Маки для Макки

Джоан стоит на тротуаре на Фортлин-роуд, швыряет в окно на втором этаже мелкие камешки, которые она собрала в ладошку по дороге, и изо всех сил надеется, что она правильно запомнила адрес, по которому несколькими неделями ранее притащила едва стоящую на ногах Полли. Тогда на ней не было очков, а сейчас глубокая ночь, так что она полагается больше на мышечную память, чем на зрение. Камешков, наверное, стоило собрать побольше, с досадой думает Джоан, отправляя в полет предпоследний. Тот едва не прилетает Полли прямо в лоб.  — Джоан? — спрашивает та, сонно щурясь от света тусклого фонаря на углу. — Что ты тут делаешь? Джоан порывается по-быстрому стянуть очки, но тут же решает этого не делать. Она думает, насколько очаровательно выглядит Полли в старой застиранной пижаме и с растрепанными после сна волосами, и даже не сразу вспоминает, какой из вопросов жизни и смерти заставил ее сбежать среди ночи из-под бдительного присмотра Мими по водосточной трубе.  — Макка, — говорит Джоан и выдерживает театральную паузу. Идиотское сокращение появилось на свет в первый вечер их знакомства, когда после длительных экспериментов с алкоголем и ономастикой английского языка, Джоан призналась, что произношение ирландских фамилий всегда давалось ей тяжело. Она подозревает, что Полли не в восторге от своего прозвища, но стесняется ей перечить.  — Я написала песню! Ты должна ее услышать!  — Сейчас?  — Еще полчаса назад! Открой мне дверь.  — Не могу, — мнется Полли. — Папа проснется, будет ругаться.  — Тогда я залезу в окно, — предупреждает Джоан.  — Ладно, сейчас, — уступает Полли. — Я себе не прощу, если будущее рок-н-ролла сломает себе шею по моей вине. Она исчезает в глубине комнаты и спустя полминуты шипит на Джоан из приоткрытой двери возле куста жасмина. Потом они крадутся в темноте на второй этаж, и Полли шепотом предупреждает ее о дверных косяках и скрипящих половицах.  — Ты не взяла гитару, — замечает она, бесшумно прикрыв дверь в свою комнату.  — Ах, черт, я забыла, что ты играешь не как все нормальные люди! — спохватывается Джоан. Полли только вскидывает тонкую, наверняка аккуратно выщипанную по последней моде бровь, проглатывает завуалированное оскорбление и говорит:  — Исполняй а капелла.  — Чего делать?  — Пой без аккомпанемента. Только не громко.  — Какие мы слова-то знаем, а с виду приличная девочка, — юморит Джоан, пытаясь скрыть волнение, пока разворачивает — хвала небесам, хоть что-то она не забыла — листок со словами. На самом деле она катастрофически — до дрожи в коленях и ледяных мурашек — боится того, что Полли может сказать о ее песне. Однако она не успевает даже допеть ее до конца, как Полли поднимается с пола, небрежно собирает волосы в низкий хвост, как, наверное, привыкла это делать, когда вдохновение застает ее в постели (в их первую встречу, как, Джоан подозревает, и всегда, ее волосы были аккуратно заплетены — у девочек ее типажа всегда безупречный внешний вид), и возвращается обратно с гитарой. Потом Джоан поет во второй раз, а Полли подыгрывает ей, едва прикасаясь к струнам, и параллельно орудует ручкой, подписывая над тестом аккорды, которые подбирает на слух. Джоан почему-то замечает, что почерк у нее такой же, как и все остальное в ней — идеальный то бишь, пусть и пишет она неправильной рукой. Потом Джоан отнимает у нее ручку и перечеркивает половину строк, потому что они перестали ей нравиться. Последующие несколько часов они перебивают друг друга, генерируя новые строчки взамен забракованных. С первым лучом рассвета Джоан выводит в углу листа «Оригинальное произведение Дж. Леннон и П. Маккартни».  — Вот увидишь, Макка, — говорит она, размахивая в воздухе листком, ставшим после всех правок похожим на кусок туалетной бумаги, словно флагом. — Однажды этот документ уйдет с молотка за кругленькую сумму! Солнце уже вовсю слепит в окно, когда они наконец укладываются спать, кое-как уместившись на узкой кровати среди кипы исчирканных черновиков.  — Макка? — шепотом произносит Джоан.  — Ну? — смиренно отзывается Полли.  — Я хочу, чтобы ты играла в моей группе.  — Ладненько.  — Что, правда?  — Если ты пообещаешь, что будешь позволять мне высыпаться, — сонно бормочет Полли.  — И не надейся, — усмехается Джоан. Спустя несколько часов их будит голос папы Полли:  — Доброе утро, юные леди. Могу я узнать, что здесь произошло? После неловкого скомканного знакомства с мистером Маккартни (тут Полли вставляет шпильку, что Джоан, оказывается, все же умеет произносить ирландские фамилии), который настойчиво просит называть его Джимом, Джоан узнает, что у Полли еще есть младший брат — тот прибегает на звуки незнакомого голоса. Джим приглашает ее позавтракать с ними, но Джоан отказывается — Мими наверняка уже обнаружила ее отсутствие, и ей лучше поторопиться домой, а то потом будет хуже. На самом деле она просто хочет избежать знакомства с миссис Маккартни — матери девочек вроде Полли всегда недолюбливали таких оторв как Джоан. Хотя три зубных щетки в стаканчике на полке в ванной, куда Джоан забегает перед выходом, чтобы хоть немного прийти в себя, наталкивают ее на некоторые мысли, но она решает оставить все вопросы на потом. В их следующую, третью по счету встречу, Полли рассказывает ей, что ее мама умерла меньше года назад.