Предать нельзя верить?

      Прошло два года с того момента, как Киллуа в последний раз видел Гона у подножия Мирового Древа. Говорят, время лечит, и в какой-то мере это правда — раны покрываются коростой, чертствеют, оставляя после себя шрамы, что периодически ноют отголосками прежней боли.       Да, сначала было трудно дышать. Сначала он всё смотрел на небо, сначала он всё искал знакомую макушку в толпе прохожих, похожие жизнерадостные черты в их лицах, слышал знакомый голос в перешёптывании голубей и скрипе трамваев, в перестуке поездов и вое бродячих собак, но постепенно раны зарубцовывались, и он стал забывать. Звонкий смех и глаза цвета солнца истирались из памяти, как краска с застиранной одежды, выцветали. С каждым днём мысли Киллуа всё больше занимала Аллука, он уже перестал думать о Гоне дни напролёт, но иногда тоска тараном врезалась, наполняя сердце, особенно если он оставался в одиночестве, чаще всего это происходило, когда он находился в душе, или длинными ночами. Тогда прятать их за тысячью замков и дверей становилось сложнее, он оставался с ними наедине, и «неправильные» мысли наваливались, проникали в его голову, распространяясь по всему телу и не давая дышать.       Лгать себе становилось невозможно. Он скучал.       Может, стоит позвонить ему, спросить, как у него дела? — разнеслось в мыслях. Выйдя из ванной, Киллуа недолго думая взял телефон в руки, но набрать номер друга не хватало решимости. Глубоко вздохнув, Киллуа кинул телефон на кровать и отправился на кухню, чтобы сделать себе кофе — обязательно с пышной шапкой из сливок, кучей сахара и шоколадной посыпкой. Это была пока лучшая его идея сегодня. — Братик, что с тобой? — взволнованно спросила Аллука, которая до этого примеряла платьишко на одну из своих многочисленных кукол, которую она взяла с собой сюда, где они остановились проездом и сняли небольшую квартиру, скрываясь от Иллуми, всё ещё не отказавшегося от идеи их преследовать, шедшего за ними по пятам, как неуловимая тень.       Киллуа дёрнулся от неожиданного вопроса и резко развернулся на пятках, поворачиваясь к сестре. А потом понял, как глупо выглядели, наверное, со стороны его неловкие телодвижения, и смутился. — А, ну, задумался просто… — скомканно ответил он, потупившись.       Аллука сразу поняла, в чём дело. В конце концов, она была его сестрой, и она отлично знала все его повадки и ужимки. Например, такое выражение застывало на лице старшего, когда он думал о своём друге, в которого был влюблён. Аллука очень любила своего глупого старшего брата и хотела ему помочь, но это то, с чем Киллуа должен был разобраться сам. Она не могла сделать всё за него, как бы ни хотела, как бы не билось тревожно её большое, любящее сердце, когда она замечала порой, как мечется ночами Киллуа, как терзается, как утыкается отстекленевшим взглядом в пустое пространство, теряется во времени. Сейчас он был уже гораздо лучше, чем сначала после того, как он забрал её из дома, но она всё ещё беспокоилась. Она знала, что её брата мучают кошмары, а порой и ужасающие видения наяву. — Не хочешь позвонить Гону, мы могли бы немного поговорить с ним? — смущённо спросила Аллука. — Ну, думаю, это неплохая идея, — поколебавшись, со вздохом согласился Киллуа. Он тяжело сглотнул, взяв в руки телефон. В горле пересохло. Было волнительно и немного страшно вновь услышать этот до боли знакомый голос. Хотелось бросить трубку и оставить всё как есть, но одновременно в душе скреблась жгучая тоска по его личному счастью. Аллука взирала испытующе, и, так как другого выбора не оставалось, Киллуа набрал номер Гона и стал ждать.       Один гудок. Другой. Трубку сбросили. — Стоп, что? — с зарождающимся раздражением произнёс Киллуа и начал набирать номер друга, раз за разом претерпевая поражение. Но в Золдике было достаточно упрямства, чтобы не сдаться так быстро.       Уже стемнело, когда трубку наконец взяли. Втянув полные лёгкие воздуха, Киллуа крикнул: — Ты чего это сбрасываешь?!

