Underneath Your Skin

Корабль сверкнул в небе, пролетев мимо Скалли и Малдера, которые стояли на шоссе 375 за пределами Зоны 51, окруженные группой вооруженных солдат и неизвестных правительственных агентов в черных костюмах. Ослепительная вспышка света озарила все вокруг, и воздух вокруг них, казалось, заколебался. Скалли испытала странное чувство, будто все внутри нее как-то изменилось. Ее тело словно одеревенело, и даже одежда ощущалась странно и непривычно. Встревоженная, она взглянула на Малдера, чтобы убедиться, что он тоже это почувствовал, но рядом с ней стояла… она сама. Из ее горла вырвался испуганный крик, но он прозвучал низко и по-мужски. Скалли рядом с ней выглядела так же испуганно, ее глаза были широко распахнуты, а ноздри трепетали. Ее одежда ничуть не отличалась от одежды самой Скалли. Она переживала какой-то внетелесный опыт? Тот яркий свет… о боже, неужели она умерла? Холодная волна страха, пробежавшая по ее коже, говорила об обратном. Руки взметнулись к лицу, натыкаясь на колючую щетину и незнакомые углы. В этот же момент ее взгляд опустился вниз, и она заметила, что была одета в мужские джинсы, облачающие неестественно длинные ноги, и... какого черта вообще происходит? — Ты это я, — прошептала Скалли рядом с ней. — Что? — глупо переспросила она, но вместо знакомых женских интонаций голос Малдера вырвался из ее рта. Она в ужасе захлопнула его ладонью, осознавая при этом, что чувствует рукой его лицо, его рот, ту пухлую нижнюю губу, о которой она так часто мечтала... — Вы двое, с вами все в порядке? — спросил один из мужчин в костюмах, бросая на них нетерпеливый взгляд. Она просто смотрела на него, не имея возможности выдавить из себя хотя бы слово, в то время как все ее внимание сосредоточилось на незнакомых ощущениях в ее теле. Она смотрела на мир с непривычной высоты, примерно на фут выше, чем должна. Вообще-то, она смотрела вниз, прямо на двойника рядом с собой. Скалли чувствовала себя странно большой, странно сильной, и между ее бедер было это незнакомое ощущение чего-то еще, о боже, это был… член? Это был член Малдера? Это просто смешно. Обмен телами невозможен с научной точки зрения. У нее была какая-то галлюцинация. Наверное, она спит. Или, быть может, она без сознания. И все еще оставалась вероятность, что она мертва... — Садись в машину, Скалли, — пробормотала Скалли рядом с ней, поворачиваясь, чтобы несколько неуклюже направиться к арендованному автомобилю, ее лодыжки подворачивались то в одну, то в другую сторону. Скалли последовала за ней, усевшись на водительское сиденье, хотя она не была за рулем по дороге сюда. Малдер был. И все же сиденье было идеально подогнано под пропорции ее тела. Рукой она схватила зеркало заднего вида и наклонила его к себе. В отражении Малдер смотрел прямо на нее. — Господи! — сказала она голосом Малдера. — Мы поменялись телами, — сказал он рядом с ней, выглядя и звуча в точности как она, за исключением нотки радостного волнения в голосе, которое звучало так в духе Малдера. — Скалли, ты понимаешь, насколько это невероятно? Этот корабль, должно быть, вызвал рябь в пространственно-временном континууме или что-то в этом роде. Не знаю. Но посмотри на нас! О, она смотрела, и теперь, когда первоначальный шок начал уходить, ему на смену пришел страх, переполняя ее изнутри и сжимая грудь в тиски. Как они собирались вернуться в свои тела? Она не могла прожить остаток своей жизни, будучи Малдером. Ряды солдат, наставивших на них оружие, угрожающе сомкнулись у их машины. Инстинктивно она включила задний ход и нажала на газ. Автомобиль дернуло назад. Она выкрутила руль, выполняя неуклюжий поворот на узкой дороге, а затем вдавила педаль газа в пол так сильно, что шины взвизгнули, оставляя на дороге следы, прежде чем машина тронулась с места и растворилась в бесконечном, темном пространстве впереди. — Что теперь? — спросила она, сжимая руль большими сильными руками Малдера. — Не знаю, — ответил он. Она слегка покачала головой. Возможно, даже более странным, чем видеть себя в теле Малдера, было видеть ее собственное тело на пассажирском сиденье: ноги были раздвинуты как, ну, как у мужчин, а пальцы играли с ее нижней губой, характерное Малдеру движение. Это был полный пиздец. — Мне нужно позвонить Стрелкам. Может быть, они знают, что делать, — сказал он. — Хорошо, — согласилась она с облегчением от того, что у них появился план, хоть и весьма условный. — Мы проезжали город где-то полчаса назад. Надеюсь, получится найти там отель на ночь, — инстинкт подсказывал, что они должны оставаться рядом с местом преступления, так сказать, на случай, если им потребуется вернуться. Малдер поерзал на своем месте.  — Скалли, это немного неловко, но тебе – или, наверное, мне – очень нужно в туалет. Ее щеки вспыхнули от секундного смущения.  —А чего ты ожидал? Мы были в дороге несколько часов. — Тебе следовало сказать что-нибудь. — Было негде остановиться, — и, честно говоря, она ещё в медицинской школе привыкла терпеть, если ей хотелось в туалет, без жаль дожидаясь окончания смен . То, что она была женщиной, уже ставило ее в невыгодное положение в выбранной ею сфере деятельности, поэтому, когда это было возможно, она держала свои физические неудобства при себе. — Что ж, нам лучше поскорее что-нибудь найти, — сказал он, одно колено начало нервно подпрыгивать. — Тебе придется подождать, пока мы не найдем мотель, — сказала она ему. — Это то, что сделала бы я. — Хорошо. Ее губы скривились от явного дискомфорта, который он испытывал, но было странно смотреть на себя на пассажирском сиденье, слышать свой собственный голос, когда он говорил. Все это было странно. И неудобно. Если она развернет машину и поедет обратно к тому месту, где все произошло, они как-нибудь поменяются телами обратно? Она не могла рисковать, не сейчас, не тогда, когда враждебно настроенные агенты кружили где-то поблизости. Следующие полчаса они ехали молча, Малдер ерзал на сиденье рядом с ней, но он не жаловался, а она была все еще слишком смущена всем этим, чтобы поддразнивать его по этому поводу. Наконец, они въехали в городок под названием Силвер-Спрингс, крошечная точка на карте, но зато там был мотель, неоновая вывеска которого мерцала надписью «свободные номера». Она свернула на стоянку. По крайней мере, этот мотель не выглядел таким убогим, как некоторые из тех, где они останавливались раньше. Ночной воздух был прохладным и свежим, когда она вышла из машины, выпрямляя затекшие, до смешного длинные ноги, которые так отличались от ее собственных. Малдер покинул пассажирское сиденье и, покачиваясь на каблуках, обошел машину. Они вместе вошли внутрь и попросили смежные номера, как делали сотни раз до этого, но сегодня все было странно. Даже ее эмоции были другими. Раздражение от сложившейся ситуации вызвало желание ударить кого-нибудь. Так вот каково это – быть движимым тестостероном мужчиной? Наконец, они направились в свои комнаты на втором этаже. Она вытащила из багажника машины спортивную сумку Малдера, а он взял ее. Было странно брать его вещи, но в чем был смысл брать свои собственные? Ей была нужна его одежда, его туалетные принадлежности. А ему были нужны ее вещи. Включая самые неловкие, спрятанные в глубине ее дорожной сумки. Твою мать. Добравшись до своей комнаты, она быстро попрощалась и скрылась внутри, захлопнув за собой дверь.

* * *

Малдер стоял в маленькой ванной комнате своего номера в мотеле, держа руки на поясе брюк, разрываясь между желанием сдернуть их вниз, прежде чем его мочевой пузырь взорвется, и странным чувством смущения от того, что он увидит, когда это произойдет. Он был в теле Скалли, но сколько бы раз он ни мечтал увидеть ее обнаженной, он не хотел, чтобы это произошло таким образом. Наоборот, он чувствовал себя крайне неловко из-за того, что ему нужно было стянуть с нее штаны, даже если это и означало облегчение, потому что, черт возьми, ему действительно нужно было пописать. Он постоял еще с минуту, глядя на себя в зеркало и поражаясь тому, что Скалли смотрит на него в ответ. Это было потрясающе. Это была одна из самых невероятных вещей, что когда-либо с ними случались, потому что если бы они могли как-то доказать, задокументировать это... ну, она была ученым, а это должно было стать важной вехой в медицине. Все это было неловко еще и потому, что он чувствовал себя вторгшимся в ее тело. Может быть, если бы он поменялся телом с незнакомцем, ему было бы комфортно немного исследовать его. Но это была Скалли, женщина, которой он восхищался больше всех на свете, его лучший друг, его напарник, женщина, которую он определенно любил, любил на уровне, который нельзя было назвать исключительно платоническим. Его влекло к ней, и он знал, что она тоже это чувствовала. За эти годы между ними было миллион маленьких моментов, которые