Underneath Your Skin

Она в ужасе смотрела на возвышающийся между ее бедрами стояк, скрытый тонкой тканью простыни. Там были тяжесть и желание, граничащее с болью, которые позволили ей точно знать, что она обнаружит, если откинет простыню. Инстинктивно она также знала наверняка, как удовлетворить эту растущую потребность. Ее пальцы зудели от желания дотянуться и обхватить себя, сжать и погладить, пока она не доведет себя до оргазма. В конце концов, это всего лишь мужская физиология. Ночная пенильная тумесценция ‒ или утренний стояк, как, вероятно, назвал бы это Малдер, ‒ была обычным явлением. Это было естественно. И она сама пройдет, если Скалли продолжит ее игнорировать. Она закрыла глаза, подавляя стон и сжимая в кулаках простыни. Ее мочевой пузырь был так переполнен, что это доставляло ей дискомфорт, но она, скорее всего, не могла опорожнить его, пока эрекция не исчезла, и, что ж... все это было совсем не тем, что она могла бы себе представить, если бы когда-нибудь нашла время подумать о том, каково это ‒ поменяться с кем-то телами. Она определенно не ожидала, что будет такой акцент на физических потребностях. В дверь постучали. Скалли села, ее щеки пылали, она отчаянно оглядывала комнату в поисках своей одежды. Его одежды. Без разницы. Она спала в его боксерах, но они почти не скрывали того, что в них происходило. — Эй, Скалли? — позвал он ее голосом, снова постучав в дверь. — Да, — ответила она низким и грубым голосом. Наверное, она никогда не привыкнет голосу Малдера, исходящему из ее рта. Или к эрекции. Господь Милосердный. Она потерла рукой подбородок, поморщившись от укола дневной щетины. — Это, эээ, случается каждое утро, — сказал он через дверь несколько извиняющимся тоном. О боже. Ее щеки, казалось, горели еще сильнее. А потом она нахмурилась. Почему она смутилась? Это было его тело. Это он просыпался каждое утро со стояком, а не она. — Ты можешь позаботиться об этом, если хочешь, — сказал он. — Или просто не обращай внимание. Пройдет через несколько минут... или, ну... — Ну, что? — потребовала она ответа, ее голос прозвучал резче, чем она хотела. — Прошло уже несколько дней с тех пор, как я… заботился об этом, — сказал он. — Так что это может быть немного более необходимым, чем обычно. — Господи, Малдер, — она зажмурилась, все еще отказываясь сдвинуть простыню со своей талии. — Ты можешь попробовать подумать о своей матери, — предложил он. — Или представить, что Скиннер вот-вот зайдет к тебе. Это не раз спасало мою задницу в офисе. — Как часто у тебя бывает эрекция на работе? — спросила она наполовину с любопытством, наполовину в ужасе. — Кхм, я парень, который ни с кем не спал уже… ну, какое-то время. Это случается чаще, чем ты думаешь. — Продолжай говорить, — сказала она, потому что это, казалось, помогает. Давление в паху ослабло, боль становилась менее интенсивной. «Необходимость», — сказал он, и это было довольно точным описанием того, что она испытывала. — Скалли, ты ранишь мои чувства, намекая на то, что разговор со мной остужает твой пыл, — сказал он, улыбка сквозила в звуке его голоса. —Меня не возбуждает мой собственный голос, — сухо ответила она ему. — Прости. — Нет, я… я понимаю, — сказал он. — Я чувствую себя точно также. Это странно, потому что... — Потому что что? — спросила она, может, ободренная закрытой дверью между ними, а, может, во всем была виновата парочка настоящих мужских шаров, болтающихся между ее ног, или массивная эрекция, все еще натягивающая ткань боксеров. — Потому что обычно, ты знаешь… — его голос затих. — Обычно что? — потребовала она. Если бы они не сказали этого сейчас, то когда? Хотя возможно, в ней говорил тестостерон. — Я считаю тебя привлекательной, Скалли, понятно? То есть, когда я не в твоем теле, вот