***

      Привалившись к кровати, Гон сидел прямо на полу по-турецки и силился сконцентрироваться на задачах по математике, но никак не мог уйти дальше описания первой — всё же математика не была сильной его стороной. Он то и дело отвлекался и мечтал поскорее закончить с уроками, чтобы заняться чем-нибудь увлекательным.       Приглушённо работал телевизор, включённый на новостном канале, и Гон подумал, что даже скучные репортажи будут поинтереснее, чем математика.       За окном ярко светило солнце — был самый разгар майского знойного дня, — и Гон перевёл тоскливый взгляд на улицу. Два года назад, когда рядом был Киллуа, и в жизни всё время случалось что-то новое, он и помыслить не мог о скуке. Теперь же будни протекали тихо и спокойно, заставляя Гона изнывать от одиночества и скуки. Чего-то остро не хватало.       При воспоминании о лучшем друге Гон почувствовал редкое для него чувство грусти. С тех пор, как они в последний раз виделись два года назад, они так и не встретились. Сначала созванивались часто, несколько раз на дню, потом всё реже и реже, пока общение не превратилось в одно сообщение в неделю.       Гон понимал, что это значило — как бы часто Киллуа ни называл его дураком, он, в конце концов, таковым не являлся. Их пути разошлись, они теперь сами по себе.       Грудь перехватило странным ощущением пустоты и потери, поперёк горла встал комок. Это чувство было знакомо Гону — так же, только намного сильнее, было, когда Кайто погиб.       Не то чтобы он целыми днями только и делал, что страдал — нет, он вовсе не собирался жить прошлым, он жил здесь и сейчас. Просто временами накатывало.       Осознав, что окончательно отвлёкся от математики, Гон недовольно застонал и отодвинул учебник. Он ещё подумал о том, у кого бы попросить помощи с задачами, когда тонкий слух уловил знакомое имя, раздавшееся из динамика телевизора. Насторожившись, Гон прибавил звук и вслушался в речь диктора.       «…так как известный хантер Джин Фрикс со своей группой, состоящей из Зодиака, пропали без вести на опасном Теневом Континенте. Экспедиция должна была вернуться ещё три месяца назад…»       Гон застыл каменным изваянием, с открытым ртом глядя на телеэкран и пытаясь усвоить информацию. Джин пропал без вести? И Зодиак… Полтора года назад он узнал от Леорио, что Джин и Курапика вместе с другими отправились на Теневой Континент, и тогда он был очень рад, хотя и немного завидовал, ведь исследовать новые земли было ужасно интересно. Но что ему делать там без нэн?       Теперь, когда ситуация принимала критический оборот, страх, как горькая таблетка, стал поперёк горла. Живы ли они ещё? Гон верил, что живы, ведь они сильные. Но он не мог просто так сидеть, когда друзья находятся в беде.       Стиснув руку в кулак, Гон посмотрел на неё. Я должен вернуть нэн и спасти их, — решительно подумал он.       Решение было принято, оставалось только действовать. Подскочив на ноги, Гон заметался по комнате, собирая вещи. В голову некстати лезли мысли о том, как объяснить всё это тёте Мито. Он знал, что она будет против, но также знал, что не станет переубеждать просто потому, что это бесполезно. Он не отступится, не когда на кону стоят жизни.       Может, это было бы нечестно по отношению к женщине, что воспитала его как родная мать, что любила его всем своим большим сердцем, но Гон вероломно подумывал о том, чтобы просто оставить записку или позвонить. Мито могла работать сегодня и в ночную смену, а время терять было нельзя, каждый час на счету, когда подстерегает неизвестность. Конечно же, у Гона не было абсолютно никакого плана и никаких идей, как вернуть нэн, а уж тем более попасть на Теневой Континент, но… Как-нибудь уж разберётся, выбора всё равно нет.       Закинув в рюкзак самые важные вещи — лицензию, деньги, удочку, вещи первой необходимости и телефон, — Гон стремительно двинулся в сторону выхода.       Стоило ему переступить прихожую, как входная дверь открылась, и на пороге возникла уставшая фигура тёти.       