Цветение

Мексика смотрел на него и не мог отвести взгляд. Изящные, полные грации движения, словно этот парень был создан для балета — весь такой аккуратный, чуткий и какой-то… он словно наполнялся чувствами, когда танцевал, — печалью и болью, чужой или своей собственной. Россия, заметив стоящего у двери парня, улыбается уголками губ, приветливо щуря теплые зеленые глаза. Он не может вспомнить, как они познакомились, — просто однажды Мексика как-то оказался в балетном зале. Просто заговорили. Просто такое случается, постоянно происходит в мелодрамах, и Федерации все чаще кажется, что он герой одной из таких. Потому что рядом с Мексикой нельзя вести себя иначе — так легко и просто становится, словно не было никаких проблем и терзаний. Словно не было той вины, камнем давящей России на плечи. Когда занятие наконец кончается, Федерация, мокрый и совершенно уставший, просто утыкается лбом в плечо друга. Он часто так «тыкался» в отца, когда чувствовал себя совершенно потеряно. Эта ассоциация вызывает в груди теплую тупую боль, но она, спустя полгода после смерти СССР, кажется приятной — просто светлая любовь к родителю, распускающаяся в груди нежными незабудками. Потому что Россия не мог забыть. Отпустить и смириться — да, но он никогда не забудет то чувство, словно у него в сердце взрывались гранаты. Мексика ворвался в его жизнь неожиданно, но именно тогда, когда Россия уже думал, что продолжать нет смысла. Он ненавидел себя, балет, бросившего его брата, отца и не знал, зачем цепляется за ранящие его вещи, но продолжал упрямо сдирать руки в кровь и рыдать от боли (чтож, пафосность в их семье перескочила через поколение). А потом появился он, солнечный и совершенно очарованный то ли образом страданий, то ли светлым чистым ликом — Мексика до сих пор не знал, что привлекает его в РФ, но за эту привязанность цеплялся, как за спасательных круг. Хотя тонул не он. Он спасал. — Ты был великолепен, — произносит спустя недолгое молчание. — Когда будешь выступать, подарю тебе огромный букет незабудок. Федерация в удивлении приподнимает светлые брови. Он молчит недолго, взглядываясь в красивое лицо Мексики, и наконец спрашивает: — Почему незабудки? — Потому что ты теперь свободен. Я спас тебя, Россия. Он со слезами на глазах смеется — действительно, Мексика спас его. И это проявление самой прекрасной любви из возможных.