могли бы вывести их отношения на новый уровень, так много почти пересеченных границ и почти поцелуев. Он всегда предполагал, что все случится, когда придет время. Но прямо сейчас, оказавшись запертым в ловушке в теле женщины, которую он любил, но никогда не целовал, было почти жутко. К черту. Ему нужно было обсудить это с ней. С тоской взглянув на унитаз, которым он так и не воспользовался, он пересек спальню и постучал в дверь ее номера. Она открыла ее почти сразу, одетая в то, в чем была, когда они попрощались. — Лучше? — спросила она с легкой ухмылкой, в которой была вся Скалли. — Нет, — сказал он. — Я не… я не могу… Скалли, мне странно видеть тебя голой. Ее глаза расширились.  — Я... что ж... это просто тело, Малдер. — Я знаю, но… — Кто знает, как надолго мы вот так застряли? Нам придется пользоваться ванной, душем и всем остальным, — она сказала это самым практичным тоном, так что даже когда его голос слетел с ее губ, он походил на нее. И все же Малдер уловил напряжение, сквозившее в ее словах. Она тоже чувствовала себя неловко из-за всего этого. — Может, нам стоит просто раздеться? — предложил он. Она приподняла бровь в своей Скалли-манере. На его лице это смотрелось таким чужеродным.  — Что? — Прямо здесь. Давай просто разденемся и покончим с этим. Я увижу тебя. Ты увидишь меня. Бада-бинг. Тайна раскрыта, — он вскинул руки и немного потряс бедрами, непривычно было видеть ее тело, двигающееся подобным образом. — Я думаю, тебе лучше пойти в ванную и пописать, — сказала она, скрестив руки на груди. — Перестань придавать этому такое большое значение. — Давай, Скалли. Разве ты не смущена тем, что тебе придется увидеть мое тело, скрытое сейчас под этой одеждой, хотя бы немного? Драматический вздох сказал все за нее.  — Хорошо, может, немного. — Тогда давай просто сделаем это, — он стащил ее черный пиджак со своих плеч и бросил его на кровать. Она фыркнула.  — Хорошо. — Твоя очередь, — он указал на ее одежду. Она переступила с ноги на ногу, сбрасывая его кроссовки куда-то в сторону кровати. При такой скорости это могло занять всю ночь, а у его мочевого пузыря было не так уж много времени. Он посмотрел вниз, все еще несколько сбитый с толку, когда его взгляд коснулся округлостей ее груди. Похоже, дальше приходилось снимать либо рубашку, либо брюки, так что он начал с рубашки, стянул ее через голову и бросил на кровать. Грудь Скалли была спрятана под атласной тканью бежевого бюстгальтера. В любой другой ситуации ему очень хотелось бы прикоснуться к ней, но сегодня вечером его руки неловко свисали по бокам, пока он ждал, когда она сделает следующий шаг. Она не сводила с него глаз, снимая с себя его футболку. Теперь они оба стояли в штанах, ну, и ее лифчике. Он потянулся и завозился с застежкой на ее брюках. Почему женская одежда была такой сложной? Что плохого в обычной кнопке? Как только он подумал, что ему, возможно, придется попросить о помощи, застежка поддалась. Он расстегнул молнию, вылез из черных штанов и бросил их на кровать. Осмелился бы он посмотреть? Прежде чем он успел принять решение, она стянула с себя его джинсы, оставаясь стоять в черных боксерах, и по крайне мере спереди ничего не выпирало, или, во всяком случае, не больше необходимого. Это ее не заводило. Его это тоже не заводило. Наоборот, чем больше одежды они снимали, тем более неловко ему становилось. Он потянулся за спину, снова неуклюже возясь в попытках расстегнуть бюстгальтер. Прошло очень много времени с тех пор, как он снимал бюстгальтер с женщины, и уж точно никогда в подобной позиции. Наконец, замочек расстегнулся, и лиф соскользнул с его плеч. Он отбросил его в сторону, его взгляд на мгновение упал на ее обнаженную грудь. Ее идеальную, округлую грудь, или в этот момент правильнее сказать... его. Он отвел взгляд. — Все в порядке, Малдер, — тихо сказала она. — Ты можешь посмотреть. — Это кажется неуважительным. Она сделала шаг вперед и положила руку ему на плечо.  — Так кажется только потому, что ты уважаешь меня. Из всех мужчин, которые пялились на мое тело все эти годы, которые говорили ужасные вещи, заставляющие меня чувствовать себя неловко, или неуместно касались меня, никто из них не был тобой. — О, — сказал он, тяжело сглотнув. — Таких мужчин было много? — Много. Он знал, что их было много. Он видел это достаточно часто. Вступался ли он за нее? Достаточно ли он сделал для того, чтобы это остановить? — Даже один ‒ уже слишком много, — просто ответила она. — Но ты никогда не заставлял меня чувствовать себя так, а теперь мы застряли в этой нелепой ситуации. Невозможно не увидеть телá, в которых мы оказались, так что просто посмотри, чтобы мы могли двигаться дальше и начать выяснять, как покончить со всем этим безумием. — Мне очень жаль, — сказал он, — что все остальные мужчины вели себя неподобающе. — Все в порядке, — сказала она. — Я выбрала сферу, где доминируют мужчины. Я знала, что меня ждет. Это не помогло. Он стянул черное нижнее белье вниз, радуясь, что оно не было откровенно сексуальным или таким, которое могло бы ее смутить. Оно было обычным, из черного хлопка, он бросил его на кровать к остальным вещам. Она проделала то же самое с его боксерами, и они оказались стоящими там лицом к лицу, полностью обнаженные. Но он не хотел смотреть на нее, потому что знал, как выглядит его обнаженное тело. Вместо этого он, наконец, позволил своему взгляду скользнуть вниз, мимо этих упругих грудей с розовыми сосками, к аккуратно подстриженным рыжим волосам между бедер. Он поднял глаза и обнаружил, что она бесстыдно уставилась на его член, глядя на него так, словно хотела взять его в руки и почувствовать, каково это. — Можешь помаструбировать, — сказал он, указывая на него, а затем развернулся и бросился в ванную. Он закрыл за собой дверь, в последний момент вспомнив о том, что ему нужно сесть. Через минуту ‒ чувствуя себя намного лучше, ‒ он мыл руки. Он все еще был обнажен, и его торс отражался в зеркале. Он подавил юношеское желание подпрыгнуть, чтобы грудь поиграла вверх и вниз в отражении. Вместо этого он потянулся к спортивной сумке, которую бросил у двери ванной, и принялся рыться в ней, пока не наткнулся на фирменную шелковую пижаму Скалли. Он надел ее и направился к соседней комнате, дверь которой была приоткрыта. Он толкнул ее и увидел, что Скалли лежала на кровати, одетая в ту же самую одежду, которую ранее сняла по его просьбе, и что-то печатала. — Скалли, сейчас три часа ночи, мне кажется, нам нужно поспать пару часов и начать с утра с новыми силами, как думаешь? Она вздохнула, закрыла ноутбук и потерла глаза.   — Да, наверное. — Ладно, тогда спокойной ночи. — Спокойной ночи, Малдер. Теперь, когда его больше не беспокоили физические неудобства, его накрыло волной невероятной усталости. Он понятия не имел, какой ритуал был у Скалли перед сном ‒ за исключением тех нескольких случайных раз, когда он видел ее с кремами, размазанными по лицу, ‒ поэтому он почистил зубы и лег в постель, надеясь, что ее склонность засыпать сразу шла в комплекте с ее телом. Конечно, ему не могло так повезти. Он метался на изношенных мотельных простынях, безрезультатно пытаясь устроиться поудобнее. Поправляя на себе одеяло, он почувствовал незнакомое покалывание в груди. Вау, у Скалли были очень чувствительные соски. Он провел одеяломвверх и вниз по груди, загипнотизированный этим ощущением. То покалывание, которое он почувствовал, вскоре разлилось вниз по его животу, встречаясь с теплым желанием между его бедер, и, черт возьми. Нет. Он не собирался это делать. Он не собирался прикасаться к Скалли, даже если прямо сейчас он был Скалли. Но он никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Он чувствовал себя… влажным. Ого. Не в силах сопротивляться, он выгнул бедра, прижимаясь к матрасу. Он не собирался ни смотреть, ни прикасаться к себе, ни даже кончать, но он был безнадежно любопытен по своей природе, и ему просто нужно было знать, что такое возбуждение для женщины. Он схватил отброшенную в сторону подушку, зажал ее между бедер и прижался к ней. Почти сразу же желание внутри него усилилось, начиная биться в такт его пульсу. Все ощущения казались острее, острее тех, которые он когда-либо испытывал в своем собственном теле, все было сосредоточено в одной единственной точке, которую он абсолютно точно не собирался трогать. Неохотно он отбросил подушку и лег на спину, прикрывая глаза рукой и ожидая, когда возбуждение спадет. Это заняло больше времени, чем он ожидал, поэтому он отвлекся, представив себе, как завтра пройдет его телефонный разговор с Одинокими Стрелками. Они определенно придут в восторг из-за всей этой ситуации с обменом телами. Наконец, его глаза начали слипаться, и он погрузился в беспокойный сон. Некоторое время спустя его разбудил стон, донесшийся из соседней комнаты.