Панацея

Эмма, напевая себе под нос какую-то незамысловатую песенку, быстрыми шагами направлялась к нужной палате. На дворе стояло раннее утро, поэтому коридор был полупустым. Из людей здесь только сидели на лавочках немногочисленные посетители да сновали туда-сюда медработники. Эмме даже нравилась подобная обстановка. Тишь да гладь, что может быть лучше? Да и коридор почти не забит, так что она могла спокойно пройти к Норману. Наконец ей на глаза попалась нужная дверь. Подойдя к ней, Эмма негромко постучалась. Однако ответа, как ни странно, не последовало. Неужели она пришла слишком рано и Норман ещё спит? — Норман, — негромко позвала она, заглянув в палату. — Норман, ты спишь? Эмма не ошиблась: Норман тихонько сопел, закутавшись в одеяло, словно гусеница, замотавшаяся в кокон. Это вызвало у неё улыбку умиления. Норман всегда выглядел особенно милым во сне, но сегодня всё было несколько иначе. Сегодня уровень его милости достиг своего пика. Эмма, не переставая улыбаться, неслышно притворила за собой дверь, а после заперла её на щеколду, чтобы им точно никто не помешал. Мягко прошла к больничной койке, легко опустилась на стоящий рядом стул. Норман всё так же тихонько сопел. Солнечные лучики, пробивающиеся через занавески, падали на его бледное лицо, оставляли на нём блики, путались в белоснежных волосах. Эмме он сейчас казался чертовски милым и красивым одновременно. Ей очень нравилось разглядывать его умиротворённое личико в этот момент, слушать мерное сопение. Глядя на такого спокойного и беззащитного Нормана, она испытывала непреодолимое желание запустить пальцы в его слегка взъерошенные волосы. И соблазн этот оказался сильнее страха его разбудить. Тонкие пальцы легко коснулись белоснежных прядей. Мягкие. Впрочем, как и всегда. Эмма довольно улыбнулась, про себя отметив это, и ласково провела подушечками пальцев по волосам. Приятно. Ей всегда нравилось перебирать непослушные белые пряди, и в этот раз она тоже не стала упускать такую возможность. Тем более, дверь она заперла и к ним точно никто не зайдёт. Так почему бы и нет? Норман вдруг поморщился, замычал, неохотно приоткрыл один глаз. Рука Эммы, направляющаяся к его чёлке, застыла на месте, так и не добравшись до неё, а сама она опустила взволнованный взгляд на него. Похоже, она совсем позабыла о осторожности и всё-таки разбудила его. Что ж, это даже к лучшему. — Эмма?.. — сонно пробормотал Норман, когда картинка перед глазами стала отчётливее. — Ты что тут делаешь?.. — Ох, я тебя разбудила? Прости, — неловко улыбнувшись, извинилась Эмма. — Вообще, я хотела сделать тебе сюрприз, но, когда пришла, ты ещё спал. А будить тебя я не решилась, — ответила на его вопрос она. Норман наконец разлепил веки полностью и сфокусировался на ней. Сонливость постепенно покидала его, а вместе с этим к нему начало приходить осознание, что её рука до сих пор лежит у него на голове. Это несколько смущало. Но было ещё кое-что. С каждой секундой он всё яснее и отчётливее ощущал тесноту в штанах. От осознания того, чем этот дискомфорт вызван, щёки Нормана запылали алым, и он поспешно отвернулся, пока Эмма не заметила. Однако он не успел. — Н-неудачное время ты выбрала, Эмма… — смущённо промямлил он, закрывая красное лицо ладонями. — Это ещё почему? — удивилась она, вопросительно склонив голову набок, и её антенна наклонилась вслед за ней. Норман не ответил. Но Эмме это и не понадобилось: довольно быстро она поняла всё сама. А когда она медленно опустила взгляд вниз, то окончательно убедилась в том, что не ошиблась. Под одеялом, как она и думала, проглядывался небольшой бугорок. Ну конечно, как она могла забыть? — Прости-прости, я