Просто притворись мужчиной

      Пока мы втроём бежали к пансиону, я чуть ли не умирала от любопытства и тревоги. В голове всё крутился вопрос: почему поймали Рика? За чем его поймали? За каким-то мелким преступлением? Нарушением правил? Или чего-то более серьёзного? Но позже, уже ближе к отбою, я так долго смеялась, что мой живот болезненно скрутило. Боже, я даже начала задыхаться, а моё лицо жутко покраснело. Муха сидел рядом со мной, бессильно хлопая своей ладонью по холодной стене комнаты. Он и сам разрывался от дикого хохота. В отличие от Косого и Белобрысого, которые пялились на нас почти с презрением, мы с Мухой несдержанно хихикали и переводили дыхание, как самые настоящие гиены, увидевшие голую курицу. Белобрысый недовольно скривился. — Хорош ржать. Как вилкой по тарелке, слух режет. Но нас было не остановить. Я демонически хохотала, вытирая ладонью слёзы, которые уже катились по щекам. Муха уткнулся лицом в мою спину, чтобы заглушить свой дикий зловещий смех. — Как думаешь, Щуплый… — скрипящим голосом протянул он. — У людей есть пузырь смеха? Потому что если есть… — Муха вновь громко заржал. — То он у меня давно лопнул. Я громко засмеялась, создавая с ним страшный дуэт. — Наверное… Тогда у меня то же самое… Косой саркастично хмыкнул. — Поверить не могу. Вы оба ненасытные сукины дети. Из-за вас Рик будет стирать бельё командира целую неделю. Муха тепло приобнял меня за плечи. Но затем вновь заржал. Мы действительно были виноваты, но угрызения совести нас совсем не мучали. Уже примерно неделю мы с Мухой воровали сосиски и куриный паштет из кладовой. В частности, всю кражу осуществлял Муха. Я лишь помогала заметать следы и уничтожать вкусные улики. Оказалось, что именно Рик был ответственным за продукты в этом месяце. А повара не досчитали дюжину консервных банок и две пачки сосисок. Убыток был достаточно заметным, чтобы командир лично пришёл на собрание, где Рика было решено наказать: стирка белья на целую неделю. Он оправдывался как мог, но ему так никто и не поверил. В какой-то момент мне захотелось признаться во всём, а не трусливо прятаться за спинами солдат, но Муха украдкой качнул мне головой. Стоящий за мной Белобрысый вмиг понял, кто же виноват в этой ситуации. И больно стиснул мою руку, чтобы я не вышла вперёд. Они спасли меня от недельного наказания, так что я была более чем довольна. Приговор действительно оказался суровым. — Вы гребаные голодные крысы! — грубо бросил Косой, лёжа на койке Мухи, и покачивая своей ногой в воздухе. Тот тут же огрызнулся в ответ: — Рик сам виноват. Надо было лучше следить за запасами. Больше силы – больше ответственности. — Ты теперь всегда будешь цитировать дядюшку человека-паука? — ухмыльнулся Белобрысый, выпуская струю серого дыма из ноздрей. — В любом случае, бдительность следящих теперь усилится в два раза. Муха, держи свои гребаные вкусовые рецепторы под контролем. Понял? Муха заметно приуныл. — Организм ведь требует мяса. Не я. Я согласно кивнула, прислонившись спиной к стене. — Это верно. Но больше рисковать мы не станем. Обещаю. Взгляд Белобрысого изменился. Он прищурился, внимательно глядя на меня, но затем быстро отвернулся к окну. Я вновь смутилась, но виду не подала. Косой со вздохом поднялся с койки. Зевнул и потянулся, хрустя своим позвоночником. — Щуплый, пошли к себе. Скоро отбой. Я поспешно поднялась с места. Встряхнула брюки. — Идём. Мне нравилось находиться в комнате Мухи и Белобрысого. Здесь всегда воняло сигаретами, но атмосфера их маленького жилища была располагающей, уютной. Медвежья берлога енота и ястреба. После того, как во всём этаже резко погас свет, на улице начала разворачиваться экологическая катастрофа. Вспыхнула молния. А затем начал греметь гром. Такой оглушительный и ужасный, словно небеса падали на землю. Словно облака разрывались, и стремительно наступал конец света. Я лежала в кровати вся бледная, неподвижная. Почти с самой юности я дико боялась грома. Обычно, Вуди отвлекал меня. Или крепко обнимал, чтобы я не начала паниковать. Но сегодня его со мной не было. Впервые. Звук стал громче, страшнее. Совсем близко. Не рухнет ли крыша от этого эха? Я вздрогнула, начала ёрзать. Неуверенно позвала из темноты: — Псс... Косой! Мой сосед проворчал в ответ что-то нечленораздельное. Я шёпотом повторила попытку: — Эй, Косой! Косой! Тишина. — Косой… Снова