Лебединая верность

Драко Малфой вновь подавил зевок, старательно пытаясь скрыть скуку. Вот уже второй час он сидел в кресле, делая отчаянные попытки не уснуть, и внимательно наблюдал за Грейнджер. Гермиона казалась всецело погружённой в свои мысли, впрочем, что не мешало ей сосредоточенно помешивать кипящее в котле зелье в строго определённом порядке. Помощь Драко на данном этапе приготовления оборотного не предполагалась, и парень имел возможность, выражаясь словами самой Гермионы, «отдыхать». Малфой в ответ запротестовал, что ещё совершенно не устал, но девушка в ответ лишь равнодушно пожала плечами: сейчас действительно делать Драко было нечего. Впрочем, Малфой прекрасно знал: он и так помог ей в приготовлении оборотного зелья намного больше, чем Поттер и Уизли вместе взятые. Ведь из рассказов Грейнджер выходило, что на втором курсе варила зелье она практически самостоятельно, а парни лишь сидели рядом, составляя ей компанию. Драко был уверен, что сами гриффиндорцы при случае назвали бы себя охранниками. Малфою в данный момент охранять Гермиону было не от чего, и поэтому он откровенно скучал. Впрочем, наблюдать за размеренными, уверенными движениями склонившейся над котлом Грейнджер было одним удовольствием, что в очередной раз заставило Драко задуматься... Чем, ради Мерлина, кроме своей принадлежности к враждебному и ненавистному факультету Львов, Грейнджер умудрилась насолить вечно критикующему её на своих уроках профессору Снейпу?! Даже рецепт оборотного у неё нашёлся в сумочке. К слову сказать, заодно с несчётным количеством других конспектов зелий, припасённых буквально на все случаи жизни, которые Гермиона заботливо приготовила для их скитаний и надежно припрятала в свою обманчиво-маленькую сумочку. Нет, Драко знал про чары незримого расширения, но этот «ридикюль» Грейнджер заколдовала сама! Впечатляющая ведьма, которая просто не перестаёт впечатлять... – Малфой, а как именно Нагини убивает своих жертв? Драко вздрогнул. Мало того, что парень в данный момент был поглощен совершенно другими размышлениями, вопрос застал его совершенно врасплох. Да и обсуждать подобную тему, если уж совсем быть честным с самим собой, очень не хотелось. Однако, Гермиона ожидающе смотрела на него широко распахнутыми, серьезными глазами, и Малфой не сомневался: этот вопрос был отнюдь не праздным. Он слишком очевидно уже давно занимал её мысли и не давал покоя. Похоже, именно над ним Грейнджер и рассуждала в то время, как Драко наблюдал за ней, перемешивающей оборотное зелье. – А можно спросить, чем вызван сей внезапный интерес к Нагини и её способах убийства? – Драко даже не скрывал: он оттягивал с ответом. Впрочем, было очень похоже, что его слова сами по себе являлись для Грейнджер новой информацией. И, что ещё более важно, информацией, наводящей на мысли и выводы. Темные глаза магглорождённой волшебницы мгновенно широко распахнулись, сейчас напоминая блюдца, и едва не выронив волшебную палочку, Гермиона опустилась в кресло возле теперь самостоятельно кипевшего и больше не требующего постоянного внимания котла. – То есть, ты хочешь сказать, что эта змея убивает больше, чем одним способом? - медленно проговорила девушка таким тоном, словно узнала самую большую тайну Волан-де-Морта. – Ну, да, – Драко пожал плечами. Почему её это так удивляет? Последний вопрос Малфой машинально озвучил вслух. – Просто, обычно удавы или анаконды, к виду которых Нагини явно относится, – в голосе Грейнджер вновь звучали поучительные нотки. – Обычно заглатывают жертву целиком. – Зрелище не для слабонервных, – кивнул Драко и тяжело вздохнул, но заставил себя продолжать. – Но иногда Тёмный Лорд приказывает Нагини укусить жертву. И тогда смерть от её яда наступает далеко не сразу, хоть это отнюдь не делает её менее страшной. – Яд? – Гермиона сосредоточенно тряхнула головой. – Ты уверен? – Ты серьезно думаешь, что когда подобное увидишь хоть раз, могут остаться сомнения? - Драко насмешливо прищурился. - И вообще, почему тебя это настолько шокирует? – Потому что, как я уже