совсем об этом забыла, — тихо хихикнув, снова извинилась она. Подобные вещи её уже давно не смущали, в отличие от Нормана. — Хочешь, я помогу тебе? — наклонившись к самому его уху, прошептала она, и он почувствовал, как от её горячего шёпота по спине пробежались мурашки. — К-каким образом?.. — смущённо выдавил он, уже догадываясь, к чему она клонит. Её хитрая ухмылка говорила сама за себя. — Ну-у-у… — томно протянула Эмма, одной рукой забираясь под воротник его рубашки. — Например, вот таким, — она снова хихикнула и легко поцеловала его в шею. — Э-Эмма… — на выдохе произнёс Норман, чувствуя, как сердце в груди начало отплясывать чечётку. — Н-нас же могут услышать… — Не услышат, — заверила его она. — Я заперла дверь, поэтому нам никто не помешает, — она обворожительно улыбнулась и кончиками пальцев дотронулась до бугорка через одеяло, срывая с губ Нормана тихий вздох. «Вот же рыжая чертовка, всё продумала…» — пронеслось у него в голове, но мысль эта пропала так же быстро, как и появилась. Эмма расценила его реакцию как согласие, и потому долго медлить не стала. Перебралась сначала на кровать, потом устроилась у Нормана на бёдрах. Упёрлась руками в кровать так, чтобы у него точно не осталось возможности сбежать, хотя она и знала, что он не станет этого делать. Наклонилась к нему поближе, заглянула прямо в глаза. Норман шумно сглотнул. Их лица находились на минимальном расстоянии друг от друга, и от такой близости у него просто сносило крышу. Дыхание сбивалось, а сердце и вовсе переходило на бег, когда он видел Эмму так близко. Он ощущал её горячее дыхание на своих губах, чувствовал, как в неё упирался стояк, и это сводило его с ума. Ему дико хотелось затянуть её в долгий и страстный поцелуй, запустить пальцы в рыжие кудри, но он не мог: тело совсем его не слушалось. Всё, на что он был сейчас способен, — это неотрывно смотреть в зелёные глаза напротив, словно загипнотизированный. Эмма пристально разглядывала его красное от смущения личико. Наслаждалась каждой его эмоцией, каждым тихим вздохом и стоном. Ей нравилось видеть его таким. Она находила смущённого и одновременно возбуждённого Нормана особенно привлекательным. Таким его можно было увидеть крайне редко, и потому ей хотелось запечатлеть в памяти каждый момент, каждую секунду, проведённую с ним. В конце концов, она чуть подалась вперёд, полностью сокращая и без того маленькое расстояние между ними. Их губы соприкоснулись, и у Нормана в этот момент окончательно спёрло дыхание. Сердце забилось как сумасшедшее, когда он почувствовал её горячий язык у себя во рту. А Эмма словно издевалась над ним: она то углубляла поцелуй, сплетаясь с ним языками, то резко разрывала его, начиная покусывать нижнюю губу. У него это вызывало бурю различных эмоций, но ему определённо нравилось подобное. Руками Эмма ловко забралась под его рубашку. Стала медленно оглаживать торс и живот, иногда проводя тонкими пальчиками по рёбрам. Периодически она совсем легко касалась подушечками пальцев сосков, заставляя Нормана сдавленно стонать сквозь поцелуй. Она знала: ему это нравится. Норман всегда любил, нет, обожал долгие и нежные ласки, поэтому сегодня Эмма решила доставить ему это удовольствие. Отстранившись, наконец, от его губ, она окинула его оценивающим взглядом. Она была довольна картиной, что предстала её взору. Норман, весь красный и растрёпанный, пытался перевести дыхание, параллельно с этим цепляясь пальцами за одеяло. Взгляд его был затуманен, широкая грудь то и дело вздымалась от частых вздохов. Его член, Эмма чувствовала, стал ещё твёрже. Он упирался в самый низ живота, заставляя её несколько смущаться. Но одно она понимала