Cerrite primus esse licitum est

— Расскажешь про свой первый раз? Парень, ещё секунду назад спокойно погружавшийся в книгу, теперь ошарашенно смотрел на человека, который, собственно, и задал вопрос. — Извини? – вежливая и осторожная просьба повторить сказанное не заставила себя ждать. Надо понимать, что слова девушки он очень даже хорошо расслышал, понял и проанализировал, но собственная воспитанность не позволяла ему не переспросить. — Расскажи про свой первый раз! – ещё более оживлённо прозвучал мгновенный ответ. – Ну, знаешь, с девушкой. В сексуальном плане. Хорошо, в этот раз он определённо не ослышался: пояснения, – спасибо за них большое, – были слишком однозначными, чтобы даже пытаться интерпретировать их иначе. Извини, нравственность, сегодня не твой день. Книга, до сих пор находившаяся у него в руках, переехала на стол, а сам парень принял многозначительный вид и устроился поудобнее, повернувшись в сторону девушки. — Что конкретно ты хочешь знать? – вопроса ещё глупее ему в голову прийти, конечно же, не могло. Но даже несмотря на произнесённые слова, ему каким-то чудесным образом удавалось сохранять спокойствие: благо, самодисциплины у этого юноши было не занимать. Хотя грош ей цена, когда ведёшь диалог с той, кому был адресован вопрос… Снова без малейшей заминки, последовал протяжный возбуждённый ответ: — Мель-чай-ши-е подробности! – она последовала примеру парня и, окончательно повернувшись, теперь уже сидела вплотную к нему. — Как ты её трогал… нет, как она тебя трогала! И где у вас вообще всё произошло? И как ты себя ощущал? И как долго ты-… Эй! — Что это? Только спустя пару мгновений этого неловкого диалога, он обратил внимание на что-то в руках собеседницы. Одно ловкое движение – и это что-то оказалось теперь в его хваткой ладони. Не то чтобы его порадовало добытое. — Серьёзно? – хмурый взгляд устремился прямо на девушку. — Тебе семнадцать – и ты это читаешь? — Ну поду-у-умаешь… – пожалуй, звуки тянуть у неё получалось хорошо. — Между прочим, я даже не думала, что найду в такие-то времена нечто подобное. Тем более, в городской библиотеке! Новым объектом их обсуждения стала книга об особенностях семейной жизни. Самая обычная, с потертой розовой обложкой и цветным рисунком образцово-показательной семьи на ней. Такой источник знаний наверняка видел любой школьник у себя дома, если, само собой, его родители удосужились подложить его ему на стол, как бы невзначай, в определенный период жизни. Самое обыкновенное пособие, повествующее об отношениях между мальчиком и девочкой, мужчиной и женщиной, о том, как и на чём строится брак, о моральных и физических проблемах, с которыми могут встретиться обрученные. Казалось бы, ничего такого, но для собеседницы эта книга была абсолютной находкой, совершенным антиквариатом, стоящим того, чтобы перечитать его ещё раз десять. И судя по всему, после десятикратного прочтения у нее и появился такой странный вопрос к юноше. — Если ты в своём возрасте и не знала чего-то на эту тему, – продолжил свою мягкую, но серьезную тираду он, – то книга наверняка помогла тебе заполнить пробелы в знаниях. Поэтому вряд ли ты узнаешь ещё чего полезного из моего рассказа. Последовала пауза – с её стороны первая за весь диалог. Какое-то время звуковое пространство комнаты заполнял лишь ход стрелки настенных часов. Возможно, собеседница оскорбилась строгим отказом отвечать на её первоначальный вопрос. Возможно, она теперь будет дуться до самого вечера. Возможно… Парень даже вздрогнул от такого внезапного прикосновения: это жвавая фанатка плохой литературы грубо опустила свои ладони ему на бедро, после чего, выгнув спину и задрав голову повыше, – собеседник не из малых, – попыталась посмотреть ему прямо в глаза. — Я хочу знать именно о твоём опыте, я хочу знать именно о тебе, – чеканя каждое слово, заговорила наконец-то она. — Скажи, тебе было приятно с ней в первый раз? Тебе было приятно касаться обжигающей кожи её нагого тела? Трогать за разные, доступные лишь тебе части? С небольшим напором раздвигать ей но-… ау, извини. Осанка не выдержала долгого сидения в позе кошки, руки сами соскользнули… туда, куда соскользнули, в общем. Если бы кто-нибудь вошёл в их комнату в этот момент, он бы увидел прекрасное немое изваяние: парень, своим лицом выражающий всё удивление на земле; девушка, взгляд которой застыл на одной точке и не хотел перемещаться на что-либо ещё; две женских конечности, ухватившиеся за сокровенное мужское начало в штанах. Ну прямо греческая скульптура – хоть в музей отвози. Долгую немую сцену решила прервать её же виновница, на этот раз куда более притихшим голосом: — Слушай… Это у тебя стопка монет в штанах, или это ты так рад разговору со мной? Если ей так быстро удалось выйти из состояния скульптуры, то о её собеседнике того же