Brother of my sister’s husband

До клуба, куда мы ехали, оставалось еще около получаса езды. Почему-то именно тогда я ярко ощущала усталость, накрывшую с головой. Однако, заснуть мне так и не удалось. Вернее, я вырубилась, но вновь открыла глаза уже спустя пару минут. Вроде как, от света фар другой машины. Или от гудка. А впрочем, не важно. Отключиться снова у меня не вышло, хоть и ужасно хотелось. А Фальверт, о существовании которого мне не удалось позабыть, не горел желанием вести светские беседы. Поэтому я просто уставилась в окно, рассматривая знакомые улицы родного города. А когда мы проезжали по Вестминстерскому мосту, буквально прилипла к нему. С замиранием сердца, я смотрела на Темзу. В темной воде внизу отражались огни зажженных вдоль набережной фонарей с обеих сторон, разных зданий вокруг. Крошечные лодки разрезали речную гладь, создавая, как мне казалось, небольшие волны. Ну, а перед нами, словно сияя, светилась знаменитая башня Биг Бен Вестминстерского дворца. С глупой улыбкой на лице я рассматривала все. Конечно, странная реакция коренной англичанки на самые известные достопримечательности Лондона, но меня это ничуть не смутило. В том месте я не была до того вечера года три, поэтому так удивлялась изменениям, о которых понятия не имела. Все вокруг сияло, светилось в ночи, словно солнце и не заходило. Это было фантастически красиво. Пусть в Лондоне и было левостороннее движение, кресла в машине стояли, как обычно. Поэтому именно с левой стороны до меня донесся смешок. Я повернула голову в сторону Криса, непонимающе глядя на него, но парень уже снова был во всю сосредоточен на дороге. Его лицо было непроницаемым, челюсти плотно сжаты, а взгляд сосредоточен на ехавшей впереди машине. Хмыкнув, я вновь повернулась к окну, разглядывая домики вокруг и начиная копаться в своих мыслях. Сложно было понять, что со мной происходило. Я ведь всегда спокойно общалась с мужчинами. Даже если хотела их, все равно держала себя в руках. Но близь этого говнюка я превращалась в… непойми кого. Позволяла ему манипулировать мною, моими чувствами и эмоциями. Заставлять мое сердце уходить в пятки, а пульс моментально учащаться, как после километрового забега. Я и впрямь чувствовала лебя 15-ти летней девственной девчонкой, с которой впервые заговорил понравившийся парень. Для меня такое состояние было диким, несвойственным. Совершенно. А самое ужасное, что я все еще мыслями возвращалась в тот лифт. Губы по-прежнему были опухшими и побаливали от сильного натиска и прикусываний. «Так, только не об этом, Вестман. Для подобных мыслей ты еще чересчур трезва» Ладно… И я начала вспоминать всю свою сознательную жизнь, проведенную в Лондоне. И именно в тот момент осознала, что мне не хватало тех времен. Когда я была не одна. Все мои друзья были поблизости. Звонишь, сгребаешь в охапку и тащишь куда-нибудь гулять. А ведь друзей у меня было куда больше, чем говорилось. Просто те дольше всех терпели мою ленивую тушку. Например, класса с шестого в нашу небольшую компанию вошла девчонка по имени Лютер. Она была очень странной. Все время красилась, — практически каждый день меняла цвет волос, — еще ходила с пирсингом в носу. Ну, это конечно не что-то сверхъестественное, — сама таким забавлялась, — но вот поведение ее меня тревожило. Она очень мало контактировала с девочками. Ее привлекали парни. И не как партнеры в отношениях, а как личности. Она почти всегда была в их обществе. Ну, а классу к девятому выяснилось, что Лютер — лесбиянка. И она бесповоротно была влюблена в Камиллу. В