Шмель и Орхидея-3. Дурная карта

Роуг ощутила сильную боль в голове и… пьянящую ласку чьих-то губ. Как же было сладко от этого! Как же сладко… Что?! Она ужаснулась внезапной догадке, открыла глаза и едва не закричала. Над ней склонился мужчина, который, довольно улыбаясь, проговорил: - Тихо-тихо, детка! Это всего лишь искусственное дыхание. - Ч-чего? Какое ещё?.. – оторопевшая Роуг ничего не могла понять. Что с нею стряслось? Авария? И этот человек… Почему он не падает, лишённый воспоминаний, сил и самой жизни? Как это? - Слушай, красавица, не тарахти, - мужчина, бородатый и одетый в кожаную куртку с металлическими нашлёпками, смотрел на неё примирительно, но при этом как-то нахально, непринуждённо так. – Ты в аварию попала из-за какого-то придурка на пикапе, тебя с дороги вынесло, я на байке ехал, увидел, решил помочь. До мужика твоего ревнивого дозвонился с помощью этой вот бляшки у тебя на буф… хм… ну, ты поняла на чём. Он сейчас сюда гонит. Велел мне тебя не трогать, но я, уж прости, не смог удержаться. Больно ты аппетитная. Шельма, так ничего толком и не поняв, крутанула головой и вновь почувствовала боль в ней, а теперь ещё и кружение перед глазами. - Подожди-подожди, - она пресекла попытки странного байкера вновь заговорить. - Ты… Ты поцеловал меня? - Ну, да… - довольно ухмыльнулся тот. - Слушай: ничего более отпадного в жизни не пробовал. - Ты меня поцеловал, и с тобой ничего не случилось? – Роуг резко затошнило, и она едва смогла сдержать подступившую рвоту. - А что со мной должно было случиться, детка? Разве что Отелло твой умел бы телепортироваться и застал бы нас, так сказать, с поличным. Но он же сюда на авто пёхает, как я понял, так что… А что? Я чего-то не догоняю, - как будто вдруг опомнился он. Роуг плохо, очень плохо соображала. В больной голове был полнейший сумбур, но одна мысль не давала покоя: «Он поцеловал, и с ним ничего не случилось. Поцеловал – и ничего не случилось…». И это ощущение, такое неземное, такое упоительное, ни с чем несравнимое, которое всё ещё оставалось на её губах – оно заставило забыть обо всём прочем, свело с ума. - Подойди, - неожиданно сказала она мужчине повелительным тоном. Она так и оставалась в машине. Та чуть накренилась назад, застряв колесом в придорожном кювете. Удачно, надо сказать, накренилась, позволив Шельме теперь удобно откинуться на спинку водительского кресла. Роуг старалась больше не двигаться, чтоб не вызвать новых приступов боли и тошноты, а мотоциклист между тем и впрямь снова приблизился к ней. - Эммм, крошка… Я, может, опять чего не дотяпал? – на миг замялся мужчина, но женщина тут же пояснила свою просьбу: - Я хочу ещё. В губы. *** Машина застряла левым задним колесом в овражке у дороги. Возле неё, поцарапанной, должно быть, о кустарник, которым густо поросла обочина, стоял неплохой, хоть и старый уже, мотоцикл. Гамбит, остановив свой автомобиль неподалёку, выпустил из салона взволнованную Мадемуазель и кинулся к машине Роуг. Шельма сидела в кресле и, ни на что не обращая внимания, рассеянно трогала губы пальцами без перчатки. - Руж, mon amour, вот ты где! Как ты? – подбежав к жене, зачастил Реми. - Me̒re! –догнав отца, подскочила к ней девочка. - Осторожно, Mademoiselle! Прикасайся только к одежде, - напомнил ей Гамбит, а сам принялся осматривать супругу на предмет повреждений. Крови не было, женщина не казалась сильно пострадавшей, но как-то уж очень странно вела себя – не реагировала на появления мужа и дочки. Совсем. В зелёных, как молодая листва, прекрасных глазах застыла непонятная и пугающая отрешённость. - Ну, что там, ma fille? – поторопил он девочку, которая, положив руки Роуг на плечо, с закрытыми глазами проводила что-то вроде диагностики. - Дядя Хенк говорил, что это называется… сотрясением мозга, - отозвалась маленькая целительница. – А дядя Логан сказал… ну, что у женщин там сотрясаться особо нечему, так что ничего страшного. Pe̕re̕, это правда? Гамбит, будь они в другой ситуации, конечно, оценил бы неказистый юмор Росомахи, но сейчас острословие казалось неуместным. - Лучше Хенка слушай, petite. Он всяко поумнее будет, - ответил он и спросил у дочери. – Помочь маме сможешь? Мадемуазель кивнула и погрузилась в свой врачующий транс. А Лебо, так и не дождавшись хоть какой-то реакции со стороны второй половинки, но списав это на сотрясение мозга, огляделся в поисках того парня, что помог найти Роуг. Он обнаружился сидящим под раскидистым клёном недалеко от мотоцикла. Типичный байкер-бродяга: неопределённого возраста, в потёртой кожаной куртке, драных джинсах и с пыльной банданой на голове. Обросший, точно самец орангутанга, он сидел с каким-то дурацким мечтательным видом и покусывал стебелёк травинки. - Ты уж извини, приятель, что не удержался, - заговорил он при виде Гамбита, - но твоя жёнушка просто бомба. Везунчик ты – такие губки каждый день целовать. Реми услыхав это, остолбенел. Застыл так же, как и Шельма. Он не мог толком понять, что происходит, но нутром чуял, что в руки ему пришла отнюдь не лучшая карта. Дурная. me̒re - мама (наряду с maman)