умер?! Хрена с два! Белобрысый скривился. Прохрипел: — К чему эта слава после смерти? Чтобы твой прах развеяли над статуей свободы? — Тебе легко говорить, блядь! Тебя то никто дома не ждёт! Твой батя готов мозги тебе выебать, чем просто обнять! Так что молчи! Муха тут же встрепенулся. — Хватит, что вы тут устроили?! Бобби покраснел от злости. — А что, я его всю жизнь бояться должен?! Ну убей меня, Мэттью! Убей, хренов хрен! Белобрысый спокойно метнул пустую железную кружку в его лоб. Я громко ахнула. Бобби резко упал со стула, ударившись затылком о мокрый пол. Над ним тут же склонились Рик и Косой, поднимая его на ноги. По носу Бобби текла тонкая струйка крови. Острая железная ручка кружки оставила порез между его бровей. Белобрысый с жестокой досадой встал с места. Пнул ножку стула. Раздался неприятный скрежет металла. — Ещё раз назовёшь меня по имени, и Иран станет твоей мечтой. Ноги тебе переломаю, урод! Бобби громко харкнул в его сторону, после чего выбежал из столовой. А отличие от меня, Муха лишь ухмыльнулся. — Ловко ты его… Белобрысый бросил на меня быстрый взгляд. — За мной. Он повернулся и вышел из помещения. Я тут же побежала следом. До урока стрельбы оставалось ещё десять минут. Мэттью выбежал на задний двор, прямо в поле. Сухие листья хрустели под нашими ногами. Я замерла, когда он остановился у дерева. Затем обернулся ко мне. Кроме нас здесь никого не было. — Слушай меня, снайпер... Его голос резанул меня по слуху. Я выпрямилась, навострив ушки. — До апреля ты будешь вести себя так, как и мы все. Словно смирилась с тем, что поедешь в Иран. Никому не показывай свою слабость и страх. Поняла?! Его ладони требовательно схватили меня за лицо. Я поспешно прижалась губами к его запястью. Туда, где бешено бился его пульс. Белобрысый едва заметно вздрогнул. Но быстро оглядевшись по сторонам, впился в мои губы жадным поцелуем. От него пахло кофейными зёрнами и мятной зубной пастой. Я тихо застонала, раскрывая свои губы ему навстречу. Мэттью прервал поцелуй, тяжело дыша в мой рот. — Не здесь. Я закивала. Напоследок чмокнула его в уголок губ. — Я буду стараться. Обещаю. Он прищурился. — Ты не поедешь в Иран. Мои глаза расширились. — Что? — Ты туда не поедешь. Останешься здесь. Я растерянно заморгала, глядя в его хищные глаза. — Но как? Белобрысый отстранился от меня с недоброй улыбкой. — Я сломаю тебе руку. В начале апреля. Тебя оставят здесь, в лазарете. Как только оклемаешься, будет уже поздно. Позже уедешь в свой штат. В лучшем случае, сразу отправят домой. Моё лицо перекосилось от потрясения. — Что?! На задний двор вдруг вышел Косой. Я тут же прикусила язык. Белобрысый бросил на меня предупреждающий взгляд. Всё было более чем ясно. Косой хлопнул меня по спине. — Командир собирает всех в зале. Погнали. Через пару минут мы уже стояли там, вытянувшись в одну струнку. Командир был одет в военную форму, его глаза казались жёсткими и яростными. — До меня дошёл слух, что среди вас началась паника. Из-за одной лишь вести про командировку. — его голос стал невероятно громким, но в то же время металлическим. — Жалкие трусы! Я содрогнулась от страха. Белобрысый стоял рядом. На его щеке дёрнулся мускул. От злости. Он явно хотел возразить. — Мне нужны бойцы, а не неуклюжие слабаки! Рядовой Мэттью! Рядовой Бобби! Шаг вперёд! — Есть, командир! — хором ответили они. Белобрысый стиснул зубы, но сделал шаг вперёд. Командир подошёл к нему почти вплотную. Мэттью выдержал его жуткий взгляд. А вот Бобби явно нервничал. Его пальцы