чем, собственно, мне и созналась. Правда потом, увидев ее в компании Шейна, на тот момент, блондинка — отступилась. И начала общаться со мной. Оказалось, что я ее совершенно не привлекаю. Лютер любила брюнеток, а мои волосы, сколько не крась, всегда так и оставались русыми. Поэтому у нас получилось наладить более-менее нормальные отношения. По правде говоря, уже несколько сложно вспомнить, почему нашему общению пришел конец. Точнее — нет. Оно не прекратились. А просто… больше не поддерживалось. После школы она уехала в Йель, кажется. И я помню, что была очень рада за нее. В выпускном классе Лютер стала выкладываться на полную, училась постоянно, только бы попасть туда. Так же, как и я, «Радуга», — так ее прозвали ребята из нашей компании, — была полу-музыкантом. Ее родители были против такого увлечения, но Лютер это не останавливало. Она продолжала наигрывать что-то, писать песни. Мы даже написали кое-что вместе. Это было забавно. Иногда, общения с ней мне не хватало. Конечно, самой близкой подругой была Камилла. Была, есть и останется. И Маринерс знала все обо мне, в то время, как Лютер — малую часть. Но с ней было легко и непринужденно. Она не лезла в душу, не допытывалась, когда я не хотела что-то рассказывать. И если мне просто нужна была подруга и бутылка текилы, чтобы напиться, а после очнуться где-нибудь на другом конце Лондона — это к Радуге. Она вечно влезала в какие-то авантюры. Была совершенно безостановочной. И, порой, больной на всю голову. Этим она мне и нравилась. — Приехали. На выход, — послышался хриплый, грубый голос со стороны водителя. Выкинув из головы мутные воспоминания о том, как мы как-то с ней выступали в Гайд-парке на 30% трезвыми, я вылезла из машины. Подул легкий ветерок, приподняв мои и так взлохмаченные волосы вверх. Я слегка поежилась от холода, поворачивая голову к двери со светящейся надписью «Stanley». Фальверт схватил меня за руку, стоило мне сделать лишь шаг в ту сторону, и дальше уже уверенно вел за собой. Весь клуб был забит, люди толкались там, словно селедки в бочке, поэтому мне пришлось еще крепче сцепить наши с Крисом ладони и прижаться ближе к нему. Просто, чтоб не потеряться! Мы проталкивались сквозь толпу к самому центру зала. Я не знаю зачем, ведь Эм сказала «встретимся у входа». Но его это, судя по всему, не волновало. Крис знал, что делал, а мне оставалось лишь просто следовать за ним, крепко-крепко сжимая его ладонь в своей. Мне так было спокойней. Когда мы оказались у бара, я ощутила дикое желание выпить. От всех этих воспоминаний, что нахлынули за день разрушающей волной, хотелось именно надраться! в компании лучших друзей. Как в старые добрые времена. Но пока рядом был лишь Крис, я могла сделать это и с ним. — Будешь что-то пить? — спросил он, перекрикивая музыку. — Мартини, — так же громко ответила я, забираясь на барный стул. Фальверт сделал заказ подошедшему бармену. Правда, меня не особо занимало, что заказал себе он. Я оглядывала толпу людей, в поисках знакомых лиц. В конце-концов, не могли же перевестись все тусовщики Лондона, да? От яркого цвета софитов, мигающих огоньков и ужасно громкой музыки, я с трудом могла различить Криса, который сидел напротив, поэтому, как вы понимаете — затея не удалась. Бармен с синими волосами поставил передо мной напиток, и я быстро потянулась за бокалом, делая первый глоток холодной жидкости. Отстранив бокал ото рта, я ощутила приятный горько-сладкий привкус на языке и тут же снова отпила. Невольно переведя взгляд на Фальверта, я увидела у него в руке