Омега из Сумрачного леса

— Что скажешь, Сирил? — тихо спросил Арс, встав с трона. — Это твой день, мой король. И ты был великолепен. Сирил поцеловал его в раскрытую ладонь, Арс привлек его к себе. — Меня не оставляет чувство, что все это не произошло бы, если бы мы не встретились, — уверено сказал альфа. — Наша встреча и твое воцарение — это звенья одной цепи, которая называется судьбой, Арс, — сказал Сирил и пронзительно посмотрел ему в глаза. — И сейчас ты принял на себя власть, за которой тянется огромная ответственность. И ты дал мне клятву, о которой, надеюсь, помнишь. — Я ни на секунду не забываю ее, Сирил. Ты мой омега, и я буду с тобой до конца моих дней. — Я о другой клятве, Арс. — поправил его тот. — Да, об этой клятве я тоже помню. И как видишь, пригласил на свой первый обед омегу. Вряд ли мой брат, отец или дед так бы поступили. И я буду короноваться вместе с тобой, Сирил. Ты мой супруг, и наш брак послужит примером для всех подданых, — сказал Арс и увидел, что тот, к кому он обращается с такой воодушевляющей речью, бледнеет и отворачивается от него. — Что с тобой? — Ничего, мой король, — Сирил покачал головой, все так же не глядя ему в лицо. Арс обхватил его за плечи. — Я сказал что-то не то? — Нет, Арс, — тихо произнес Сирил. — Нам надо обсудить… многое. Но не сейчас. У тебя сегодня важный день. — Ты мне что-то не договариваешь? — Арс взял его за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. В них он увидел затаенную боль. — Ты здоров, с тобой все в порядке? — Моей жизни ничего не угрожает, мой король. Не беспокойся обо мне, — успокоил его Сирил. — Мы вернемся к этой теме ночью, и ты мне скажешь все без утайки, — твердо сказал Арс. Сирил кивнул. Но поговорили они об этом только через две недели. Все это время новый король был очень занят — дела в стране в правление короля Бера шли плохо, вассалы — герцоги и графы творили, что хотели, казна была пуста. Белые варвары больше крупных нападений не совершали, но грабили прибрежные поселения как прежде. На призыв Арса прибыли не все вассалы. Самые могущественные из них прислали вместо себя своих посланников, словно воцарение короля не было таким уж важным событием. Арс выгнал представителей графа Тирского и герцога Осроены с повелением передать, что ждет вассальской клятвы от них лично, и в случае неповиновения сам придет в их владения с войском. Он переназначил многих министров и стал наводить порядок в армии. За два года, что прошло со дня осады Бергофа, Бер так и не усвоил уроков того дня, и королевские войска по-прежнему были малочисленны и недисциплинированны. К ночи Арс приходил в свои покои и падал замертво на кровать. Сирил был с ним рядом не только там, но и во время заседаний государственного совета. Он молчал, внимательно слушал, а потом ночами делился с Арсом своими мыслями о людях, что присутствовали там. И его наблюдения всегда были достаточно точны и глубоки. Благодаря им Арс принимал более взвешенные решения и назначал на должности подходящих людей. Министров и военачальников по началу присутствие Сирила смущало, но все вскоре поняли, что он с королем всерьез и надолго. И не только в качестве повязанного с ним омеги. Арс принял все те законы, что обещал Сирилу, и это вызвало в обществе беспокойство и бурные обсуждения, но в то же время развязало многим знатным альфам руки и они тут же узаконили свои фактические браки с омегами и всех детей. Арс получил длинное письмо от Ордена Благой богини, суть которого сводилась к протестам и апелляции к божественной воле, на что он написал публичный ответ. Его зачитали глашатаи и повесили в ратушах всех городов. Король Арс признавал власть Ордена Благой богини вещать ее волю в священном городе Церне, и не претендовал на его духовную власть, при этом оставлял за собой право принимать законы для своих подданых. Орден имеет право и дальше осуждать браки между альфами и омегами, а король имеет право их узаконить. Арс не запрещал проституцию как таковую, но ограничил возможность ей заниматься омегам до 21 года и ввел строгий запрет на торговлю людьми. Обычай продавать подросшего омегу на закрытых торгах, где на мальчишку смотрели как на товар, был в ходу даже среди дворян. Также отныне было запрещено увозить детей-омег в Церн, где они жили при храме Благой богини в приюте, и выходили оттуда с наступлением совершеннолетия, не приспособленные ни к чему, кроме продажи своего тела в том или ином