Октябрьские сказки

Дом тыквенно-рыжей ведьмы был украшен букетами и венками из ароматных еловых веток. Будучи ведьмой, она не беспокоилась об иголках, что позже усыплют пол, ведь ей ничего не стоило убрать их одним щелчком пальцев. Венки были скреплены бархатными бордовыми бантами, а в еловых букетах звенели от малейшего дуновения воздуха серебряные колокольчики. Последние привели маленькую ведьму в совершенный восторг. Она могла долго-долго слушать их мелодичный перезвон, нещадно тряся ветки и не обращая ни малейшего внимания на сыплющиеся с них зеленые иголки. Тыквенно-рыжая ведьма не ругалась. Она слишком хорошо понимала, как важно взрастить в племяннице умение находить чудеса в простых вещах, чтобы отобрать у маленькой ведьмы хоть одно такое чудо. Ведь той, кто не умеет видеть волшебное в простом, никогда не стать настоящей ведьмой. Сколько заклинаний ни твори, всё наскучит, коли не замечать первого снега в ноябре и не радоваться первым подснежникам в апреле, не кружиться под золотым сентябрьским листопадом и не наслаждаться пряным ароматом согретого солнцем июльского разнотравья. А вместе с умением восторгаться уйдет и юность. Вот почему ведьмы чтили Йоль и Самайн, Литу и Белтейн. Не богов они воспевали, но величие природы, что даровала им силу. И юность их лиц была лишь отражением юности их душ. Вот почему умели ведьмы не только праздники справлять, но и обращать праздником всякий день, и несли от матери к дочери тайное знание о том, что настоящая ведьма может творить волшебство без чародейства – лишь тогда и чародейство ей покорится. Наигравшись с колокольчиками, маленькая ведьма хлопнула в ладоши, рассыпая над еловым букетом миниатюрный фейерверк холодных голубых искр, безо всякой опасности осевших на хвое, точно нетающие снежинки. Малышка определенно делала успехи, а тыквенно-рыжая ведьма в свою очередь не уставала хвалить ее за каждое волшебство – что чародейское, что рукотворное.