не скажешь: бедняга всё ещё таращился, застыв, то на девушку, то на непонятно откуда взявшуюся горку мелких монеток в штанах. Вроде ведь всю мелочь потратил уже на проездные. Вроде ведь никогда не носит монеты в карманах. Тогда откуда… — Могу помочь, если хочешь… Не то чтобы я умела, но-о-о всему надо учиться… Наконец, до сознания юноши начало доходить: помочь она собиралась явно не с монетами… Но когда его язык в конце концов вспомнил, что он – мышца, может напрягаться и двигаться, и от этого иногда получаются звуки, а из них иногда складываются слова и предложения, любопытные ручонки не менее любопытной дамы уже искали что-то в районе расстегнутой ширинки. Что ж, быстрое и критичное мышление есть явно не у всех… — Не то чтобы… – ей явно не хватило воздуха на целое предложение. — Не то чтобы я не умела этого вообще… Просто знаешь, не на ком тренироваться, а без практики на одной теории не уехать, вот и… Каждый обрывок целостной фразы сопровождался судорожными попытками дышать, сохранять спокойствие… и вытащить, как говорится, меч из ножен. Когда цель была найдена и спасена из оков ткани, девушка остановилась: в её от рождения маленьких, почти детских руках находилась совсем не маленькая часть парня, гордо именуемая мужским достоинством. Красивый, изогнутый у основания член овивали многочисленные вены, создавая причудливый узор… Для неё это было поистине зрелищем. Нет, она, конечно, видела разные картинки в учебниках по анатомии, – glans, praeputium, testis, scrotum, сколько времени она проводила за чтением латинских названий, – и пожалуй, у неё много раз был шанс увидеть такую часть мужского тела в действии, пусть не вживую и не на себе, но она правда, правда никогда не думала, что один конкретный член одного конкретного представителя мужской половины человечества окажется таким завораживающим и привлекательным. Пару неуклюжих движений рукой напрашивались сами. А за ними – ещё пару, и ещё… Через несколько повторений у этих движений появилась система, а рука сама подобрала под неё темп. Теперь это уже больше походило на то, что она видела в некоторых сомнительных изданиях. За своим увлечением одной лишь частью она и забыла, что у тела, к которому та самая часть прикреплена, есть душа и сознание. Впрочем, насчёт последнего она не была уверена, потому что, когда она подняла глаза, её ждал настолько затуманенный взгляд, что казалось, что его владелец вот-вот упадёт в обморок, будто ему крайне плохо. — Хорошо… Полустон-полуфраза всё же сорвался с губ человека, которому, оказывается, было не так уж и плохо – совершенно напротив: голова как-то сама откинулась на спинку дивана, давая отдых затёкшей от чтения шее, а веки стали слишком тяжёлыми, чтобы держать глаза открытыми… Возможно, она и не умела делать такие развратные вещи. Но это совершенно не означало, что она не хотела и не могла доставить удовольствие этому человеку. Комнату снова перестали наполнять громкие звуки: девушка ничего не говорила, аккуратно и сосредоточенно изучая одну из лучших частей мужского тела, парень мог лишь издавать тихие вздохи – большего ему не позволяли собственные самоконтроль и дисциплина. Внезапно, руки, будто потеряв всякое желание, перестали ритмично водить по члену – то ли выжидая, то ли пытаясь раззадорить ещё сильнее. В дополнение к этому, сама же девушка вдруг тоже выпрямилась и, подняв глаза, сказала: — Ну так не годится… Тебе вот, значит, хорошо, прямо в астрал выпадаешь – и даже на меня не посмотришь ни разу, ни разочку, хотя это я тебе пытаюсь хорошо сделать?! Не пойдет! Пока по-прежнему туманные синие глаза не скрылись вновь под покровом век, их приковали к себе два глаза-моря, находившиеся чуть ниже напротив, не отпуская, не позволяя спрятаться. Такая небольшая и детская, на первый взгляд, игра в гляделки всё же сработала отменно: теперь стены комнаты слушали частое дыхание девушки, для которой нет награды за старания лучше, нежели внимание дорогого человека, и, – о чудо, у него есть эмоции, – низкие, глухие стоны парня, которые со временем становились звучнее и звучнее. Он больше не хотел отводить от неё взгляд, больше никогда. Когда юношу захлестнула всепоглощающая волна удовольствия, руки девушки смогли познакомиться на практике с ещё одним явлением, до этого момента тоже знакомым лишь из теории: по ладоням потекла перламутровая тепловатая жидкость, своей консистенцией напоминающая жидкий мед. Или морскую пену. Spuma alba, как сказал бы один из тех глупых учебников. Умиротворяющий перерыв длился мгновение, буквально несколько минут – но для двоих молодых людей, увлёкшихся чувственными объятиями, он мог длиться хоть вечность, только бы не кончался. И лишь довольные их голоса нарушали царящий покой: — Ну может, скажешь хотя бы, когда у тебя был первый раз с девушкой? — Только что…