невнятное бормотание. — Псс! Он мучительно простонал, и опустил голову вниз, чтобы увидеть меня. Его глаза покраснели. — Чего надо, петушила? Я жалобно поджала губы. Начала истерично хрустеть пальцами. — Мне страшно. Косой протёр свои глаза. Недоуменно повторил: — Страшно? — От грома… Небеса вновь разгневались. Гром, такой ужасающий, словно кувалдой ударил по моим ушам. Я резко подскочила, обнимая себя за плечи. — Слышишь? Он вздохнул и лёг обратно на своё место. — Я ещё не оглох, так что да. Щуплый, не будь девочкой, ты ведь солдат. Борись со своим страхом. И дай поспать, пока я не вышвырнул тебя в коридор. Я печально вздохнула. — Постараюсь. Косой не ответил. Лишь громко захрапел. Стихия словно разбушевалась на весь мир. Молния продолжала сверкать на тёмном небе. То тут, то там. Мне пришлось выйти из комнаты в широкий коридор. Там было невозможно темно. Хоть глаза выколи. В темноте ощупывая стены и двери, я добралась до комнаты своих друзей. Хотела уже постучаться, но затем замерла. Мои глаза слегка привыкли к темноте, так что я заметила струю сизого дыма, которая вылетала из-за двери уборной. Мэттью. Я облегчённо выдохнула, и направилась прямо туда. Мои догадки оказались верны. Белобрысый сидел на пыльном подоконнике в уборной, широко расставив свои ноги, по привычке затягиваясь сигаретой. Он приоткрыл деревянную створку окна, и теперь безжалостный ветер трепал его почти белые волосы. На фоне яркой фиолетовой молнии, в одних лишь чёрных штанах, он казался фантастическим персонажем из сказок. Я тихо кашлянула, чтобы привлечь его внимание. Белобрысый тут же повернулся ко мне. Зажал между своих белоснежных зубов сигарету. — А… Снайпер. Не спится? Я подошла к нему чуть ближе. Слегка кивнула. — Не получается. Вдалеке вновь прогремел гром. Этот могучий звук вызвал дрожь в моём теле. Я испуганно дёрнулась. Белобрысый вопросительно приподнял левую бровь. — Боишься, снайпер? — Очень... Он взглянул в окно. Ткнул горящим кончиком сигареты куда-то в небо. — Зря. Тучи уходят. Скоро всё закончится. Я выдавила неловкую улыбку. — Думаешь? Белобрысый с шипением затушил окурок о подоконник. — Знаю. Мы замолчали. Затем парень повернулся ко мне. Устроился поудобнее на своём месте, подозрительно прищуриваясь. В его глазах метался дьявольский огонёк. — Сними парик. Хочу видеть твои волосы. Я вспыхнула от дерзкой властности в его голосе. Поэтому резко возразила: — Вдруг кто-то войдёт? И увидит? Что тогда? Белобрысый недобро улыбнулся. — Пожалеет. Разум боролся с жгучим желанием стянуть с головы парик. Но рисковать было глупо и опасно. Пусть сейчас и ночь. Я упрямо покачала головой, стараясь не глядеть в его злые зелёные глаза. — Не... Раздался новый раскат грома. Я подпрыгнула на месте. Схватилась за скользкий край раковины, чтобы унять бешеное сердцебиение. Боже… Как же страшно. Белобрысый молча и спокойно протянул мне свою руку. Я с замиранием сердца взглянула на его широкую ладонь. Затем вложила свои дрожащие пальцы в его руку. Кожа парня была сухой, но мозолистой. Как только моя рука коснулась его, он крепко сомкнул свои пальцы вокруг моей миниатюрной ладони. Это было глупо. Разве простое пожатие руки может успокоить человека? Как оказалось, может. Белобрысый вскинул свою левую бровь, глядя в мои глаза. Хищным взглядом. Под сетчатку проникая, до самого мозга добираясь острыми болезненными иглами. Я старательно отвела взгляд, почувствовав странное тепло, разливающееся по груди. — Снайпер? Свободной рукой он схватил меня за подбородок. Большим и указательным пальцем повернул мою голову к себе, нависая надо мной своей высокой фигурой. И ухмыльнулся. Вредный. — На меня смотри, снайпер. На меня... Его горячее дыхание коснулось моей щеки. Губ. Я приоткрыла рот, ловя его возбуждённый вздох. Затем поморщилась. — От тебя жутко воняет сигаретами… И я тут же отпрянула, суетливо поправляя мятый воротник своей рубашки. — Мне пора. Спасибо, что успокоил. Белобрысый не успел и ответить: я пулей вылетела из уборной. Ворвалась в свою комнату, и забралась под тёплый колючий плед. Это был такой абсурд. Я приехала сюда чтобы стать солдатом, а не крутить романы. Вивиан, ты должна взять себя в руки. Прийти в себя. Никто не помешает тебе провести здесь целый год. Будь холодной. Стойкой. И не смей поддаваться соблазну. Постарайся стать лучше всех. На том и остановимся.

