Маки для Макки

Когда Джоан впервые видит ее, ей кажется, что в этих глазах может уместиться целая вселенная. Это происходит солнечным июльским днем пятьдесят седьмого в этот неуловимый момент между первой и четвертой бутылками пива. Джоан не знает, что это за фиалка, какого черта ей надо и с хера ли она решила, что может вот так вот торчать здесь и пялиться на нее своими инопланетными глазами. Джоан хочет гавкнуть на нее, рявкнуть что-нибудь в духе «Девочка, ты потерялась? Где твоя мамочка?», а потом — откинув на спину тяжелые взмокшие волосы — невоспитанно громко заржать (так, чтобы Мими обязательно посмотрела на нее с осуждением, если бы только это услышала), когда эта малявка с перепуга напрудит в трусишки. Но почему-то этого не делает. А Фиалка продолжает стоять и пялиться на нее. А Джоан продолжает сидеть в обнимку с гитарой и пялиться на нее в ответ. А потом к их скульптурной группе вдруг подплывает ее старый кореш Айвен Воган и, покровительственно опустив ладонь на плечо Фиалки, говорит:  — Джоан, это моя подруга Полли Маккартни.  — Привет, — говорит та. Джоан в ответ только хмыкает.  — Мне понравилось ваше выступление.  — Ага.  — Только у тебя гитара не настроена, — говорит Макфиалка, теребя в пальцах клетчатую школьную юбку — очевидно, лучшую шмотку в своем гардеробе. Джоан замечает, что у нее также приятные коленки, не похожие на лица младенцев. — Можно? Джоан колеблется пару мгновений — больше оттого, что ей нравится наблюдать, как дежурная улыбка Фиалки с каждой секундой становится все более натянутой — и в тот момент, когда та уже готова опустить протянутую руку, Джоан сдается и отдает ей свою гитару. Это как минимум может быть весело, думает она, но от нее не ускользает, как меняется выражение лица Фиалки, когда ее пальцы сжимаются вокруг грифа.  — Девочка моя, ты уверена, что раньше держала гитару в руках? — скептически выдает Джоан. Глумливые смешки этих придурков — ее группы — откуда-то из-за ее спины неожиданно раздражают ее.  — Я левша, — невозмутимо поясняет Макфиалка, сосредоточенно вращая колки.  — Лапша, — брякает Джоан, чтобы скрыть досаду. Придурки вопят так, словно это лучшая шутка, которую они когда-либо слышали, кто-то даже коротко аплодирует и пихает ее кулаком в плечо. Но Джоан не обращает на них никакого внимания — губы Фиалки, на мгновение дрогнувшие в подобии слабой улыбки, притягивают ее взгляд как магнит.  — Ты не пишешь свои песни? — спрашивает Макфиалка спустя минуту, возвращая Джоан ее гитару. — У тебя вроде неплохо получается рифмовать. Парни залихватски гудят, и кто-то из них, вроде бы Шоттон, вполголоса комментирует:  — Один-один. Джоан только многозначительно хмыкает себе под нос и, походя удостоверившись, что ее гитара и впрямь стала звучать лучше, отставляет ее в сторону.  — Вот что, парни, — говорит она, пружинисто подскочив на ноги, и бесцеремонно закидывает руку Фиалке на плечи. — Ну-ка организуйте по бутылочке пива мне и моей подруженьке Мак… как там тебя? А похрен!  — Извольте, мисс Леннон, — театрально раскланивается Шоттон, откупоривая бутылки зажигалкой. — Мисс Мак-Как-Там-Тебя-А-Похрен. Судя по подозрительному блеску в глазах и компрометирующему румянцу, последовавшими за самым невинным количеством глотков, пиво Фиалка пробует впервые. Джоан исподтишка наблюдает за ней, когда спустя еще пару глотков она как-то само собой завладевает всеобщим вниманием и даже пытается научить парней брать баррэ. Джоан одновременно смешно и неловко наблюдать, как парни вьются вокруг нее, в то время как ее интересует только гитара, которую она держит вверх ногами. Потом Фиалка вдруг перехватывает ее взгляд, и то, что Джоан видит в ее глазах, заставляет ее сердце колотиться быстрее — такую страсть и одержимость музыкой прежде она видела лишь в собственном зеркальном отражении. Эта девочка нужна ей, вдруг понимает Джоан. Она пока еще не знает, в качестве кого.