что. О. — Я тоже, — выпалила она. — Тоже считаю тебя привлекательным. — Я так и думал, — откликнулся он самодовольно. — Ладно, — сказала она, внезапно ей захотелось сменить тему разговора. — Ладно, — повторил он. — М-м, я скоро выйду, — наконец она откинула простыню и встала, с облегчением осознав, что в ее боксерах все так или иначе вернулось в норму. Она зашла в ванную и воспользовалась туалетом, прежде чем быстро принять душ, потому что мужчины имеют тенденцию плохо пахнуть, и, поскольку она была сейчас одним из них, она могла, по крайней мере, использовать свое женское видение гигиены как преимущество. После душа она побрилась, как оказалось, процесс не слишком отличался от бритья ног. Затем она пошла в спальню, останавливаясь у спортивной сумки Малдера в поисках чистой одежды. По сравнению со многими другими мужчинами, он был довольно чистоплотен, и она смогла без труда найти все, что ей было нужно. Она посмотрела на свое обнаженное тело, на мгновение охваченная любопытством. Или, может быть, это был не столько интерес, сколько непрекращающаяся боль от эрекции, о которой она не позаботилась раньше. Она сжала член правой рукой, просто желая знать, каково это с точки зрения мужчины. Ответ был... ее глаза закатились, и это все, что она могла сделать, чтобы подавить стон, который вырвался из ее горла. Член под ее пальцами тут же затвердел, и желание продолжить было почти непреодолимым. Неудивительно, что мужчины всегда думают о сексе. Она была мужчиной только двенадцать часов и уже думала только тем самым местом. Но она не собиралась мастурбировать, будучи в теле Малдера. Это было просто неуместно. Поэтому она быстро надела джинсы и футболку, которые достала из его сумки, и постучала в соседнюю дверь. — Я могу войти? — спросила она. — Да, — ответил он немного странно, и ей оставалось только надеяться, что он каким-то образом не узнал, чем она только что занималась. Она толкнула дверь и обнаружила, что он стоит там, одетый почти так же опрятно, как если бы она одевалась сама, хотя на нем были туфли без каблуков вместо тех, которые она носила вчера. Он вытащил тампон из бокового кармана ее косметички. — Мне, эм, мне нужно об этом беспокоиться? — Нет, — быстро ответила она. Обычно она не изображала из себя скромницу, если речь заходила о подобных вещах, но когда они были в телах друг друга, это приводило в замешательство. Мысль о том, что он будет использовать это тампон... что у нее будут месячные... это было уже слишком. Она не могла о таком думать. Пока нет. — Это на всякий случай. По крайней мере, в следующие несколько недель он тебе не понадобится. Он облегченно вздохнул. — Надеюсь, мы вернемся в наши тела намного раньше. — Я тоже. Так у тебя есть план? Как нам это сделать? — Я разговаривал со Стрелками сегодня утром, и, черт возьми, они долго смеялись над всем этим, — он с усмешкой покачал головой и провел рукой по волосам ‒ ее волосам, ‒ которые, судя по всему, он не мыл. Под глазами растекалась вчерашняя тушь. Мужчины. — И? — Они проверили кое-какие данные, и здесь нельзя быть ни в чем уверенными, но они думают, что лучший вариант ‒ оказаться сегодня вечером в том же месте и надеяться, что эта штука вернется. Может быть, тот корабль снова пролетит мимо... — Звучит не очень обнадеживающе. — У тебя есть идея получше? — спросил он. Она покачала головой. На этот раз она понятия не имела, что делать. — Что ты скажешь на то, если мы отправимся туда пораньше и разведаем обстановку? Посмотрим, что там есть, может быть, заодно доставим небольшие неприятности. — Лишним не будет, — согласилась она. — Идем, — он повернулся, собираясь направиться к входной двери. — Малдер, подожди, — позвала она, входя в его комнату. — Во-первых, позволь мне сделать тебе макияж.