***

      Утро началось с того, что в боку нестерпимо кололо от быстрого бега. Я чувствовала себя отбитым куском гниющего мяса. Ночью мне спалось совсем неспокойно: я дико металась по постели. Но ближе к рассвету удалось задремать в жутко неловкой позе, и теперь моя шея и левое плечо жутко ныли. К тому же, меня грубо и обидно отругал старший, заметив, что я плохо обучилась строевому шагу. Нас учили вставать в шеренгу, но иногда стоять в одной и той же неподвижной позе по полчаса на холодном ветру казалось просто невозможным. Командир всё повторял, что это закаляет нашу выносливость. Кроме адской физической нагрузки, солдат нагружали и кучей лекций. Я наизусть знала Декларацию независимости, но еженедельная клятва американскому флагу была важной частью всех подготовок. Этот идеологический и воспитательный пресс должен был пробудить у нас патриотизм и веру, но я свято верила лишь в свои силы и волю. Это было самым главным. Иногда я забывала, что и для мужчин этот мир далеко не гениальный подарок судьбы. Метание ножей и стрельба были не единственными вещами, в которых я была так неуклюжа. Мне было чертовски сложно лезть вверх по канату. Он был сплётен из грубых волокон, которые больно впивались в ладони. А внизу была лишь болотная холодная лужа, и каждое резкое падение вызывало у меня жуткую панику. Мы сделали уже двадцать кругов по полю, и теперь я лежала на коленях Мухи, который дышал так тяжело, что едва не задыхался. Моя одежда была вся грязной из-за катания по земле. Даже между моих ресниц засохла корочка грязи. Тело кричало о том, чтобы я отдохнула и расслабилась. К нам неспешно подошёл Бобби. Он весь покраснел. Его лицо исказилось от искренней муки. — Напомните, мы солдаты или рабы? Косой засмеялся и досадливо сплюнул на землю. — Ты в рядах американской армии, друг мой. Так что это одно и то же. Все громко посмеялись над его словами. Один лишь Белобрысый молчал, опираясь спиной на сухой ствол дерева. Его взгляд был направлен на горизонт, но он словно глядел в пустоту. В никуда. Его идеально уложенные волосы пропитались грязной ледяной водой, шея вся покраснела. Мэттью поймал на себе мой взгляд. Но его лицо оставалось каменным. Он открутил железную крышку бутылки, и жадно глотнул холодной воды. Если кто-то и был способен продержаться до самого конца, так это Белобрысый.