дрожали. Рана на лбу всё ещё кровоточила. — Рядовой Мэттью, встань у той стены. И когда тот молча выполнил его приказ, командир схватил автомат с низкого столика. Протянул его Бобби. — Видишь цель над головой Мэттью? Тот испуганно кивнул. Две синие точки были маркером выведены на стене над самой головой Белобрысого. Три сантиметра, не более. — Две цели. Две пули. Два шанса. Приступай. У меня тут же вспотели ладони. Муха прикусил нижнюю губу, качая головой. Рик шепнул ему на ухо: — Пиздец, Бобби же криворукий. Косой не скрывал своего волнения. Нервно пробормотал: — Блядь, это ещё что за игры со смертью?! Белобрысый замер, опустив руки по швам. Его глаза горели яркими сапфирами. Я прижала ладонь к губам. Бобби прицелился. По его вискам катился обильный пот, пальцы на крючке жутко дрожали. Точно промахнётся. Не могу на это смотреть… Ох, боже. Командир точно узнал об их стычке за завтраком, и теперь наказывал каждого. Как же сурово. Он такой... холодный. Даже если военные и должны были быть такими. Командир угрожающе сузил глаза. — Чего ждёшь? Бобби испуганно подскочил от его голоса, и тут же нажал на спусковой крючок. Вот и всё. Я зажмурилась. Муха громко ахнул. Но выстрела не было. Раздался лишь глухой щелчок. Магазин был пуст. Пуль нет. Командир подошёл к Бобби, с силой вырвал из его рук автомат. Отрезал: — Ты только что убил рядового Мэттью. Белобрысый широко и довольно ухмыльнулся. Командир повернулся к нам. — Страх. Здесь нет этому места. Есть точный расчёт, сила, выносливость. Но не страх. Убить – не самое важное. Главное уметь сохранить себе жизнь. И перебить как можно больше врагов. Быть полезным. Вы не мухи, чтобы умирать от одного удара. Муха хихикнул. — Насчёт остальных не знаю, командир, но я точно муха. Командир открыто проигнорировал его, хотя уголок его рта дёрнулся в улыбке. — Рядовой Вуди, два шага вперёд. — Есть, командир! Я тут же смело сделала два шага вперёд. Командир скинул с себя военную рубашку. Обнажились его загорелые мускулы. О Боже. Он поманил меня к себе. Затем обратился ко всем солдатам: — Делимся на два. — Дерёмся, командир?! — крикнул Рик. Командир кивнул. — Пока один не одержит победу. — Точнее пока один не вырубит другого. — хмыкнул Косой. Все разделились на два. Встали друг против друга. Я стояла напротив командира. Что ни день, то вселенская удача. Фортуна меня явно любит. Командир подождал, пока я соберусь с духом. Затем поднял кулаки, нападая на меня. Благодаря природной гибкости, я успела увернуться от удара. Скользнула вниз, занося локоть в его бок. Моя кость едва не раздробилась. У него были невероятно твёрдые мышцы. В ответ на этот удар командир подхватил меня за спину, чтобы пнуть в живот. Я застонала от глухой боли, почувствовав вкус крови во рту. Чёрт, как же больно… Оглушённая, я повалилась на пол. Но быстро вскочила с места, готовясь к новой атаке. Я была выносливой, и это определённо нравилось командиру. Он подождал, чтобы я первой напала на него. Что я и сделала, со всей силы пнув его коленом между ног. Вдалеке послышался изумлённый вопль Мухи. Тихий зловещий смех Белобрысого. Командир слегка прищурился. Было видно, что ему чертовски больно, но он скрывал всю уязвимость. Я победно широко улыбнулась, поднимая вверх руки, но затем успела заметить что-то быстрое, с космической силой летящее в мою сторону. Кулак. Через секундную вспышку, кулак командира влетел в мой левый глаз. Адская боль, и яркие звёздочки, точно искры от фейерверка сверкнули перед взором. Больше я ничего не помню.