виде. Еще в первые дни своей власти выполнив большинство из того, в чем он поклялся Сирилу, Арс видел в его глазах восторг и обожание, когда они оставались одни. Они мало разговаривали тогда, а просто наслаждались коротким отдыхом и тишиной в компании друг друга. Арс молча начинал целовать Сирила с утра при пробуждении, а тот с готовностью отвечал и впускал его в свое тело, давая своему королю долгожданную и так необходимую ему разрядку. — Сирил, я решил идти походом на Осроену, — сказал Арс, лежа утром в кровати и глядя в полог из алого бархата, висящий над ней. — Герцог так и не присягнул мне лично. У меня не остается выбора. — Делай то, что должен, мой король, — мягко сказал омега и положил голову на плечо Арса. Тот уже понял, что такими фразами он обычно одобряет его решения. — Там нам придется воевать. Но я хочу обойтись малой кровью. Это все-таки моя страна и мои подданные. — Я думаю, что смогу быть тебе полезным в этом. Арс повернул голову к нему и поцеловал в висок. — Но прежде, чем туда идти, я хочу поговорить о том, почему ты не хочешь со мной короноваться, — серьезно сказал он. — После того, как мы покорим Осроену, я проведу официальную церемонию в окружении всех моих вассалов и этих святош из Церна. И ты как супруг должен стоять вместе со мной и принять малую корону. И, как я понял, ты не хочешь этого делать? — Я уже твой супруг, Арс, — напомнил Сирил и отстранился от него. — И я буду с тобой до конца. Но… — Но? — Арс сел и уставился на него тяжелым взглядом. Сирил тоже сел и закрыл лицо руками. — Я не смогу родить тебе наследника, Арс, — наконец сказал тот, вытер слезы и посмотрел ему в лицо. — Я поклялся рожать тебе детей, но я не могу исполнить эту клятву. — С чего ты так решил? — тяжелым голосом спросил Арс. Сирил не ответил и лишь порывисто дышал, глядя на своего альфу. И того накрыло запоздалым осознанием: — Скольких наших детей ты потерял в лесу, Сирил? Тот всхлипнул, упал на кровать и зарыдал. Арс его не трогал, потому что внутри него сейчас разливалось море отчаяния и боли, которые еще больше усиливались от осознания того, что омега все от него скрывал. — Каждый раз, когда ты посылал меня за омелой… что ты делал в башне без меня? — спросил Арс. — Я скорбел, мой король, — сдавленно ответил Сирил. — А потом готовил зелье из принесенной тобой омелы, чтобы восстановиться к новой течке. — Сколько раз ты терял наших детей, Сирил? Сколько раз ты скрыл это от меня? — проглотив ком в горле, спросил Арс. — Все шесть раз, что у тебя были течки? — Только первые четыре, мой король. Больше я уже не беременел, — скорбно ответил Сирил и сжался на кровати в комок. — Почему ты мне ничего не сказал?! — заорал Арс, сгреб омегу и заставил на себя посмотреть. Тот ответил сквозь слезы: — Я не хотел причинять тебе боль, Арс. Не хотел, чтобы ты меня жалел. И чтобы мы вообще об этом разговаривали. Я надеялся, что в следующий раз мне удастся выносить, я пил зелья, молился, но напрасно. — Ты не имел права от меня это скрывать! Ты мучил меня молчанием! Изводил своими исчезновениями и мрачным видом, — закричал Арс и ощущал, что у него самого из глаз текут слезы. — Думаешь, я не чувствовал, что с тобой что-то происходит? Но ты никогда меня не считал достойным знать правду. Словно я неразумный ребенок, который не сможет справиться с болью. Но я не ребенок! Я твой муж! Я имел право знать причину твоей скорби! Не только ты детей потерял, Сирил! Тот снова упал лицом вниз на кровать, из него вырывались рыдания. Арс не мог это выносить, схватил его и прижал к себе. Он гладил Сирила по волосам, целовал и убаюкивал. Его собственные слезы высохли, и он пытался принять то, что его омега, его истинная пара не способен подарить ему детей. Тот тоже постепенно успокоился и лежал на груди своего альфы. — Сирил, почему ты решил, что это нельзя исправить? Я найду тебе лучших лекарей королевства. — Я не думаю, что мне можно помочь, Арс. Я все испробовал из того, что знали древние, — тихо сказал Сирил. — Правда в том, мой король, что омеги, наделенные большими способностями к магии, редко становятся родителями. — Это как-то связано? — уточнил Арс. — Да. Ты либо как Манфред, способен родить за два года двоих детей, либо как я — можешь вызвать бурю, но не можешь выносить даже одного ребенка за всю жизнь. В башне, где мы жили с тобой, в древности доживали свой век как раз такие, как я. Бездетные омеги. Единственный сомнительный плюс — мы живем достаточно долго, дольше обычных людей. — Тогда почему твой отец омега рано умер? — Он просто не захотел долго жить, потому что сильно тосковал по своему альфе. И он не был очень одаренным магом, не таким, как я. Я тебе говорил, что магия — это ноша. И бездетность — то, с чем я, видимо, должен смириться. — Понятно, — мрачно сказал Арс и сжал его в своих объятиях. — Но ты все еще мой супруг. И даже если бы я мог это изменить, то не стал бы. — Я знаю, Арс, — спокойно подтвердил омега. — Мы с тобой связаны навсегда. — Тогда почему ты не хочешь короноваться? — Потому что это окончательно привяжет тебя ко мне. А для короля важно иметь наследников. — Ты предлагаешь мне взять другого омегу? — возмутился Арс. — Нет. У тебя и не получится его взять. Посмотри, сколько меток ты на мне оставил! — Сирил привстал и продемонстрировал свой загривок, покрытый побелевшими мелкими шрамами от зубов. — С каждой из них ты упрочивал нашу связь. Ты не сможешь подарить другому омеге ребенка, Арс. Ты никогда не думал, почему у альф, которые живут с несколькими омегами сразу, дети обычно есть только от одного? Того, с кем связь прочнее. Альфы думают, что привязывают партнера к себе, но это всегда обоюдный контракт, Арс. И я в первую нашу с тобой ночь тебе это сказал. — Сказал, — подтвердил тот. — И я не жалею ни об одной метке на твоем теле, Сирил. Он провел рукой по загривку омеги, ощутил бугорки меток, и от одно этого прикосновения у него заныло в паху. А Сирил, несмотря на тяжелый разговор, выгнулся и порывисто вздохнул. Арс знал, что метки сладко ноют и запускают волну возбуждения, когда альфа их касается. — Мы должны взять в жены женщину, Арс, — неожиданно твердо сказал Сирил. — Это единственный шанс для нас на потомство. — Что?! — выпалил альфа и уставился на него. — Твои предки уже заключали тройственные браки. И по факту их до сих пор много в королевстве. Ты должен жениться на женщине. И на мне. И после этого я готов короноваться с тобой как супруг. Арс уставился Сирилу в глаза и понял, что тот говорит совершенно серьезно. — Я не хочу жениться на женщине. — Я знаю, — кивнул Сирил. — Ты никого не хочешь, кроме меня, потому что мы повязаны. Поэтому это решение я принял за тебя. Я поклялся всегда действовать в интересах твоей семьи, Арс. Поэтому я сделаю все, чтобы у тебя были потомки. — Женщины рожают от альф только бет и девочек, — мрачно сказал Арс. — Это лучше, чем никаких потомков, — напомнил Сирил. — к тому же, ты не прав. Альфы и омеги рождаются в любой семье. Просто редко. Но в тройственных союзах они рождаются гораздо чаще. — Да? — удивился Арс. — Почему? — Если мы оба будем мужьями одной женщины, она будет вынашивать наших общих детей. Твое семя, конечно, будет сильнее. Физически это будут именно твои дети. Но мое участие сделает рождение альфы или омеги более вероятным. Арс надолго замолчал и опоздал на совет, который сам же собрал. Он лежал и обдумывал услышанное. Но не принял никакого решения. — Мы вернемся к этому вопросу позже. И если ты думаешь, что я простил тебя за то, что ты скрыл от меня свои беременности, то это не так, — мрачно сказал Арс и позвал слугу, чтобы тот помог ему одеться. — Мы выдвигаемся в Осроену завтра. — Слушаюсь, ваше величество, — Сирил склонил голову и прикрыл свою наготу одеялом при появлении слуги. Он всегда одевался один и самостоятельно. Они вышли в Осроену утром, стоял самый разгар зимы — дороги были скованы льдом, который к середине дня стаивал и превращался в скользкую грязь. Кони королевской гвардии ехали по ней медленно, Арс и Сирил следовали на сумрачных конях и никаких проблем в пути не испытывали, если не считать повисшего между ними молчаливого конфликта. Перед выездом Арс сказал, что не будет жениться на женщине. Сирил не удивился и спорить не стал. Но было понятно, что так просто не отступит. Арс испытывал глухое раздражение от его уверенности в том, что ему удастся заставить короля согласиться. Он считал, что у них еще полно времени, чтобы решить проблему бездетности, нет смысла так спешить и брать в семью кого-то третьего. От одной этой мысли Арса выворачивало. Связь с Сирилом сейчас была настолько прочной, что ему было физически тяжело переносить его отсутствие. Когда совещания, на которых омега не сидел рядом с ним, затягивались, Арс маялся и терял мысль. Сирил по-прежнему нуждался в периодах одиночества. Он взялся за обустройство королевского сада, которым