точно: он уже почти готов. Осталось ещё чуть-чуть. — Э-Эмма… — еле слышно прошептал Норман, поёрзав на койке. В штанах стало невыносимо тесно, и у него уже не было сил терпеть. Эмма поняла это без лишних слов, только по выражению его лица и жалобному тону. — Прости-прости, я сейчас, — опомнилась она, тут же приподнимаясь с его бёдер. Откинув одеяло в сторону, она на миг замерла. Теперь она видела, как выпирал стояк. Наверняка ткань штанов слишком сильно сдавливала его и причиняла Норману дискомфорт. На секунду Эмма даже засмотрелась, медленно провела пальцами по напряжённому бугорку. Но тут же опомнилась и потянулась к резинке штанов, чтобы стянуть их. Почувствовав долгожданную свободу, Норман испытал облегчение. Сдавленный тканью член немного побаливал, но он уже не обращал на это внимание. Почти сразу его накрыла новая волна возбуждения, потому что Эмма провела рукой по всей длине органа, немного задержавшись на головке. Она плавно водила ладонью вверх-вниз, постепенно наращивая темп, тем самым выбивая из него тихие стоны. Всё это время она наблюдала за его реакциями. За тем, как он выгибался, как кусал от нетерпения губы, как шептал её имя и умолял не останавливаться. Да, Эмме определённо нравилось видеть его таким. В конце концов, именно ради этого она и затеяла эту игру. Ритм движений постоянно менялся. Она гладила то невероятно быстро, то невыносимо медленно. Норману казалось, что она таким образом просто хочет свести его с ума. Другого рационального объяснения он этому не видел. А Эмме просто нравилось играть с ним. Ей доставляло несказанное удовольствие видеть, как он, обычно такой спокойный и собранный Норман, сейчас стонал и извивался под её руками. Это было одно из любимых её занятий — доводить его до безумия своими ласками. Но, тем не менее, делала она всё ласково, нежно, даже заботливо. В конце концов, они оба должны получать удовольствие от всего процесса. — Э-Эмма, прошу тебя… Позволь мне… — жалобно проскулил Норман, когда терпеть стало совсем невмоготу. Нет, он слишком долго ждал. Он хотел уже оказаться внутри. Эмма чувствовала его желание, но позволять ему сделать это так просто она не собиралась. Нет, он должен попросить как следует. — Что говоришь? Я тебя не слышу, — протянула она и замедлилась, словно издеваясь. Норман с трудом сдержал стон разочарования. — …Позволь мне войти… — чуть громче повторил он, подавшись вперёд. — Что-что? Норман, я тебя не понимаю. Скажи чётко и внятно, чего ты хочешь, — Эмма определённо над ним издевалась. Он в очередной раз убедился в этом, когда она слегка надавила большим пальцем на головку. — …Я хочу отыметь тебя во все дыры… Хочу кончить в тебя, хочу чувствовать тебя полностью… Поэтому, умоляю, позволь мне войти… Эмма удовлетворённо улыбнулась. Именно эти слова она так хотела от него услышать. Ей чертовски нравилось, когда обычно тихий и скромный Норман выражался столь грязными и неприличными словечками. Это особенно сильно её возбуждало. — Хороший мальчик, — похвалила она его, снова сплетаясь с ним языками. Одной рукой она потянулась к юбке, дабы снять её, другой продолжила ласкать его член. Норман с трудом сдержался, чтобы не застонать в голос, когда почувствовал, как она начала насаживаться на него. Эмма на нём вздрогнула, сдавленно простонала сквозь поцелуй. Она мелко подрагивала не то от боли, не то от удовольствия, и он в конце концов ласково накрыл её бёдра ладонями. Он всегда делал так, чтобы успокоить её, и сегодня это тоже сработало: она заметно расслабилась. Насадившись на него полностью, она замерла. Ей необходимо было время, чтобы привыкнуть, и Норман не стал ей в этом мешать. Только нежно