* * *

Что ж, это было испытанием. Он сидел на закрытом сиденье унитаза, пока она умывала его лицо и натирала его различными кремами, прежде чем нанести косметику. Сколько всего она наложила ему на глаза! Это доставляло ему дискомфорт, его веки казались тяжелыми, и он невольно потянулся, чтобы потереть их. — Не трогай глаза, — предупредила она, указывая пальцем в его сторону. — Ты размажешь тушь. — О, — сказал он, опустив руку на колени. Кроме того, бюстгальтер неудобно впивался в его грудную клетку. Либо он застегнул его неправильно, либо Скалли была более стойкой, чем он думал. На самом деле, независимо от того, правильно застегнул он его или нет, Скалли определенно была выносливее него. Чтобы стать женщиной, нужно было пройти через кучу разных вещей, которых он не ценил раньше, и ведь ему еще даже не пришлось иметь дело с половиной из них. Он надеялся, что ему не придется выяснять, как использовать тот тампон, потому что у него было чувство, что он все испортит, и он не хотел причинять им обоим какое-либо смущение в процессе. Это было самое странное чувство ‒ заботиться об этом теле, о теле женщины, которая значила для него целый мир. Он собирался сделать все от него возможное и надеялся, что, когда он снова станет самим собой, у него появится шанс позаботиться об этом теле совершенно иначе. Но пока им нужно было сосредоточиться на том, чтобы поменяться телами обратно. После того, как они ненадолго заехали в кафе, расположенное вниз по улице, чтобы запастись кофе и рогаликами, они направились в Зону 51. По крайней мере, она взяла брюки в эту поездку. Он был чрезвычайно благодарен за то, что ему не пришлось на собственном опыте выяснять, каково это ходить в юбке и колготках, которые Скалли всегда носила, чтобы прикрыть свои голые ноги. Ему пришлось полностью отодвинуть водительское сиденье вперед, но он настоял на том, что сегодня утром поведет он. От старых привычек так просто не избавиться. — О-оу, — пробормотала она с пассажирского сиденья. Неожиданно дорогу заполонили правительственные машины, появившиеся словно из ниоткуда и окружившие их со всех сторон, и, если честно, это мало чем отличалось от того, что случилось прошлой ночью. Он остановил машину и вышел, краем глаза заметив, что Скалли сделала то же самое и теперь стояла у пассажирской двери. Солдаты и агенты надвигались на них той же враждебной стеной, но сегодня все было как-то по-другому. Во-первых, ему приходилось смотреть на них снизу вверх, чтобы встретиться взглядом. А еще тот факт, что большинство мужчин вообще не смотрели на него. Они смотрели на Скалли, обращаясь к ней, а не к нему. Она напряженно вытянулась, расправив плечи и прожигая их убийственным взглядом, который у нее так хорошо получался. А потом она начала рассказывать о звуковых ударах и аномальной активности мозга, нейронах и синапсах и о связи между разумом и телом. И они слушали. Слушали внимательнее, чем слушали его вчера вечером, когда он начал говорить об НЛО, внимательнее, чем многие другие агенты из тех, что он видел, слушали ее в прошлом. Казалось, что мужчина, проповедующий науку, был выигрышной комбинацией, и следующее, что он осознал, это то, что их затолкали в одну из тонированных машин и доставили в Зону 51. Остаток дня они провели под пристальными взглядами различных докторов и ученых, подвергаясь сканированию мозга и бóльшему количеству тестов, названия которых он знал, в то время как, казалось, бесконечный парад мужчин в костюмах задавал им вопросы. Никто из них не воспринимал Малдера всерьез. Они дразнили его из-за груди и отпускали шуточки о пришельцах. Но Скалли... они