уже лет тридцать никто не занимался. Сирил решил разбить тут настоящий парк и несмотря на разгар зимы, слуги копали рвы, сооружали декоративные насыпи и выкладывали булыжниками дорожки. Арс видел, что омега очень тактично и просто общается с рабочими, которые в его присутствии робели и почтительно склонялись. Причем, не столько, потому что тот был королевским омегой, сколько из-за славы великого мага. Еще Сирил любил проводить много времени в библиотеке. Он стал наводить там порядок, заставил слуг вымести оттуда грязь и пыль — покойный Бер вообще не интересовался науками и вряд ли помнил, что в его дворце есть помещение, полное книг. Арс там тоже бывал нечасто. Осроена была самым южным портом королевства. Туда прибывали торговые корабли со всего Теплого моря — те, которые не успевали грабить пираты с островов, населенных белыми варварами. Это был самый большой город королевства — гораздо больше столицы, потому что половину его населения составляли пришлые моряки и торговцы, подолгу застревающие здесь в ожидании своих судов и грузов. И, конечно, это был самый богатый город, ведь где торговля, там и деньги. Именно поэтому герцог Осроены был самым могущественным вассалом короля и то и дело требовал от него особых привилегий. В правление Бера и Арса старшего герцог Форш, которому было уже лет семьдесят, выбил себе право не отправлять налоги в столицу в первые три месяца года. А теперь, когда на престол взошел Арс и вовсе посчитал, что имеет право пренебречь его приглашением на присягу и коронацию. И тот не смог проигнорировать такой жест. Он никогда не разделял примирительной политики своих предшественников, опасавшихся вступать в конфликты с герцогом. Арс считал, что так король демонстрирует слабость и позволяет и другим вассалам вести себя так же. Он знал, что у Форша есть большое личное войско, но полагал, что тот не будет развязывать на своей земле войну и пойдет на уступки, увидев под своими стенами солдат короля. Однако, его расчет не оправдался, герцог закрыл ворота и занял глухую оборону. Когда Арс встал лагерем под стенами Осроены и потребовал Форша сдаться, признать власть короля и выплатить крупную контрибуцию, тот проигнорировал это письмо. Глядя на крепостные укрепления, Арс видел солдат, одетых в голубые плащи личной гвардии Форша, готовящих катапульты к бою. Тот всерьез решил драться с королем и сделаться независимым герцогством. — Нам все-таки придется воевать, Сирил, — мрачно сказал Арс, когда они стояли у королевской палатки и смотрели на серые крепостные стены Осроены. — Ты считаешь, что герцога поддерживает все население города? — спросил омега. — Его поддерживает его армия. Население никто не спрашивает, — отмахнулся Арс. — Ну ты спроси, — предложил Сирил и заглянул ему в глаза. — Мне почему-то кажется, что людям не хочется находиться в осажденном городе и пасть случайной жертвой войны из-за того, что герцог возомнил о себе больше, чем следует. — Что ты мне предлагаешь, Сирил? — Арс внимательно на него посмотрел. — Ты всегда был хорош в произнесении речей, мой король. Обратись к подданым и задай им вопрос — хотят ли они умереть за своего герцога или предпочтут власть короля. Особенно если этот король пообещает им что-то ценное. Например, постройку новой гавани, которая сможет принять больше кораблей и принести городу больше денег. — Для человека, выросшего в лесу, ты слишком хорошо знаешь проблемы моего королевства, — усмехнулся Арс и положил руку ему на плечо. — Я не зря бываю на твоих советах, мой король. И в библиотеке лежат карты всех крупных городов. Там можно увидеть, что Осроена давно нуждается в расширении гавани. Арс не ответил, зашел в палатку и обдумал то, что омега предложил. Выполнить обещанное он сможет, только если возьмет себе казну герцога, и по факту прекратит существование самого его дома. Взять в королевское владение такой лакомый кусок как Осроена было очень заманчиво. Но как это воспримут другие герцоги и графы? Не вызовет ли это ропота и попыток объединения против него? С другой стороны, взять без большого боя город и избавиться от зарвавшегося непокорного вассала — лучший способ продемонстрировать свою власть и отбить желание перечить воле короля. В палатку вошел Бернард, он был сейчас его правой рукой и выглядел очень солидно в богато расшитом камзоле, который заказал ему Манфред. Тот в одночасье стал законодателем мод при дворе, несмотря на свою беременность, от