бокал с янтарной жидкостью. Виски. Как предсказуемо. Цокнув языком, я снова подняла стеклянный сосуд со своим напитком и быстро, залпом, осушила его. Крис лишь ухмыльнулся на это. Я ясно различила это. В какой-то момент, улыбка сошла. В глазах, цвета бушующего океана, блеснул недобрый огонек, явно не предвещающий ничего хорошего. И это меня напрягло. На спине выступила испарина. Маленькая бисеринка пота скатилась по оголенной коже вдоль позвоночника. Я не знала, что это значит. Не знала, почему он так смотрел на меня. И вновь не понимала, почему так реагировала. Однако, в какой-то миг, который я упустила из виду, его взгляд сменился. Огонек исчез, а ему на смену пришло ничем не прикрытое раздражение. И направлено оно было не на меня, а куда-то мимо. За мою спину. Не понимая ничего, я повернула голову назад и уставилась туда, куда смотрел Фальверт. У выхода стоял Джош, подле него Эмма, а с другой стороны — Шейн и Кэм. Заметив их, я улыбнулась и спрыгнула со стула вниз, одергивая короткую юбку. Не ожидала, что Крис пойдет за мной, но он все же встал. Снова сплел наши руки, только теперь уже сквозь толпу его тащила я. Мы пробирались к ребятам мимо потных, разгоряченных тел, неумело двигающихся в танце. Это было тяжело, особенно, на каблах. И вот тогда я поклялась себе, что больше никогда их не надену. Поклялась уже раз в 8-й. И все никак. Выбравшись из лабиринта, я, первоначально, бросилась на шею Камилле. Она немного подкрутила волосы, делая своеобразные кудряшки, а еще подчеркнула губы и глаза макияжем. Выглядела как киноверсия самой себя. И ей очень это шло. Отцепившись от подруги, я подошла к сестре и тоже обняла, — как смогла. А с парнями просто поздоровалась. Слышно было только музыку, поэтому Джош знаками показал следовать за ним. И мы направились к широкой, подсвеченной лестнице, ведущей на второй этаж. Фальверт все так же держал мою руку, не отпуская. Поднявшись вслед за Стивсом, мы прошли по длинному коридору, остановившись в самом конце. Возле небольшого столика, окруженного диванчиками. Джош пролез в середину, рядом — Эмма. Возле нее уселся Крис, наконец, отпустив мою ладонь. Более не чувствуя его тепла, я ощутила некоторое разочарование, но скрыла свои эмоции. Шейн уселся с другой стороны от своего дружка, рядом — Кэм, а я опустилась с самого края. Ребята заказывали себе что-то, заставив и меня сделать выбор. Но к тому моменту алкоголь уже очень мало интересовал меня. Небольшая доза спиртного, выпитого за 15 минут до этого, ударила в голову. Громкая музыка захватывала, меня тянуло вниз, на танцпол. И я ждала Камиллу, когда она тоже чутка опьянеет. Нам принесли какие-то алкогольные коктейли, парням — виски, Эмме — сок. Я осушила один бокал, следом — второй, ну, а после и третий. Камилла не отставала от меня. И на тот момент, когда она все же пошла вместе со мной — мы обе уже были пьяны. Но мне не хватало этого. Я хотела танцевать. Схватив тонкую кисть лучшей подруги, я потянула ее за собой, к той подсвеченной лестнице, а после и вниз. Туда, где текла жизнь. Где каждый двигался так, как хотел, независимо от его умения танцевать. Ими всеми управляла музыка. Ее ритм. Они двигались в такт ему, как умели, полностью отдаваясь, погружаясь в нее с головой. И мы тоже. Остановившись в самом центре зала, я прикрыла глаза и стала просто двигаться. Так, как чувствовала. В такт музыки. Иногда прыгая на месте, покачивая бедрами. Спускаясь вниз и опять поднимаясь наверх. Покачивая головой и крутясь на месте, когда это было надо. Я наконец чувствовала себя