Она удивлённо посмотрела на него, но тут же, оценив ситуацию, уставила руки в боки. — Как? Я только вернулась, а ты уже куда-то намылился? Что за оболтус… — добродушно сказала она и захлопотала. — Ты хотя бы поел? А домашнее задание сделал? — Привет, — Гон почесал указательным пальцем подбородок и нервно хихикнул, в своей привычной манере заглядывая прямо в глаза. Он потупился, не зная, как объяснить всё ей. Выдержит ли она? После того, что произошло с ним в последний раз?       Она справится, — твёрдо подумал Гон и решительно стиснул челюсти.       В этот момент зазвонил телефон, и Гон, не глядя, кто звонит, сунул руку в карман и сбросил вызов. — Джин и Курапика в опасности, — решительно произнёс Гон. — Я должен спасти их. — Что? — она всплеснула руками, широко распахнув глаза. Её плечи, обычно прямые, обессиленно повисли, как сломанные крылья, а на исказившемся лице вырисовались новые иероглифы морщин. В её глазах проскользнула боль и какое-то тихое отчаяние. — Гон… Ты ведь лишился своих сил. Чем ты можешь им помочь? Ты принесёшь больше вреда, чем пользы, если пойдёшь туда, — взволнованно заговорила она, понимая, что говорить что-либо бессмысленно. Но разве могла она не попытаться? — Я пойду, — Гон упрямо тряхнул головой и снова бездумно сбросил вызов на телефоне. — Упрямец, — ласково произнесла Мито и вздохнула. Сердце Гона сжалось — он видел, какие страдания причинял он ей сейчас. — Совсем как твой отец. — Не волнуйся, — Гон коснулся её плеча и обнадёживающе улыбнулся. — Я со всем справлюсь и обязательно вернусь, как только со всем закончу. Обещаю.       Всхлипнув, Мито улыбнулась в ответ и распахнула руки для объятий. Гон радостно кинулся обнимать женщину. — Возвращайся поскорее. Я буду ждать тебя.       Гон всё ещё ощущал цветочный запах духов тёти Мито, когда во всю прыть бежал в сторону порта. Куда он отправится в первую очередь? Наверное, к Леорио. Тот, возможно, знает что-нибудь обо всём этом.       Вспомнил о звонившем телефоне Гон уже сидя на готовящемся к отплытию корабле. Подумав, что это звонил Леорио, желавший сообщить ту же ужасную новость, что Гон узнал по телевизору, Гон поспешно выхватил мобильный и едва ли не уронил его в воду.       Гон, успевший поймать телефон в последний момент, с облегчением выдохнул, как вдруг сотовый завибрировал, оповещая о входящем звонке. Гон, не задумываясь, принял вызов; в ту же секунду его из динамика раздался оглушительный крик Киллуа: — Ты чего это сбрасываешь?!!       Гон замер, сердце на секунду остановилось, прежде чем радостно забиться вновь. До этого он и не осознавал, насколько сильно соскучился по этому голосу. — Киллуа! — крикнул Гон и заливисто рассмеялся. Груз, тяжестью навалившийся на него сегодня, отчего-то стал легче. — Я скучал по твоему недовольству. — Я… То есть Аллука и я хотели поговорить с тобой? Какие у тебя планы? Не хотел бы ты повидаться? — после секундной паузы из динамика раздался голос друга, в нём звучали какие-то твёрдые ноты, словно он долго метался и наконец на что-то решился. — О! Знаешь, я, хах, вообще-то я сейчас собираюсь отправиться на Теневой Континент, — с запинками начал Гон. — Но сначала… — Что… Гон, что ты собрался делать?! В одиночку?! Прежде чем придумывать планы, не стоило ли позвонить мне?! Если бы я тебе сейчас не позвонил… Ты бы… Ты бы… — голос Киллуа откровенно дрожал. Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться, и только после этого продолжил. — Так, Гон, без поспешных действий. Наверняка ты поедешь к Леорио для начала, я тоже поеду к нему, встретимся там. Не думал же ты, что я оставлю тебя?       После последних слов Киллуа, наполненных каким-то странным болезненным надрывом, что проступал в его немного изменившемся с их последнего разговора, но всё ещё родном голосе, в нутре Гона заворочался червь его прежних выводов. Иногда ему казалось, что Киллуа может читать его мысли — так произошло и сейчас, друг попал в самую точку. Он думал, что они больше не встретятся, что Гон уже сыграл свою роль в жизни Киллуа и теперь не нужен. Гон нахмурил брови и насупился, пытаясь придумать, что сказать. Гон никогда не умел и не любил лгать, но ведь Киллуа сейчас не видит его лица, ведь так?       Раскрасневшись от стыда за то, что нагло врёт, Гон неуверенно, с запинкой ответил «нет» и затем поспешно прокричал: — Тогда встретимся у Леорио и поговорим!       И сбросил вызов.