сказала, в природе у этого вида змей нет яда. Понимаешь, он им незачем. Они убивают своим размером и силой. – Грейнджер, – Драко закатил глаза. – Вот объясни мне, какое это вообще имеет значение? – На самом деле, очень большое, – Гермиона сейчас смотрела куда-то поверх головы парня, и Малфой мог поклясться, что физически видит, как отчаянно крутятся в её голове «шестерёнки». – Как ты сам не понимаешь, что подобная информация кардинально меняет всё, что мы раньше думали. – То есть, Грейнджер, ты хочешь сказать, что только сейчас вычислила, что Нагини не является обычной анакондой, – в голосе Драко наверное впервые появилась издёвка. – Тогда позволь сообщить тебе потрясающую новость: мы все это давно знали. С этой змеюкой что-то не так, и это не просто анаконда. – Вопрос не в том, Малфой, что Нагини не является обычной змеей, – Гермиона говорила спокойным, ровным голосом, которым, Драко был уверен, она обычно объясняла очевидные вещи своим друзьям. Это обижало. – Изюминка в том, исходя из этой информации, кем она на самом деле является. – Чертовой ручной убийцей Темного Лорда, вот кем, - пробурчал Драко. Поднявшись на ноги, он вытащил свою собственную волшебную палочку и начал помешивать зелье. – Сейчас мешать не обязательно, но кашу маслом не испортишь, - машинально сообщила ему Гермиона, устраиваясь с ногами в кресле и обхватив коленки руками. - А из всей этой информации следует, что ваша Нагини маледиктус. Я про них читала. Это единственное объяснение наличию яда у змеи такого размера. И она явно прошла окончательное превращение. – Потому что анаконды не ядовитые, - кивнул Драко. - Значит, проклятие крови, передающееся от матери дочери, и заставившее её окончательно принять звериную форму. А почему Нагини не может быть анимагом, застрявшим в анимагической форме? – Потому что волшебник-анимаг тоже не смог бы производить яд, Драко, - Грейнджер качнула головой. - Это исключено. Но маледиктусы обычно сохраняют хоть что-то от волшебницы, попавшей под проклятие... Они несчастные, страдающие создания, а не добровольные убийцы или воплощение тьмы... – Не знаю, Гермиона, - вопреки себе, Драко поёжился от одного воспоминания. - Но каждый раз, когда я нахожусь рядом с Нагини, меня словно холодом обдаёт. И злость просто сама вползает в душу, пробуждая все самые отрицательные чувства. Ярость, ревность, неуверенность в себе... Грейнджер, я повторюсь, эта змея Тёмного Лорда - чистое зло. – Что ты сказал? - девушка прижала обе ладони к губам, ее глаза вновь размером с блюдца. – Что Нагини воплощает чистое зло? Серьезно? Тебя это удивило? – Нет, Драко, твоё описание ощущений, которые Нагини вызывает, – Грейнджер вскочила на ноги и принялась нетерпеливо мерить комнату шагами. - Именно так мы себя чувствовали, когда носили на шее медальон Слизерина, то есть, крестраж! – А зачем вы его носили? Да ещё и все вместе? - Драко сморгнул. – Не вместе, а по очереди, - Гермиона вздохнула. - И только пока не вычислили, что его можно уничтожить мечом Гриффиндора. Просто, один человек это долго выдержать не мог. Особенно тяжело было Рону... - Гермиона внезапно умолкла, заметив опасный блеск в глазах парня. – Потому что Уизли завистливый, неуверенный в себе идиот? И крестраж ему об этом напоминал? - Малфой просто физически не мог смолчать. – Крестраж всем нам имел, что сказать, - отрезала Грейнджер, явно не желая развивать тему Рональда. - Но теперь ты понимаешь? Нагини крестраж! – Кстати, это объясняет и власть, которую Тёмный Лорд над ней имеет, - Драко вмиг стал серьезным. – Что? – Ну, я тоже кое-что почитал о крестражах после того, как вы мне о них рассказали. Оказывается, у нас в библиотеке было пару книг... Живые крестражи, конечно, огромная редкость, но у них имеется особенная «связь» с инициатором, или создавшим их волшебником... – Говоришь, связь... Но тогда, Гарри... - Гермиона умолкла. Внезапно, она казалась за тысячи вёрст от менора, так далеко, что Малфой был уверен, позови он её сейчас, Грейнджер даже не откликнется. А ещё, парень готов был держать