свободной, отдавшись. Эта странная, совершенная незнакомая мне песня заполнила голову. И уже через полминуты я двигалась чисто на автомате. Не задумываясь ни о чем. Вокруг не было ничего. Ни всей этой толпы, ни других каких-то звуков. Только эта музыка. Все мысли отошли назад. Я не думала, впервые за долгое время. Не задумывалась, как выглядит это со стороны или что обо мне подумают, а просто двигалась. Двигалась, наконец ощущая свободу. Столь долгожданную. Когда я приоткрыла глаза, Камиллы рядом уже не было. Это значило лишь то, что она ушла с Шейном. И оставила меня одну. Но тогда меня это уже не колебало. Кровь в жилах продолжала бурлить. Пульс стучал в висках, а композиции менялись быстро. Я меняла ритм, но продолжала двигаться в такт, не видя никого и ничего вокруг. Ощутив прикосновение теплых ладоней на своей спине, я не сразу сообразила, что происходит. Алкоголь затуманил разум и одумалась я лишь тогда, когда губы незнакомца сомкнулись на шее, опаляя кожу. Я дернулась, резко разворачиваясь, но меня мгновенно вернули в прежнее положение. Лишь один человек мог так сделать, только он. И я знала это, даже будучи пьяной. Горячее дыхание опаляло кожу, заставляя ее гореть, и бережные поцелуи ничуть не помогали. Губы мужчины смыкались на шее, посасывали кожу, втягивая и отпуская. Оставляя следы. Он прокладывал влажную дорожку от горла к плечу и назад. Ловкие руки поглаживали плоский живот, обводили небольшую грудь. Пальцами он зажимал затвердевшие соски, проступающие сквозь тонкую ткань платья. Оттягивал, зажимал, массировал, дразнил. Я же продолжала покачиваться в такт вновь сменившейся композиции. Сложив свои ладони на животе поверх его, покручивала бедрами, терлась о его бугорок, так явно упирающийся мне меж ягодиц. Даже будучи пьяной, я очень четко помнила его прикосновения. Бережные, но также и возбуждающие. Он словно отлично знал, где и как нужно меня коснуться, чтобы попасть в самую точку. Поэтому, перестав ощущать его касания — разочаровалась. Мне не хватило того, что он дал. Я хотела больше. Хотела его. Криса, мать его, Фальверта. Но он ушел, не успела я обернуться. Поэтому, расправив взлохмаченные волосы, я подошла к бару. Там, оперевшись на стойку, стоял тот, кто был мне так необходим. Арчи. Он нервно потягивал виски, облокотившись и постукивая пальцами по темному дереву. Я приблизилась и обняла его сзади, сомкнув руки на талии и прижавшись щекой к рельефной спине. Он сначала хотел скинуть, но после почувствовал, понял, что это я. И расслабился. Я же повернула его к себе, отстранившись и схватив парня за руку. Он заметил мое состояние, как только взглянул в глаза. — Много ты выпила? — нахмурился он. — Ммм, нет, не особо. — Ясно, — буркнул он, решив, что это не правда. — Пойдем. Схватив за локоть, меня потащили к лестнице, заставляя подняться наверх. Арчи уверенно вел меня к столику. Словно знал, где мы были. — Я вам вашу потеряшку привел, — громко объявил он, поднимая мою руку вверх. — Я не вещь, — буркнула в ответ, вырывая кисть и присаживаясь на место. Рядом с Кэм. За столиком были лишь она и Эмма. Девочки молчали, тихо потягивая свои напитки. Во всяком случае, мне так казалось. Никого из парней не было. — Арчи, — задорно произнесла сестра, убирая трубочку ото рта. — Что ты тут делаешь? Парень бросил взгляд на меня, бегло окидывая с головы до пят. Я видела, как его зрачки моментально потемнели, стоило ему опустить взгляд на мои оголенные ноги. — Я просто решил выпить, — ответил он. — О, — внезапно встрепенулась Камилла. «Только придержи