погладил по бёдрам, как бы отвлекая от боли. Он знал: ей это нравится. Видел по её довольному личику. Воздух в небольшой комнате накалился до невозможного. Норману стало невыносимо трудно дышать, перед глазами всё поплыло. Сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Но ему это даже нравилось. Нравилось видеть над собой Эмму, смотреть в её изумрудные глаза, находиться с ней в интимной близости. И тот факт, что они делали это в больнице, только больше возбуждал его. Был всё же в этом какой-то азарт. Эмма, выждав некоторое время, наконец начала медленно двигаться. Своими пальцами она крепко сжала плечи Нормана, чувствуя, как он дрожал под ней. Он закусил губу, дабы не застонать слишком громко, чуть сжал её бёдра. Откинулся на спинку кровати, стал двигаться ей навстречу. Палату постепенно заполнили тихие стоны. Оба старательно сдерживали их, поскольку не хотели быть замеченными. Эмме иногда даже приходилось затягивать Нормана в поцелуй, если она чувствовала, что сдерживаться слишком сложно. Она кусала его губы до крови, утягивала чужой язык в бурный танец, параллельно с этим наращивая темп. А он просто наслаждался и сходил с ума. Он обожал, когда Эмма была сверху. Ему нравилось давать ей свободу, ведь тогда они оба получали несказанное удовольствие. Эмма всегда была с ним особенно нежной, даже когда игралась. Она любовно покрывала его шею и грудь мягкими поцелуями, оставляла на бледной коже красные следы от засосов — свои метки. Гладила его нежно-нежно, почти невесомо. Всегда смотрела прямо в глаза. И рядом с такой Эммой Норману хотелось быть слабым и невинным. Хотелось отдаваться ей без остатка. Эмма в какой-то момент начала двигать бёдрами интенсивнее. Норман из-за этого задрожал, застонал чуть громче. Он чувствовал, что уже близок к пику. А вскоре его член запульсировал, оповещая о скором оргазме. — Э-Эмма, я… — простонал Норман, краснея ещё больше. Эмма только понимающе кивнула. Ловко спустилась вниз, заставляя его разочарованно простонать из-за прерванного акта, мягко коснулась губами пульсирующей головки. Член уже разбух, и с его кончика начала капать полупрозрачная жидкость. Эмма взяла глубоко, так, как умела только она, и Норман на этот раз не смог сдержать стон удовольствия. Он блаженно откинулся на подушку, запустил руку в рыжие волосы и несильно сжал их, пока она активно работала ртом. Особенное внимание она уделяла головке, тщательно вылизывая её, заставляя его негромко стонать и извиваться от удовольствия. Руками она придерживала член, иногда поглаживая большими пальцами ствол. Наконец Норман достиг своей критической точки. Он протяжно застонал, изливаясь прямо ей в рот. Тёплая жидкость полностью заполнила глотку, какая-то её часть тонкой струйкой потекла по подбородку. Эмме было тяжело, поскольку спермы в этот раз выделилось слишком много, но она проглотила всё. До единой капли. — Ну как, тебе лучше? — спросила она, когда одевалась. — Н-намного… — только и смог выдавить он. Сил не было даже чтобы натянуть одежду обратно, поэтому это за него сделала Эмма. Оба ужасно вымотались, но остались довольны. Уже в коридоре Эмма столкнулась с Рэем, который тоже пришёл навестить Нормана. Вильсон был крайне удивлён увидеть её здесь, да ещё и такую довольную. — Ты чего тут в такую рань делаешь? Да ещё и светишься вся от счастья. Колись, что случилось? — с ходу спросил он. — Секрет, — с лукавой улыбкой ответила Эмма, подмигнув ему. Такой её ответ ещё больше удивил и обескуражил Рэя. Но когда он увидел растрёпанного и красного Нормана, то ему сразу стало всё понятно. И потому он, проходя в палату, поздравил друга с удачным сексом, чем ещё больше смутил его.