которой должен был разрешиться со дня на день. Они с Бернардом переехали в королевский дворец, где им отвели покои в западном крыле, там традиционно жили придворные. Тот его обожал и позволял себя одевать, как Манфреду нравится. У Бернарда с его новыми обязанностями были сейчас совсем другие заботы, он едва успевал за Арсом, который активно взялся за управление государством, пытаясь навести порядок после правления своего никчемного брата. — Ваше величество, герцог Осроены прислал ноту, — обратился к нему Бернард. — И что в ней? — Он требует признать независимость герцогства и покинуть эти земли, — взволнованно ответил Бернард. Арс шумно выдохнул. — Что ж… Форш снова не оставил мне выбора. Арс поднялся, бросил взгляд на стоящего рядом Сирила и сказал: — Ты сможешь усилить мой голос так, чтобы его слышал каждый житель города? — Да, мой король, — омега почтительно склонил голову. И тогда Арс вышел наружу, посмотрел на неприступные с виду стены Осроены и обратился к ее жителям с речью. Он призвал их признать власть законного короля, напомнил, что герцог забирает значительную часть доходов города в свою личную казну, из которой мог бы построить новую гавань, провести дороги и акведуки. Арс предложил гвардейцам герцога перейти в регулярную армию короля с сохранением всех военных чинов, торговцам и морякам пообещал выставить цепь береговой охраны для защиты от пиратов, расширить гавань, чтобы жители не страдали от скученности и лучше справлялись с вспышками чумы, которые тут регулярно случались. — Я не хочу проливать кровь моих подданых и предлагаю жителям Осроены и гвардейцами герцога выбрать, войду ли я в ваш город мирно как законный правитель или возьму его силой. Я король Арс Десятый Берсон даю вам час. После я начну штурм и кровь павших будет не на моей совести, — закончил свою речь Арс. Его голос был многократно усилен магией Сирила и эхом разносился во все стороны. Даже солдаты короля смотрели на него со страхом. Арс замолчал и посмотрел на ворота Осроены. — Думаешь, они справятся за час? — спросил он, косясь на Бернарда. — Думаю, они управятся раньше. Форш выкачивает из города столько денег, что о его жадности ходят легенды, ваше величество, — ответил тот. И действительно, не прошло и половины отпущенного срока, как ворота Осроены открылись. Оттуда вышли люди во главе с командиром гарнизонной стражи, который держал в руке белый флаг. — По коням, — скомандовал Арс. — Не расслабляться. Возможно, это ловушка. Форш не сдастся так просто. Они с Сирилом вскочили на сумрачных коней и проследовали в процессии королевских войск, входящих в город. Когда они вошли туда, их встретили испуганные жители, высыпавшие на улицу. Они в страхе склонились при виде короля. Арс оглядел городскую площадь и посмотрел на дворец герцога. Здание было роскошным — гораздо пышнее и красивее королевского замка, который больше напоминал хаотично разросшийся муравейник — его перестраивали и расширяли много раз. Вдруг со стороны замка в короля полетело несколько стальных болтов. Кто-то прицелился очень точно. Бернард бросился к Арсу, стараясь прикрыть его своим щитом. А тот в свою очередь пытался спрятать от опасности своего омегу. Но болты не долетели до цели, резко упав на землю в нескольких шагах от места, где на сумрачных конях восседали Арс и Сирил. По толпе понесся испуганный шепот — всем стало ясно, что короля защищает мощная магия. — Твоих рук дело? — спросил Арс, глядя на омегу и заранее зная ответ. — Не совсем, мой король, — тихо ответил тот. — Сумрачные кони делают неуязвимыми своих всадников. Именно поэтому древние так стремились научиться ими управлять. — Тем не менее, выпустив в меня стальные болты, герцог решил свою судьбу, — мрачно сказал Арс. — Взять дворец и убить всех, кто окажет сопротивление, включая герцога Форша и всех его родственников! — громовым голосом приказал он и направил коня в сторону дворца. Королевские солдаты быстро ворвались в родовую обитель герцога и вступили в бой с немногочисленными гвардейцами, сохранившими верность своему господину. Спустя двадцать минут дело было сделано — командир одного из отрядов водрузил над зданием королевский флаг — алое знамя с черным гербом королевского дома Берсонов. По толпе понеслись крики: — Да здравствует король Арс! Тот помахал своим вновь обретенным подданым и торжественно въехал в ворота герцогского дворца. Спешившись, Арс подал руку Сирилу, и они вместе вошли туда.