язык, умоляю тебя» — телепатически просила я. — Так ты тут один? Губы полупьяной подруги растянулись в ехидной ухмылке. Мне пришлось пнуть ее под столом, чтобы привести в чувство. Она цокнула языком, закатывая глаза. Похоже, к тому моменту, мисс Маринерс уже практически протрезвела. Что было странно. Обычно, Кэм выворачивало после двух бутылок пива, а тогда она даже умудрялась ровно сидеть, а не валяться под столом. Браво, Маринерс. — Да, — кивнул Арчи. — Что ж, тогда… садись с нами, — предложила Эм. Это было то, чего я не ожидала. Во всяком случае, от собственной сестры. Однако, она правда позвала его к нам. Кастл с огромной радостью принял ее предложение, присаживаясь рядом со мной. И тут, так неожиданно, вернулись парни. Все трое. Шейн, Джош и Крис. Заметив Арчи, они отреагировали по разному. Первый — обрадовался. Он улыбнулся, подходя к нему и обнимая, как одного из самых близких друзей. Второй был довольно сух, но, при этом, спокоен. Он пожал его руку и тут же отошел, пробираясь к невесте. Ну, а про Фальверта мне и говорить страшно. Он был… «на высоте». Остановился перед ним, скрестив руки на груди и окидывая брюнета призирающим, насмешливым взглядом. И сначала меня выбесило это. Но говнюку-Крису было мало. Он перевел свой взгляд на меня. Так же насмехаясь. Он словно понимал, что это я позвала Арчи. Позвала, чтоб позлить его. Не обменявшись и приветствиями, оба уселись обратно. Кастл рядом, Фальверт — напротив. Кто-то из ребят завел активную беседу. Они говорили о чем-то. Однако, я не слушала. Даже не пыталась вдаваться в подробности. Впрочем, не я одна. Один мой не самый хороший знакомый с лазурными глазами так же не был вовлечен в обсуждение различия между белым вином и мартини. У нас с ним была своя война. Он буравил меня своим взглядом. Я его в ответ. Мы вели негласный диалог, перекидываясь взглядами. «Я знаю, что ты задумала.» «Да неужели?» Вот тут он кивнул. Еле заметно. Так, чтобы никто не догадался. Разумеется, кроме меня. И мне тогда так хотелось пнуть его ногой. Прямо в пах. Чтоб ему тоже было противно. Или… «Нет, идиотка, стоять. Нельзя целоваться с кем-нибудь. Только легкий флирт и все!» — орало подсознание. Крис же лишь ухмыльнулся, словно отлично понимая, о чем я думаю. Как будто все это было у меня на лбу написано. Красными буквами. «Ты не сможешь этого сделать. Только не сегодня. И не при мне.» — насмехался говнюк, закинув одну ногу на другую. Я уж было хотела сделать что-то, в слух ему ответить, да, черт, хоть шевельнуться, но сделать ему неприятно. Дабы стереть эту улыбку с его противной физиономии. Но куда уж мне там! Если нарываться на неприятности, то почему бы не на все и не в один день? — Чарли? — как выяснилось, в 3-ий раз окликнул меня кто-то из друзей. — Да, — я повернула голову к ним, пряча раздражение. — Что? — Ты помнишь Лютер? — спросил Шейн, загадочно улыбаясь. — Да, конечно. Как раз сегодня о ней думала. Меня выбил из колеи этот вопрос. Я встрепенулась, полуобернувшись к другу и убирая выбившийся локон за ухо. — А что с ней? — С ней? Все отлично. Скажи, это случайно не то, о чем я думаю? Он протянул мне свой мобильник с каким-то видео и наушники. Вставив один в ухо, я запустила ролик. Слышно было все равно плохо, ведь музыка продолжала греметь, но я сумела различить другую песню, что играла в ухе. Мою песню в исполнении Радуги. На видео была она. Кажется, в Гайд-парке на лавочках, где нам нравилось сидеть в школе. В ее руках была гитара, вокруг — множество людей, с замиранием слушавших ее. Лютер держала в руках