***

      Мне вновь пришлось просидеть в комнате до самого отбоя, чтобы принять горячий душ в гордом одиночестве. Каждый мой мускул горел от усталости. Ближе к девяти Косой отсалютовал мне, натягивая тёплую куртку. — Я на ночную смену. Повеселись, Щуплый. — Ты один? — С Мухой. — он устало зевнул. — Кажется, сейчас пойдёт дождь. Хреновое время нам досталось. И да, прими душ. От тебя за версту дерьмом несёт. Я поспешно кивнула. И когда позже в коридоре всё затихло, даже хлопанье дверей, я осторожно выскользнула из своей комнаты, крепко обнимая полотенце и гель для душа. За окном действительно лил холодный дождь. Но вода из крана оказалась невероятно горячей. Я расслабилась, намыливая волосы. Устало выдохнула. Мне хотелось надеяться, что хотя бы сегодня всё пройдёт без происшествий. Но пришлось помыть и парик из-за грязи, въевшейся в каждую прядь. Он будет долго высыхать... Я натянула на свою мокрую голову кепку, пытаясь спрятать медовые кудри, но все длинные пряди свисали по бокам. Главное не попасться. Уверена, пронесёт. Ну же... На цыпочках я уже шустро шагала по коридору, когда вдалеке раздался зычный голос Рика. — Щуплый, блядь! Где ты?! Проклятие! Нет, нет, нет! Не на шутку запаниковав, я быстро вбежала в комнату Мухи и Белобрысого. Их дверь была ближе. А моя в самом конце коридора. Мэттью не спал, хотя свет в комнате был выключен. Он качал пресс. Не человек, а адская машина. На его лбу блестели мелкие капельки пота. Увидев меня, парень приподнялся. Его лицо выражало искреннее удивление. — Снайпер? Я прижалась спиной к двери. Щеколды не было. О Господи. — Помоги мне… — прошептала я, снимая с головы кепку. Мои влажные волосы тут же растрёпались во все стороны. — Рик меня ищет, а парик мокрый... Что мне делать? Белобрысый прищурился, быстро оглядывая свою комнату в поисках убежища. Затем резко потянул меня к себе. Я замерла у двухъярусной койки, прижатой к углу комнаты. Парень поднял меня за бёдра, подкидывая в воздух. — Лезь давай. — коротко приказал он. Я кивнула, торопливо прыгая на верхнюю койку. Белобрысый залез следом, и прижал меня к стене, до головы накрывая одеялом. Он повернулся на бок, и я оказалась в ловушке между его мускулистым телом и стеной. — Думаешь, не будет видно? — шепнула я. Белобрысый прижал свой указательный палец к моим губам. Пробормотал: — Молчи. Но пальцы его левой руки уже бежали по вьющимся прядям медовых волос, которые обрамляли моё лицо. — Чёрт, какая же ты красивая… – шёпотом произнёс он. Я сердито нахмурилась, вжимаясь всем своим телом к его сильному телу. Его сердце билось в области моей шеи, пульсацией и эхом стуча под кожей. Дверь комнаты вдруг приоткрылась. — Белобрысый, спишь? — раздался тихий голос Рика. Мы оба замерли, глядя друг на друга. На минуту мой страх почти рассеялся в пыль. Если нас поймают, то Мэттью будет со мной. А значит, бояться нечего. Но Рик лишь тяжело вздохнул и закрыл дверь. В коридоре раздался тихий шум его удаляющихся шагов. А затем наступила вязкая, словно смола, тишина. Я облегчённо выдохнула, закрывая глаза. — Слава Богу. Спасибо. И уже собиралась подняться, когда крепкие ладони Белобрысого обхватили меня за бёдра, и усадили на свой живот. Я напряглась и вся сжалась от ощущения его мускулов под своей кожей. На его шее блестела тонкая серебристая цепь, зелёные глаза искрами горели в полутьме. Я слегка растерялась, не зная, чего он от меня хочет. — Белобрысый? Парень надавил на мою поясницу. Прокрался шаловливой ладонью под футболку. Раздражённо потянул бинты. — Сними их. Я облизнула пересохшие губы, и посмотрела на дверь. — А если кто-нибудь войдёт? Он приподнялся мне навстречу и укусил за щеку, вызвав волну дрожи. Его головокружительный запах окутал меня со всех сторон. — Я убью любого, кто посмеет сюда войти. — Ты солдат, а не убийца. — шепнула я. Белобрысый оставил жгучий поцелуй на моих губах, ослабив всю мою упрямость. — Но я им стану. На поле войны. Какая разница, ради кого убивать? За страну или за девушку. Они оба этого стоят. Я всё ещё колебалась, кусая губы. Он прижался своим лицом к моей шее, обольщая меня как сам дьявол. Его горячий рот проложил дорожку жадных поцелуев по моей шее. Коснулся затылка. О Боже. Слабое место есть у