ловили каждое слово, слетавшее с ее губ. Она полностью завладела их вниманием, интересом и уважением. К нему и раньше пренебрежительно относились из-за его убеждений, но сейчас все было по-другому. Сегодня в ход пошли гендерные роли, и они оба это знали. Он видел, как Скалли бросала на него тревожные взгляды, пока помогала неврологу интерпретировать результаты сканирования мозга. Уже стемнело, когда они вышли из здания и их сопроводили к тому роковому месту на дороге, которое должно было вернуть все на свои места. Они стояли рядом на залитом лунным светом асфальте, наблюдая, как корабль приближается к ним. Как и прошлой ночью, все вокруг залило ярким светом, раздался громкий хлопок, и воздух вокруг них словно замерцал. Вздрогнув, он моргнул и посмотрел на Скалли, стоящую рядом с ним. И это правда была она. В своем собственном теле, с широко раскрытыми голубыми глазами, смотревшими на него в ответ, и розовыми губами, приоткрывшимися от судорожного вздоха. — Это ты, — прошептала она. — Да, я ‒ это я, — подтвердил он, похлопав себя по груди, чтобы убедиться. — Ты?.. — Я ‒ это я, — подтвердила она, коснувшись своих волос. — Здесь не на что смотреть, — крикнул один из агентов Зоны 51. — Вам пора, агенты. Малдер повернулся, чтобы посмотреть на него. — Вот как? — Это частная собственность, агент Малдер. У вас здесь нет юрисдикции. Ага, то есть вот так это все должно было закончиться. Эти люди весь день заставляли их проходить тесты, документируя то, что с ними случилось, и теперь, когда они вернулись в свои собственные тела, им предлагали убраться отсюда без каких-либо свидетельств о произошедшем. Без доказательств. Любой посчитал бы их сумасшедшими, если бы они попытались объяснить хоть что-то из того, что здесь произошло. — Пойдем, Малдер, — тихо сказала Скалли, осторожно сжимая пальцами его запястье. Он проглотил свое негодование, потому что, конечно же, они не получили необходимых доказательств. Ни одного. Но они хотя бы вернулись в свои тела. После того смятения, отчаяния и смущения, через которые им пришлось пройти за последние двадцать четыре часа, это было большим успехом. Он плюхнулся на водительское сиденье и поморщился, когда его колени ударились о руль. Скалли закатила глаза, когда он отодвинул сиденье назад, чтобы его ноги поместились. — Ты мог бы просто позволить мне сесть за руль, — сказала она. — Ты... ты хотела? — спросил он, надеясь, что он не оскорбил ее, как те мужчины оскорбляли его, когда он занимал ее тело. — Все нормально. Давай просто уедем отсюда, — в ее голосе сквозило напряжение, а ее глаза все еще были прикованы к солдатам, стоявшим с оружием перед их машиной. Она была права. Он развернул машину и убрался оттуда к чертовой матери. Тридцать минут спустя он въехал на стоянку их мотеля. Скалли вскочила со своего места еще до того, как он заглушил двигатель, и быстро зашагала к лестнице, ведущей в их комнаты. — Эй, Скалли, подожди, — он чувствовал, что они должны поговорить об этом, хотя понятия не имел, что сказать. — Я устала. Спокойной ночи, Малдер. — Ну, не знаю, как ты, а я умираю с голоду после того, как на мне целый день ставили тесты. Хочешь заказать пиццу перед тем, как тебя вырубит? Она немного помолчала и затем кивнула, вздохнув. — Да, хорошо. — Дальше по улице есть одно местечко, — он указал в том направлении, откуда они только что приехали. Она начала подниматься по лестнице. — Постучи, когда вернешься. — Ага. Он постоял немного, глядя ей вслед, пока она не скрылась в своей комнате. Он знал Скалли, и она была расстроена. Однозначно расстроена. Но почему? И как ему все исправить?