пари: её озарила разгадка давно мучившего вопроса. Впрочем, девушка довольно быстро пришла в себя. - Драко, а ты не мог бы дать мне почитать эти книги? – Гермиона, что происходит? Я принесу тебе книги, но ты должна мне рассказать... – Драко, я обещаю, что в своё время все тебе объясню. Только пожалуйста, как можно быстрее дай мне возможность ознакомиться с этой литературой... Ты не представляешь, как это важно! – Хорошо, - парень кивнул и поднялся с места. - Я сейчас же за ними схожу... *** Гермиона Грейнджер отложила в сторону очередную книгу, которую читала так внимательно, что могла бы без запинки ответить, на какой странице говорилось о чем. Точнее, девушка прочитала её уже третий раз, пытаясь отыскать хоть какие-то ссылки, намёки на решение интересовавших её вопросов. По всему выходило, что её догадка относительно Гарри была правильной. А ещё, некогда свято верившая каждому слову профессора Дамблдора, Грейнджер теперь задавалась единственным вопросом: как директор мог не знать? Или, хотя бы не догадываться? Ответ напрашивался сам собой. Альбус знал. Единственное, что Гермионе было на данный момент не понятно, это что с этим всем делать. Девушка осознавала, что пока не найдёт ответы на мучившие её вопросы, Поттеру обо всём рассказывать не имеет смысла. Гарри все равно ничего не сможет сделать, а знание заставит его прийти лишь к одному логическому выводу, и на данном этапе это было никому не нужно и ничего не решало. Впрочем, следовало искать ответы и на другие вопросы, все из которых были вполне актуальны для них на повестке дня. Противоядие к укусу Нагини. Остальные крестражи. Метод их уничтожения. Меч Гриффиндора отобрала Беллатрикс, и хотя Драко обещал попытаться его разыскать, куда подевалось легендарное оружие основателя факультета Храбрых, Гермиона не знала. Накануне они довольно долго разговаривали на тему уничтожения крестражей с Гарри, и догадка озарила их практически одновременно. Точнее, ответ пришел после её рассказа Малфою об уничтожении дневника Тома Реддла. Клык и яд василиска. Им нужно всего лишь спуститься в тайную комнату Слизерина и собрать несколько всё ещё торчащих в голове чудовища клыков. Один крестраж они уже уничтожили, быть может, удастся применить яд и против других. В принципе, с помощью Малфоя пробраться в тайную комнату не составит огромного труда. Когда-то, Грейнджер догадалась заколдовать свою сумочку и мантию Поттера таким образом, что из сумки её могли достать только она сама или Гарри. Теперь, когда её бисерный ридикюль вновь был возвращен своей законной владелице, Гермиона незамедлительно удостоверилась, что мантия вновь оказалась в руках её друга. В принципе, на данный момент мантия всего лишь ожидала своей очереди быть использованной в нужный момент, а таковой мог возникнуть, когда с помощью Малфоя Поттер сможет пробраться сперва в Хогвартс, а потом и в комнату Салазара Слизерина. Правда, сперва нужно было проникнуть в ячейку Лестрейнджей в Гринготтсе. Их приоритеты однозначно были расставлены таким образом, что крестраж, что бы это ни было, нужно попытаться раздобыть в первую очередь. И хотя предусмотрительный Поттер аргументировал, что лучше всего было бы иметь возможность избавиться от найденного крестража как можно быстрее, к всеобщему удивлению Малфой вдруг предположил, что Тёмный Лорд вполне мог спрятать что-то и в Хогвартсе. А в таком случае, было бы логичнее сделать одну вылазку в школу, но при этом убить двух зайцев: забрать клыки василиска и найти крестраж одновременно. В конце концов, Малфой в школе мог появляться, не вызывая особенных вопросов, а шансы остаться незамеченными во время одной вылазки были намного больше, чем многократные появления в Хогвартсе. Особенно если учесть, что каждый раз под мантией-невидимкой рядом с ним будет Поттер или кто-то другой. Отвлекаясь от своих мыслей и возвращаясь к насущным проблемам, Гермиона вздохнула. На данный момент ей следовало отложить все размышления о крестражах и сконцентрироваться на очередном предстоящем испытании: обеде с Малфоями...