каждого. Зона шеи была для меня самой чувствительной, эрогенной. Моё сознание моментально отключилось. Я выдохнула и легко потянулась к своей футболке. Одним рывком стянула её через голову. Затем принялась распутывать бинты дрожащими пальцами. Это отняло достаточно времени, чтобы я уже сгорала от нетерпения и желания. Белобрысый жадным взглядом пожирал мои соски. — Приподнимись, снайпер. Хочу видеть тебя всю. Я послушно выпрямилась, опираясь ладонями на его пресс. — Умница. — сексуально шепнул он, скользя голодным взглядом по моим грудям. Затем резко подался вперёд, гладя небольшие холмики сосков. Они тут же затвердели под его лаской. Белобрысый явственно застонал. — Тебе даже пули не нужны, чтобы убивать мужчин. Он приоткрыл губы, и всосал в свой горячий рот мой левый сосок. Целуя, покусывая, дразня и играясь. Я жалобно застонала, цепляясь за его широкие плечи. Хватаясь за волосы, которые в темноте отливали белым золотом. — Пожалуйста... Блондин лёг на подушку, увлекая меня за собой. Я опиралась локтями на постель, тяжело дыша, отдаваясь ненасытной ласке его губ, языка и зубов. Его лицо пылало желанием. Грубой дикой похотью. Смертельная комбинация. — Если ты хочешь остановиться, то сейчас самое время это сделать, — прохрипел он. — Я умею себя контролировать, но если ты собираешься только подразнить, то увидишь меня в плохом настроении. Я нетерпеливо замотала головой. — Я не хочу… не хочу останавливаться. Белобрысый дёрнулся, сжимая мои ягодицы. Массируя их точными умелыми движениями. Моё тело тут же поплыло. Он погладил кожу моих рёбер, прежде чем одним рывком повалить меня на спину, сам забираясь сверху. Его горячая крепкая грудная клетка прижалась к моей. Парень жадно целовал мою шею и плечи, посасывая кожу на ключицах. Я обхватила его пресс ногами, извиваясь под ним как сердитая змея. Пришлось уткнуться лицом в изгиб его шеи, чтобы сдержать тихие чувственные стоны. Белобрысый медленно перешёл к моей груди, лаская соски. Начал плавно опускаться вниз, и мне пришлось слегка приподняться, чтобы сесть. На узкой койке не было места богатому простору. Он стянул с меня военные брюки. И тихо засмеялся, увидев на мне мужские боксеры от "Кельвин Кляйн". — Тебе идёт, снайпер. Его пальцы осторожно проникли под пояс боксеров. Он погладил выпирающие кости моего таза, прежде чем скользнуть ниже. Я уже задыхалась, сжимая в кулаках жёсткую простыню. Но семь минут в раю быстро закончились. В коридоре раздались отчётливые шаги. Всё приближаясь. Белобрысый грязно выругался, накрывая моё тело простыней, и вновь толкая меня к стене. Его широкая спина закрыла вид на моё тело, которое сжалось в клубочек. Я уткнулась носом в спину Мэттью, изо всех сил напрягая свой слух. Дверь открылась. Резко зажёгся свет, на секунду ослепив меня. Раздался ворчливый голос Мухи. — Ох, блядь, как же я промок. Спорю, даже трусы мокрые. Льёт как из ведра. Я облегчённо улыбнулась. А Белобрысый злобно выдохнул. — Ты же на ночной смене. Какого хрена снова сюда припёрся? Муха громко засмеялся. — Ну прости, Белобрысый, что чуть не сдох от холода, и пришлось бежать обратно. Через полчаса уйду. Только согреюсь. Нижняя койка жалобно заскрипела, когда он с тяжёлым вздохом улёгся на нижнем ярусе. Белобрысый тут же повернулся ко мне. Погладил по щеке, перебирая мои волосы. Я улыбнулась, медленно проводя своими пальцами по его спине. Он прижал меня к себе ещё крепче. И чувство уюта и безопасности в его объятиях заставило меня довольно мурлыкнуть. Его почти каменное возбуждение касалось моего живота даже через плотную материю его брюк. Но я не обращала на это внимания, пока он водил своим носом по моему лбу и вискам. Вдыхая мой запах? Или просто лаская? Муха нарушил призрачный счастливый момент. — Слушай, Белобрысый… Что-то в последнее время у меня желудок барахлит. Кажется из-за той горелой перловой каши. Интересно, а что там с Щуплой? Наверное тоже страдает от запора. Но она же не скажет. Девчонка всё-таки, стесняется. Я не сдержалась и громко хихикнула. Белобрысый лишь с усмешкой качнул головой. — Какого хрена… Муха резко вскочил со своего места, приподнимаясь на цыпочках, чтобы увидеть меня. Я и не пряталась. Было глупо и дальше продолжать этот паршивый