инструмент, нежно прикасалась тонкими пальчиками к струнам, наигрывая мелодию, отлично знакомую мне. «All my life I've been good, but now I'm thinking whoa, what the hell? All I want is to mess around And I don't really care about» Пела сиреневоволосая. И тогда меня вновь накрыла волна воспоминаний. Все об этой песне. Каждая секунда. Почему, зачем и после чего она была написана. Где и как. Все чувства, эмоции, боль и радость свободы. Все это вновь пронизывало меня насквозь, заставляя руки подрагивать, а сердце стучать с бешеной скоростью. Я хотела уйти от ребят, чтобы чуть-чуть побыть с собой наедине. Поэтому, я вновь соврала. — Тут не слышно, — громко оповестила их, вытащив наушник. — Я выйду. Заодно и покурю. Не дожидаясь ответа Шейна, я попросила Арчи выпустить меня. Он поднялся, открывая проход. Быстро проскочив мимо него, я зашагала по коридору в противоположную сторону от лестницы. Кажется, кто-то сзади кричал мне, что выхода там нет, но я не послушала. И без них знала, куда идти. Свернув налево и оказавшись в темном коридоре, почти на ощупь я отыскала нужную мне дверь и дернула ручку на себя. Она поддалась, и я быстро шмыгнула в открывшийся проход. Попала на небольшую террасу, о существовании которой знали совсем немногие. Пройдя чуть вперед и облокотившись на бетонные ограждения, я вытащила из сумочки упаковку с сигаретами, выбила одну, но вдруг обнаружила, что у меня нет зажигалки. — Блять! - громко выругалась, пиная какую-то банку, попавшуюся под ногу. — Здесь симпатично, — раздался голос из-за спины. «Черт возьми, да сколько можно ходить за мной!» — хотелось прокричать, но я умолкла, смотря в даль. Вскоре, собеседник остановился рядом со мной. В его зубах была зажженная сигарета, а в протянутой ко мне ладони — зажигалка. Сдавшись, забрала ее из его рук и подкурила белую трубочку, зажатую меж пальцев. — Сбежала? — начал он, выдыхая дым. — Нет, просто ушла. — Так стремительно? — Тебя это волнует?! — уже не сдержала себя, повернув голову в его сторону. Лазурные глаза музыканта продолжали прожигать меня насквозь, заставляя давление скакать, а мурашки бегать по коже. — Да, — Крис пожал плечами. — Что было такого в этом видео? Повернув голову в сторону от него, я задумалась. И впрямь, а что там было? Доказательство того, что моя старая подруга снова в Лондоне. Это было ясно по ее виду — она повзрослела. Еще, она продолжала петь. Занималась любимым делом, плевав на все. В отличии от меня. А еще… она помнила меня, раз пела МОЮ песню. И помогала моим трудам жить и дальше. Как ни странно, меня ничуть не разозлил тот факт, что это был мой текст. И музыка. Нет. Моя песня продолжала жить. И кому-то она нравилась. — Чарли? — окликнул Крис. Молча, я вновь повернулась лицом к нему. Синие глаза были полны заинтересованности, любопытства. Он изучал меня, впитывал все, что видел, слышал, чувствовал. Я знала это, потому что делала также. Следила за каждым его движением. За ладонью и длинными пальцами, что коснулись моего виска, убирая локон с лица. За его похотливым взглядом, что спускался от моих глаз к губам, затем скользил по тонкой, ровной шее и наконец опускался к груди. Поглощенная этим я и не заметила, как сигарета выпала из руки. Его ладонь легла на голую спину, обвилась вокруг талии, притягивая ближе. Кулачками я уперлась в мощную грудь Фальверта, стоящего напротив, желая отстраниться. Но он не давал, наоборот сокращая расстояние. Словно загипнотизированная, я глядела в его глаза и опомнилась, когда было уже поздно. Его губы вновь коснулись моих.