***

      Косой дико ржал, пока я лежала на кровати, прижимая пакет с замороженным горохом к глазу. Мозги пульсировали, левая глазница ныла. Рядом с кроватью сидел Муха, с тревогой глядя в моё лицо. Он ежесекундно сжимал мою руку в знак поддержки. — Как ты, Щуплый? Я шмыгнула носом. Из здорового глаза текли слёзы. — Нормально. Белобрысый сидел на подоконнике, нахмурив брови. А вот Косой продолжал заразительно смеяться. Как бы селезёнка у него не лопнула, гада такого. Я приподнялась на постели, глубоко вздыхая. Облизнула сухие губы. — Сейчас уберу пакет… Но только не смейтесь, ладно? Косой заржал ещё громче. Его лицо покраснело, как цветок мака. — Блядь… Спасибо, Щуплый. Никогда в жизни так не смеялся. Белобрысый лишь кивнул мне. Между зубов он сжимал длинную зубочистку. — Смелее. Муха одобрительно улыбнулся. Я медленно опустила пакет вниз. Зрение расплывалось. Обернувшись к парням, я выдавила лёгкую улыбку. — Ну как? В эту самую секунду все трое парней разом расхохотались. Этот гомерический хохот заставил задрожать даже стены. Белобрысый скатился вниз с подоконника. Муха откинулся на мою подушку. А Косой задыхался от смеха. Ясно… Я молча и обиженно поджала губы, но через минуту их общее веселье передалось и мне. Я тихо хихикнула, ощупывая распухший левый глаз. — Всё так плохо? Косой начал кататься по полу, держась за свой живот. — Блядь… Сейчас сдохну. Ай-яй... Ой, живот... После минутного смеха, Муха поднялся с кровати. С улыбкой потрепал меня по голове. — Я пошёл к себе, а то снова начну плакать от смеха. Поправляйся, Щуплый. Борись. Косой на коленях приполз к койке. Схватился за руку Мухи. — И меня забери… Ха-ха-ха! Давай, тащи меня! Парни вышли из комнаты, громко смеясь. Я встала с постели. Подошла к Белобрысому, сидящему на полу, опираясь спиной на холодную стену. Он ухмыльнулся. — Как? — спросила я, моргая. — Как глаз выглядит? — Как спелая слива. — последовал честный ответ. Он громко прыснул. Я расстроенно опустила голову. Белобрысый хмыкнул и притянул меня к себе, зажав между своих разведённых ног. Моя спина коснулась его крепкой груди. Я повернула к нему голову. Он убрал прядки парика с моего лица. Наклонился и коснулся губами синяка. Я тихо застонала от боли, и беспомощно прижалась к нему. Было приятно на мгновение отбросить всю смелость, и просто побыть слабой. Я сжала воротник его рубашки. Он него пахло сигаретами, но мне уже было всё равно. Белобрысый крепче прижал меня к себе. — Когда вернусь с Ирана, то надеру зад командиру. Я засмеялась. — Он пытается сделать из меня бойца. Ведь командир даже не знает, что я девушка. Ты и сам меня тогда в уборной пнул, помнишь? Обещал, что оторвёшь мне яйца... Мэттью лишь хмыкнул. — Думал, что ты очередной слабак. Я помолчала, находясь в кольце его крепких рук. Но затем в коридоре раздался тихий шум. И мы отпрянули друг от друга. Белобрысый поднялся с пола, нацепив на голову тёплую шапку. — Ложись спать. Ужин тебе чуть позже принесу. Отдохни. Я согласно кивнула. Но когда он уже направился к двери, то тихо его окликнула: — Белобрысый! Он тут же обернулся. — Что, снайпер? — А если я хочу в Иран? С тобой. Что тогда? Парень пригладил свои белые, словно золото, волосы. Усмехнулся. — Не хочешь. Поверь мне, совсем не хочешь. Я не сдавалась. — А если всё же хочу? Ради себя? Узнать, смогу ли я справиться? Белобрысый прищурился, но затем пожал плечами. Его голос стал тихим, даже пугающим. — Подумай над этим, снайпер. Подумай.