Октябрьские сказки

Тыквенно-рыжая ведьма любила иногда нырнуть в зазеркалье. Гулять по причудливым серебристым лабиринтам, встречать отражения тех, с кем незнакома в жизни, слушать их истории, ведь отражения всегда откровеннее посюсторонних оригиналов, – всё это доставляло ей большое удовольствие. Но в зазеркальных путешествиях, как и в любом волшебстве, существовали свои правила: никого с собой не приводить; никого с собой не уводить. Нарушать их обыкновенно и не требовалось. Зазеркалье на то и зазеркалье, чтобы проводить время с отражениями, своими или чужими, и приводить сквозь зеркало кого-то из посюсторонней реальности было совершенно незачем – можно ведь и в обычной кофейне встретиться. Да и уводить с собой чужие отражения было будто бы ни к чему: люди ведь беспокоиться будут, искать, к сестрам-ведьмам обращаться – зачем прибавлять одним седых волос, а другим работы? Но любое правило рано или поздно соблазняет сделать исключение. Так в одно из своих зазеркальных путешествий встретила тыквенно-рыжая ведьма не отражение – оригинал. То была ведьма – древняя, могущественная, но запертая в зазеркалье вместе со всем своим бесполезным теперь всевластием. Много зла она сотворила – да давно раскаялась. Довольно времени у нее было на раздумье. К ногам зазеркальной пленницы ластился черный кот. Он и поведал тыквенно-рыжей ведьме свою историю (это ведь только в посюстороннем мире коты не умеют говорить). О том, как был человеком. О том, как полюбил ведьму. О том, как выпила она его жизнь, да поздно поняла, что и сама привязалась. О том, как иссушила она многих до него и многих после него. О том, как давно переменилась ведьма, веками бродя с ним меж зеркал. – Ох, тебе лишь бы имидж мой испортить, – только и проворчала зазеркальная ведьма, криво, горько усмехнувшись. Тогда-то тыквенно-рыжая ведьма едва не нарушила правила. Хотела помочь сестре по дару, вывести из заточения, дать шанс наладить жизнь в изменившемся мире. Долго слушала зазеркальная ведьма ее рассказ о небоскребах и автомобилях, о компьютерах и совершенно легальных волшебных лавках, на которые никто не идет с вилами да факелами. Долго молчала после. Наконец сказала: – Нет мне там места. Я враждовать привыкла. Зачахну средь ваших колдовских лавок, которые и поджечь-то никто не рвется. – Я могу поджигать твою лавку время от времени, если тебе так веселее? – неуверенно предложила тыквенно-рыжая ведьма. Зазеркальная ведьма вновь горько улыбнулась и покачала головой: – Не приживусь. Но ты навещай меня иногда, если захочешь – приятно порой поговорить с… сестрой. – Непременно навещу, – пообещала тыквенно-рыжая ведьма. Уходя, она печалилась о судьбе зазеркальной ведьмы. Пусть та и поплатилась за злое колдовство – но не вечно же длиться расплате? Раскаялась ведь… Да и кот за нее ручался – а коты просто так ручаться не станут. Выйдя из зеркала обратно в свою комнату, тыквенно-рыжая ведьма ощутила себя чуть взрослее, чем была, входя в него. Ибо как никогда остро увидела: у каждой и каждого – свой путь.