спектакль. Белобрысый приподнялся на локте, накрывая меня простынёй до самого подбородка. — Вивиан?! — почти радостно завопил Муха. — Какого чёрта ты здесь дела… Подожди, ты что, голая?! Его взгляд резко изменился. Лицо побледнело. — Блядь, только не говорите, что вы собирались потрахаться? Или уже потрахались… Белобрысый ласково потрепал меня по щеке, глядя на меня свысока. Взгляд его зелёных глаз странным образом уколол мою кожу. Этот жест заставил меня густо покраснеть. Мэттью ответил: — Да нет, мы играли в шахматы под одеялом. Затем он саркастично закатил глаза. — А ты что думал, идиот? Муха быстро отвёл взгляд к полу, хмуря свои брови. Затем поднял голову. Его глаза яростно сверкали. — Она нам как сестра, какого хрена ты к ней пристал?! Как ты мог, твою мать? Мы… Белобрысый тоскливо зевнул. Затем сердито прошипел сквозь зубы: — Не мешайся под ногами, Муха. Это не твоё дело. — Неужели? Неужели, блядь?! Я поднялась, и молча прижала простыню к груди, пытаясь опуститься на пол. Муха обхватил меня ладонями за талию, осторожно опуская вниз. Я широко улыбнулась. — Спасибо, Муха. Он улыбнулся в ответ. — Твои волосы… Белобрысый ловко спрыгнул на пол. Цепь на его шее угрожающе звякнула. Он плечом резко отстранил от меня Муху. Мэттью был чуть выше, в плечах намного шире, так что его фигура с лёгкостью заслонила от меня Муху. Тот злобно зашипел. — Какого хуя? — Отвернись. — рявкнул в ответ Белобрысый, протягивая мне мою одежду. Я благодарно кивнула, и виновато улыбнулась Мухе. — Прости… Ты не мог бы отвернуться? Муха оскорблённо отвернулся к стене. Начал нервно стучать пальцами по спинке сломанного стула. Я уронила простыню на пол. Начала поспешно натягивать штаны. Белобрысый оставил влажный поцелуй на моей груди, коротко приказывая: — Подними руки. Я покорно подняла руки вверх. Его ладони, умелые, горячие, быстро перетянули на моей груди эластичный бинт. Мои щёки покраснели. Он поправил концы бинта, чтобы они не торчали через футболку. Затем отстранился, наблюдая за тем, как я быстро натягиваю чёрную футболку. К моему удивлению, Белобрысый схватил с верхней полки свою тёплую рубашку. Накинул её на мои плечи. Его низкий голос словно ножом разрезал тишину. — Держи грудь в тепле. Я замерла, растерянно моргая, совершенно не понимая, что на это ответить. Муха лишь прыснул. — Ты всё, Вивиан? — Да… Да, я всё. Он резко обернулся. Оба парня смотрели, как я тщетно пытаюсь собрать волосы на затылке. — У тебя очень красивые волосы. — вдруг сказал Муха. Я слегка улыбнулась. — Спасибо. Кое как нацепив на голову влажный парик, я поспешила в свою комнату. Белобрысый не остановил меня, но перед тем, как за мной закрылась дверь, я оглянулась через плечо. Он стоял на том же месте, засунув руки в карманы своих брюк, и пытливо глядел мне вслед. Дверь тихо закрылась. Коридор был совершенно пуст. Но я не ушла. Лишь припала своим ухом к щели между дверью и косяком. Парни были настроены друг к другу довольно враждебно, так что мне не терпелось послушать их стычку. Любопытность до добра не доведёт, Вивиан. Старая добрая истина, которая так правдива. Действительно. Раздался возмущённый голос Мухи: — Вивиан наша подруга, а не очередная шлюха, чтобы ты мог её трахнуть, а затем бросить. Это тебе не Лили, которой пофиг на всё, кроме гребаного платного секса. Не смей, блядь, трогать её. Больше не смей. Белобрысый в ответ лишь издевательски хмыкнул. — Ты серьёзно надеешься, что я тебя послушаюсь? Раздался глухой толчок, словно он толкнул Муху. Или Муха его. Непонятно. Лишь бы не подрались. — Не трогай её, Белобрысый. Только не её. — А тебе с этого что? Ревнуешь? — Пошёл ты! — довольно агрессивно бросил Муха. — Вивиан наша общая подруга. Ответ последовал не сразу. Но злобный и ядовитый тон Белобрысого неприятно кольнул мой слух. — Она моя. Я невольно смутилась, отстраняясь от двери. Во мне появилось острое замешательство. Но прежде чем я успела хоть как-то отреагировать, пытаясь переварить услышанное, на том конце коридора вдруг мелькнула высокая крупная фигура. Командир. Я тут же выпрямилась и отдала честь. Взгляд его голубых глаз задумчиво прошёлся по моему парику. — Рядовой Вуди, зайди в мой кабинет. — Завтра, командир? — мой голос дрогнул. — Сейчас.